Коллекционер болезней (ЛП) - Уайт Рэт Джеймс

- Лижи мою "киску"! Лижи, как раньше!

Я изо всех сил старался подчиниться, не желая злить ее еще больше. Скопления открытых волдырей и язв вокруг моего рта терлись о волдыри на ее половых губах, сдирая их и открывая зажившие, выдавливая злые красные пустулы, как прыщи, и пуская гной и кровь в мой рот. Это был знакомый вкус - чумы и инфекции. Деликатес, который я искал годами в одной зараженной промежности за другой. Я начал яростно вылизывать эту зараженную язву гнили и оспы, выискивая языком ее клитор, чтобы ускорить ее оргазм и освободиться из тюрьмы ее бедер. Чем сильнее и быстрее я лизал, тем агрессивнее она трахала мое лицо своей текущей пиздой, размазывая вонючий трусиковый пудинг по моим губам и подбородку, ударяя моей головой о бетонный пол с каждым толчком таза, удушая меня своим лоном, топя в приливной волне заразы. Я задыхался и давился, борясь за воздух, в панике от возможности быть задушенным прогорклой вагиной этой безумной шлюхи.

Наконец Тина начала стонать и дрожать. Ее ноги тряслись, спина выгнулась, и из ее чресел хлынул поток жидкости, в котором я был почти уверен - в основном моча. Я закашлялся и задохнулся, когда она заполнила мое горло, задаваясь вопросом, было ли это ее намерением с самого начала - убить меня мочой и вагинальной жидкостью, утопить заживо в женской эякуляции. Подходящее наказание для человека, который использовал секс, чтобы лишить ее жизни.

Как раз когда я был уверен в своей неминуемой смерти и смирился с судьбой, Тина встала, позволив мне дышать. Я ловил ртом воздух и кашлял, вдыхая полные легкие воздуха и выплевывая мочу и сперму. Солоновато-уксусный вкус ее выделений остался на моем языке, теплый и знакомый, как воссоединение со старым токсичным другом.

Тина пыталась привести свое дыхание в норму.

- Ты всегда умел лизать "киску". Я это помню. Ты был единственным клиентом, который всегда мог заставить меня кончить, каждый чертов раз. Я рассказывала тебе о мужиках, с которыми трахалась в тот день, и ты просто отрывался там внизу. Это была самая безумная, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видела. Тогда ты был симпатичным. Если честно, офигенно красивым. Теперь твоя задница выглядит как смерть на горячем гриле.

Наконец отдышавшись, я рискнул задать вопрос.

- Если я сейчас такой уродливый, зачем ты это сделала?

Тина рассмеялась. В этом звуке было мало веселья.

- Никаких "если", придурок. Ты сейчас уродлив, как хрен знает что. Еще до того, как я отрезала тебе губу и веко, герпес и сифилис уже изуродовали твое лицо. Говорит "если", ниггер, у тебя нос, мать его, сгнил нахуй! На твоих губах и веках было столько герпетических волдырей, что выглядело, будто тебя укусил рой пчел. Никаких гребаных "если" тут нет. Теперь ты - уродливый ублюдок. И все же ты всегда умел заставить меня кончить лучше, чем кто-либо другой. Даже мой сутенер не мог довести меня так, как ты. Пока я не увидела, какой ты теперь уродливый, я даже думала просто похитить тебя и держать как секс-раба, но я не могу каждый день смотреть на это отвратительное дерьмо, которое ты называешь "лицом", а твой член выглядит еще хуже. От этого дерьма у меня будут кошмары. Но я решила, что ты уже наградил меня худшей болезнью, какую только может получить шлюха. Конкретно меня подставил. Теперь уже неважно, чем еще я заражусь. Может, я тоже стану баг-кэтчером, а? - Тина снова рассмеялась.

Это был грустный и злобный звук, который каким-то образом сделал комнату, и без того лишенную какого-либо подобия счастья, еще более безрадостной.

- Зачем ты все это делаешь, Тина?

- Я уже сказала твоей заднице. Я просто хотела кончить.

Я покачал головой.

- Нет, не поэтому ты только что втерла свою вагину мне в лицо и чуть не задушила меня до смерти. Я имею в виду, зачем ты делаешь все это? Зачем ты выследила меня? Зачем ты похитила меня? Зачем ты меня пытаешь?

Улыбка Тины напоминала оскал хищника перед нападением на соперника. Я приготовился к новому приступу ее ярости, каким бы бесполезным это ни было. Какое бы насилие она ни применила дальше, я знал, что подготовиться к этому невозможно.

Тина подняла мой стул. Даже со всем весом, который я потерял из-за своих многочисленных болезней, она все равно с трудом подняла меня вертикально, пыхтя и напрягаясь от усилия. Когда меня снова водрузили на место, она снова взяла опасную бритву и начала отрезать мой второй сосок, пока я тщетно кричал и визжал. Затем она обратила свое внимание на мое единственное оставшееся ухо, мою губу и уже собиралась заняться моим другим веком, когда ее взгляд упал на мой член. Я знал, что этот момент настанет, но ожидал просто кастрации, что само по себе достаточно ужасно. То, что она задумала, было гораздо хуже.

- Слышал когда-нибудь о писательнице по имени Моника Дж. О'Рурк?

Я был измотан криками, подавлен болью, едва держался в сознании, но знал, что лучше ответить. Что она может сделать со мной, если я не отвечу, было немыслимо. Я покачал головой.

- Нет? "Мученица"? "Что случается в темноте"? "В конце лишь тьма"? "Отравленный Эрос"? Нет? Очень жаль. Она больная на голову. Я имею в виду, она пишет действительно жесткие вещи. Думаю, такой извращенец, как ты, оценил бы ее херню. Но твоя самовлюбленная, чопорная задница, наверное, читает только французские стихи или что-то типа того, а?

Мне было так больно, что я не мог сформулировать ответ. Я не мог понять, о чем она говорит. Я просто снова покачал головой.

- В общем, я обожаю ее херню. Я постоянно читала ее книги. Чтение этого извращенного дерьма помогало мне забыть о моем собственном извращенном дерьме, понимаешь? Как бы плоха ни была моя ночь - меня насиловал и грабил клиент, сутенер выбивал из меня дерьмо - это было лучше, чем быть изнасилованной и замученной демонами в Aду или кучкой больных ублюдков в садистском лагере для толстяков. Понимаешь, о чем я?

Я покачал головой. Я понятия не имел, о чем она говорит.

Тина закатила глаза в раздражении.

- В общем, одна из моих любимых ее историй называется "Эксперименты над людьми". Думаю, я даже рада, что ты ее не читал; тогда следующая часть будет для твоей задницы сюрпризом.

Тина отошла от меня и направилась к тому, что выглядело как небольшая дровяная печь. Она засунула в печку одно из тех готовых поленьев, которые уже пропитаны жидкостью для розжига, и подожгла его, а следом несколько других кусков дерева. Через несколько минут и без того душная комната стала невыносимо жаркой.

Тина сняла остатки одежды, обнажив свое великолепное тело, сильные, мускулистые руки и ноги, плоский живот, широкие бедра и идеально круглую задницу, груди, как две маленькие дыни. Идеальное тело, блестящее от пота, отчего она выглядела как мокрый шоколад. Если бы я еще был на это способен, такое тело вызвало бы у меня мгновенную эрекцию.

- Ты спросил меня, зачем я это делаю, - сказала Тина, подходя обратно и садясь напротив меня. - Ладно, хорошо. Дай мне рассказать мою историю.

ГЛАВА 8

ЖЕСТКИЙ, ВЫБИВАЮЩИЙ ДУРЬ ИЗ ШЛЮХ, СУКИН СЫН

Я росла в бедности, - начала Тина. - Эту часть ты, наверное, и сам мог бы понять...

Моя мамаша тоже была шлюхой, героиновой наркоманкой. Иногда нюхала крэк, чтобы взбодриться и работать после того, как вырубалась от героина. Она приводила своих вонючих клиентов в нашу квартиру по ночам. Я спала на матрасе прямо там, на полу, рядом с ее кроватью, пока она "оплачивала счета", как она это называла. Забавно, потому что она "оплачивала счета" почти каждую ночь, а у нас все равно каждый месяц отключали свет, газ или воду, да еще и присылали уведомления о выселении. На самом деле она просто оплачивала счета торчка.

Они кряхтели, стонали и потели на этой скрипучей кровати, а она говорила мне просто спать подальше. Но как, блядь, я должна была спать под все это? Особенно когда попадались буйные. Я слышала, как они лупят мамашу. Я видела, как эти жестокие, грязные, потные мужики издевались над моей матерью самыми разными способами. Я ненавидела каждого из этих ублюдков, даже тех, кто был достаточно добр, чтобы принести мне газировку или конфетку. Я чувствовала запах их потной вони или их дешевого одеколона. Меня тошнило от этого. Если я на что-то жаловалась - что мне нужно спать, потому что утром в школу, что я голодна или хочу пить, или пыталась остановить кого-то из них, когда они обижали мать, - меня избивали. Иногда я пряталась в ванной, пока все не заканчивалось, но чаще просто лежала там, испуганная и онемевшая.