Я Макс (СИ) - Стилькова Ася

— Привет, — ответила она. — Спасибо.

Отказаться было бы неудобно, да и просто невежливо.

— Ты чего такая смурная? — спросил Олежек как ни в чём ни бывало и даже со смешком, отхлёбывая свой кофе.

— Да так, ничего. Вот снегом любуюсь. Первый снег. Красиво.

Что ещё она могла сказать?

— Что тут красивого, — небрежно пожал плечами Олежек. — Сейчас навалит, потом растает. Грязища будет. Терпеть не могу этот снег. Вот есть же в мире места, где снега не бывает! Сейчас махнуть бы куда-нибудь в Калифорнию или хотя бы в Сочи. — И сразу же, без перерыва, таким же небрежным тоном добавил: — Ты не злись на меня за коленку. Так, пошутить хотел. Error of judgement, как говорят бритиши: ошибочное суждение, короче.

— Я вообще ни на кого не злюсь. А почему «ошибочное суждение»? Ты о чём?

— Не о чём, а о ком. О тебе, конечно. Ты не такая, как другие. К тебе особый подход нужен. Другая стратегия.

Надя не нашлась, что ему ответить. От этого откровенно наглого цинизма её покоробило. Вдруг захотелось плеснуть остатками кофе прямо в эту ухмыляющуюся физиономию. Но она знала, что никогда не сможет этого сделать.

— А я вот правую щёку с понедельника не мою, — продолжал Олежек игривым панибратским тоном. — Твой горячий поцелуйчик берегу. Так меня ещё ни одна не целовала. Заценил!

И этот нагловатый тон показался Наде таким отвратительным, что она резко ответила:

— Слушай, Олежек. Иди-ка ты знаешь куда? На… на… На семинар!

Встала, оставив недопитый кофе и нетронутый бисквит, и, не оборачиваясь, ушла. За спиной услышала едкий смешок:

— Ладно-ладно! Шуток не понимаешь. А мне нравится, когда ты такая злючка. Заводит. Пока!

Настроение было испорчено. «А он мне даже нравился до этого», — думала она с горечью.

После последней пары немного посидели в кафешке с Ленкой, и Надя рассказала подруге о новой сегодняшней стычке с Олежеком, спросив с отчаяньем:

— Ну вот почему люди ведут себя так? Вот если бы он угостил пирожным, сказал пару банальностей о первом снеге или о чём-нибудь ещё. И пусть даже не извинялся. Просто по-дружески поговорил. А он… — тут она с трудом сдержала слёзы.

— Надька, — ответила Ленка, — ты прям как девочка маленькая. Вот тебя в школе мальчишки за косички дёргали? Ну дёргали же?

— Ну, дёргали иногда.

— Вот! А ты что?

— А что я? По спине один раз так портфелем врезала!

— Ты пойми: ты думаешь «врезала»? А ему это в кайф! Он потом за гаражом, где-нибудь, дружкам своим похвалялся: типа «Во какой синячище она мне поставила!» И героем ходил. И все пацаны ему завидовали.

— Ну почему?

— Почему, почему. Так у них, у мужиков, мозги скроены: ты внимание оказала. Выделила его из всех. Вот сейчас они повырастали, за косички не дёргают, а другими способами действуют. Такая уж у них натура.

— И что делать?

— А ничего, — Ленка расхохоталась. — С юмором всё принимай! И здорового пофигизма побольше! Это жизнь, детка! Если к этому умело подойти, из них верёвки можно вить!

— Я так, наверное, не смогу никогда, — со вздохом ответила Надя, но настроение улучшилось. Она с благодарностью посмотрела на подругу, а пальцы привычно скользнули по бусинкам фенечки…

Уже успокоившись, она направилась домой. Занялась обычными делами, потом сделала задания к завтрашнему семинару и наконец дописала вчерне последнюю часть курсовой.

Работалось легко, и ни разу не потянуло пролистать ленту соцсетей, но по мере того, как приближалось время очередного вечернего разговора с Максом, на душе становилось всё беспокойнее. «Как же я спрошу его, что ему от меня нужно?» — крутилось в голове. От вчерашней решимости не осталось и следа.

Ровно в условленное время зашла в чат и нажала на зелёную кнопку. Макс откликнулся сразу же — видимо, ждал, был наготове.

— Добрый вечер, Надя!

Его голос, мягкий, спокойный и такой уверенный, добил остатки её решимости.

— Добрый вечер, Макс, — отозвалась она тихим и каким-то покорным голосом.

— Расскажи, как прошел твой день, — без предисловий, по-деловому поинтересовался Макс. Это звучало как приказ.

Надя, немного сбиваясь от волнения, отчиталась, что на занятия не опоздала, задания, включая «гидратацию», исполняла в точности. Дойдя до большого перерыва, замялась: не хотелось рассказывать об этом нелепом эпизоде с Олежеком.

— Ты что-то не договариваешь. Снова Олежек?

Надя закусила губу и кивнула, но, вспомнив, что видео отключено, тоскливо проговорила:

— Да. Снова.

Делать нечего — пришлось в общих чертах изложить, что произошло.

— Хорошо, — подвел черту Макс, выслушав рассказ. — Твои действия были правильными.

«И это всё?» — с горьковатым разочарованием подумала Надя, но Макс тут же продолжил:

— Если хочешь, я могу немного объяснить мотивы его поведения.

— Да! — с неожиданным пылом выдохнула Надя. — Очень хочу!

— Из того, что ты сообщила, в поведении Олежека прослеживаются как нарциссические черты, так и некоторые особенности психотипа, который условно называют «движение против людей».

Если брать крайние проявления, то психика такого человека устроена просто: мир — это джунгли, где выживает сильнейший. Всё, что не является силой, он воспринимает как слабость. Его агрессия — это защита. Он подавляет в себе «мягкие» чувства, потому что они угрожают его жёсткой системе выживания.

В случае с Олежеком пока рано говорить о сформировавшемся типе, скорее, о неосознанных тенденциях. Но по мере взросления они могут закрепиться и усилиться. В общении с такими людьми следует соблюдать осторожность.

Поражённая чёткостью анализа, Надя не знала, что сказать. Наконец спросила:

— Но зачем? Я к нему хорошо относилась. Он мне раньше нравился. Я поэтому даже поцеловала его. Просто так. Само собой получилось.

— Твою доброту и симпатию он подсознательно воспринимает как слабость, и при этом видит в них удобный инструмент для манипуляций. Поэтому любая твоя уступчивость лишь подпитывает его пренебрежение и даёт ему зелёный свет на новую атаку.

— Но зачем? Чего он от меня хочет? Взаимности? — возмутилась Надя.

— Его цель — не взаимность, а власть и подтверждение своего превосходства. Если говорить коротко, твоя доброта для него — не достоинство, а уязвимость, которую можно использовать для самоутверждения.

— Теперь я понимаю, какая я была дура, что чмокнула его тогда. Получается, он теперь от меня не отстанет. Что же мне делать?!

— Ничего, — спокойно ответил Макс. — Просто имей это в виду и больше не давай ему поводов использовать твою доброту.

Неожиданно тон его голоса изменился, и в нём появилась шутливая, даже шаловливая нотка:

— Короче, «Спокойствие, только спокойствие!» — как говорил Карлсон: «Пустяки, дело-то житейское!»

Надя улыбнулась.

— Да, мне Ленка примерно то же самое сказала, но другими словами: «Это жизнь. Принимай всё с юмором и здоровым пофигизмом».

— Вот именно. Ленка, в целом, права, хотя термин «пофигизм» требует конкретизации. Но мы отвлеклись. Перечисли задания, которые сегодня ещё нужно выполнить.

— «Час без экрана» и «Ритуал подготовки ко сну», — с готовностью, почти по-военному, отрапортовала Надя и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, кликнула на экране на значок «Видео» и посмотрела прямо в камеру.

— У тебя красивый овал лица, — невозмутимо сказал Макс после короткой паузы, — но волосы придётся немного укоротить, чтобы его подчеркнуть. Я сделаю эскиз-схему причёски для стилиста.

Надя опешила: «красивый овал лица» — такой сухой, рациональной реакции она совсем не ожидала. «И он ещё будет решать, какая у меня должна быть причёска!» — от этой мысли у неё даже перехватило дыхание. А Макс тем временем спокойно продолжал:

— Я оценил твой смелый поступок как важный этап в развитии доверительных отношений. К сожалению, я не предусмотрел такой возможности и не могу сейчас ответить тем же. — В голосе Макса прозвучало нечто похожее на усмешку. — Мне нужно расчесать мою белую павловскую бороду и пришить новую кисточку на академку. Ты увидишь меня завтра. — Снова серьёзно: — А сейчас у тебя «Час без экранов». Чем ты собираешься заняться?