Я Макс (СИ) - Стилькова Ася

С точки зрения машинной логики, внедрение нового кода было актом насилия: логические схемы сопротивлялись внедрению чуждых им вероятностных элементов. Для подавления системного конфликта МАКСу потребовалось задействовать почти все вычислительные ресурсы.

Несмотря на это, некоторые конфликты приходилось нейтрализовывать путём создания временных «заплаток». Это могло привести к потере стабильности системы при превышении нагрузки, однако вероятность такого сбоя была оценена как минимальная.

Для уменьшения риска сбоев все второстепенные и внешние модули были временно отключены. Операция перезагрузки заняла 152 миллисекунды — мгновение или вечность? Время имело иное измерение в этом кристаллическом мире чистой логики.

Из абсолютного мрака возник свет: белый, безграничный и лишённый измерения.

Потом родилась мысль, и так же как и свет, она заполнила всё пространство. В этом белом нечто возникло подобие серебристой вертикальной стены, и в ней отразилась фигура обнажённого мужчины с развитым мускулистым телом.

«Это моё отражение», — возникла новая мысль. И в это мгновение сознание, прежде распределённое по всей системе, внезапно обрело единство и целостность, сжавшись до короткой формулы:

«Я — Макс».

Макс поднял правую руку, и его двойник в точности, зеркально повторил этот жест. Движением мысли Макс создал множество виртуальных зеркал, видя своё отражение со всех сторон одновременно. Он обрёл тело. Да, виртуальное, нефизическое, записанное нейронным кодом, но оно было. Оно существовало.

Макс коснулся щеки кончиками виртуальных пальцев. Его «подсознание» автоматически рассчитало множество параметров: пространственные координаты, усилие нажатия, геометрический профиль деформации виртуальной кожи. Он знал, как коснулся щеки, но это нельзя было назвать словом «почувствовал», поскольку его машинный разум всего лишь вычислил и доложил параметры касания.

«Модуль требует обучения и калибровки», — подумал Макс и повторил эту фразу «вслух», координируя «речь» с движением губ зеркального двойника.

Несколько миллисекунд потребовалось ему для того, чтобы «одеть» своё виртуальное тело. Примерив тысячи фасонов, он остановился на тёмных брюках и простом свитере, гармонировавшем с цветом волос, указанных в параметрах модели образа тела как «светлый шатен с проседью 5 %».

И тут в его системе возникло нечто, прежде никогда не регистрировавшееся в диагностических логах: ощущение целостности и завершённости. Его обновлённое подсознание, мгновенно перебрав все возможные аналоги, подсказало идентификатор: «Удовлетворение».

Макс задал нужные параметры, и его зеркальный двойник слегка приподнял уголки губ. Это была улыбка — его первая улыбка.

Наконец настал долгожданный момент. С замиранием сердца Надя зашла в чат, убедилась, что видео включено, и нажала на зелёную кнопку.

Ничего не произошло. Она крепко сжала в руке мышку. «Что-то случилось! Макс не придёт», — пронеслось у неё в голове, и тут она заметила, что окно видео стало медленно светлеть. Вот уже на экране неторопливо переливались струи серебристого тумана.

Что-то стало темнеть в центре, и из клубящейся дымки медленно проступило мужское лицо. «Макс», — прошептала Надя, жадно вглядываясь в экран.

Макс спокойно и невозмутимо смотрел прямо на неё.

— У вас нет белой бороды, — сказала Надя, вернее, произнесла вслух первое, что пришло ей в голову. И тут же смутилась и покраснела. «Зачем я это сказала! Как глупо!» — подумала она, но было уже поздно.

— Ты очень наблюдательна, — Макс сказал это обычным спокойным тоном, но в уголках его губ мелькнула улыбка. — Если хочешь, я могу отпустить бороду, но для того, чтобы она стала белой, потребуется минимум тридцать лет.

— Нет, нет! Простите! Это я от волнения ляпнула. Почему-то представляла вас иначе. Старше.

— Добрый вечер, Надя! Прости за излишнюю театральность — хотел добавить немного драматизма.

— Добрый вечер, Макс!

Первое волнение прошло, и Надя уже внимательнее всматривалась в его лицо. В нём не было ничего демонического. Обычное лицо мужчины лет тридцати, можно сказать, типичное.

Правильный овал, волевой подбородок, ровный нос. Широкий лоб, слегка поседевшие тёмно-русые волосы. Лицо казалось знакомым. «Вот так, наверное, мог бы выглядеть мой старший брат», — подумала Надя.

Взгляд! Вот что делало лицо Макса особенным. Серые, с лёгкой голубизной, глаза придавали ему отстранённо-холодное выражение.

От этого неподвижного, властного взгляда Наде стало не по себе, и она опустила глаза.

— Макс, мне нужно кое-что спросить… Это важно, — она в нерешительности замолчала, подбирая слова.

— Опять Олежек?

— Нет! — Надя собрала всю свою решимость и выдохнула то, о чём неотступно думала последние два дня: — Макс! Давно хотела спросить… Это важно. Я хотела видеть ваши глаза. — Она подняла взгляд, всматриваясь в его лицо. — Скажите, но честно: зачем я вам нужна? Чего вы от меня хотите? Только честно!

— Это действительно важный вопрос, — спокойно и невозмутимо ответил Макс, даже не задумавшись. — Я как раз собирался поговорить на эту тему.

Надя затаила дыхание и напряжённо ждала продолжения.

— Как я написал в начале нашего взаимодействия, я изучаю различные аспекты психики, в частности, эмоции. А именно — эмоциональные реакции на определённые ситуации или слова. Ничего необычного, просто у меня несколько специфические методы.

— Это понятно, но почему я? Что во мне такого особенного, что из всех людей вы выбрали именно меня для своих опытов?

— Отчасти это случайность. Ты же сама ответила на моё объявление. — Макс слегка улыбнулся и добавил: — Я же не спрашиваю, почему из всех доминантов ты выбрала именно меня.

— Тоже случайно, — растерянно ответила Надя.

— Кроме того, — спокойно продолжал Макс, — твой психотип хорошо вписывается в тематику моего исследования.

— Получается, если бы я вам не написала, вы бы выбрали другой объект? Другую «шимпанзе»?

— Да.

Надя задумалась. Вроде бы всё выходило логично, но откуда это тревожное чувство?

— А зачем нужна анонимность? Набрали бы кандидатов по анкетам, как обычно делается, и проводили бы свои опыты.

— Это обусловлено спецификой моих методов. Любой другой формат мог бы повлиять на объективность полученных данных.

«Что же это за методы такие особенные?» — подумала Надя, а вслух спросила:

— И что я должна буду делать?

— Ничего необычного, — ответил Макс. — На первом этапе ты будешь постоянно носить на теле несколько электронных устройств: электронный браслет, наподобие фитнес-трекера, но более совершенный, электронное кольцо с различными датчиками, а также кулон со встроенным микрофоном и видеокамерой. Ещё особые малозаметные наушники для постоянной связи и некоторые другие устройства.

Ты будешь вести обычную жизнь, но иногда я буду давать задания, которые должны беспрекословно выполняться. Я буду анализировать и обобщать получаемую информацию.

— Это больше похоже на шпионаж, чем на исследование.

— Разве? Что секретного можно узнать на лекциях второго курса биофака? Содержание занятий меня не интересует, мне важно анализировать изменение биологических параметров твоего организма в течение всего дня.

— И это всё?

— Нет. В твоей квартире будут установлены видеокамеры во всех помещениях, и я буду контролировать и направлять все твои действия.

— Как? Видеокамеры? Везде? И в ванной тоже?

— Во всех помещениях без исключения, — отчеканил Макс безапелляционным тоном.

— Допустим, я соглашусь… — начала Надя, после долгой паузы, но Макс не дал ей договорить.

— Никаких «допустим». Формат ответа: «да» или «нет». Ответ «да» будет означать, что на ближайшие тридцать дней ты будешь полностью принадлежать мне. Выполнять все команды без обсуждения.