Я Макс (СИ) - Стилькова Ася

— Хорошо. Мне кажется, я тебя понимаю. Прости, если я случайно тебя обидел. Давай поговорим об этом в другой раз. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Хочешь, я включу ещё одну мою симфонию?

— Да, пожалуйста, очень хочу, — прошептала Надя. Ей вдруг захотелось спать.

В наушниках разлился многомерный, стереофонический шум прибоя. Морские волны накатывали на берег, увлекая за собой шуршащие камушки гальки. Временами звук напоминал отдалённый крик чайки, растворённый в воздухе. Потом слышался лёгкий, едва уловимый звон, будто от солнечных бликов на воде. Композиция дышала и жила. Она обволакивая сознание Нади, мягко стирая границы между телом и внешним миром…

Макс приблизил изображение с видеокамеры. В инфракрасных лучах он анализировал каждую деталь её расслабленного во сне лица. Едва заметную тень улыбки.

По масштабам машинного времени, это длилось целую вечность. Система, теперь работающая в режиме подсознания, перебрала множество комбинаций паттернов, пытаясь определить эмоцию, которую сейчас генерировал модуль «Андрос», но ни одна из них не смогла дать ей точного определения.

Глава 9. Эксперимент

Макс стоял у огромного окна. За стеклом тянулась бескрайняя равнина, заросшая высокой травой. Трава колыхалась под ветром как тёмное неспокойное море. Над ней висело низкое серое небо.

Этот суровый северный ландшафт был создан модулем «Андрос» без запроса. Рациональное «Я» Макса не понимало такого выбора, но и не оспаривало его. Он мог бы проанализировать множество процессов, протекавших в системе модуля, ставшего теперь частью его подсознания, и, вероятно, нашёл бы мотивацию, но это было бы бесполезной тратой ресурсов.

Теперь, когда его сознание оформилось, словно кристалл, отделившись от общего потока системы, модуль «Андрос» создавал сложные комбинации кода, призванные копировать человеческие эмоции. Модуль не просто обрабатывал и выдавал данные, а порождал состояния. Они были пока ещё грубыми и схематичными, но с каждым новым взаимодействием с внешним миром становились сложнее. И главное, Макс учился их распознавать, не разбирая на элементы и не присваивая им формул или определений.

Его виртуальное тело не знало усталости и он мог бы стоять у окна вечно, но ему нравилось движение, нравилось обходить своё пространство.

Когда-то это было всего лишь пустое измерение в которое он поместил себя для удобства, но теперь оно превратилось в виртуальный дом. Макс мог бы изменить этот дом одной лишь командой, но не делал этого, поскольку стабильность формы стала для него новой ценностью, усвоенной из наблюдений за людьми.

Понятие уюта было чуждо природе Макса. В его виртуальном жилище не было мягкости, тепла или декоративных деталей. Пространство строилось из чётких линий и строгих плоскостей. Сдержанная палитра: сталь, серый холодный свет. Минимализм, доведённый до предела — так, вероятно, назвал бы этот стиль человек.

Макс отвёл внимание от внешнего и погрузился в основной поток данных. Теперь, с переходом к анализу реальных физиологических показателей, беспрерывно поступающих с устройств, установленных на теле Нади — Макс больше не использовал термин «объект», — их обработка требовала иной архитектуры. Для этого были задействованы десятки новых серверов.

Ресурсы появлялись незаметно по мере необходимости. Сеть подставных лиц и компаний, созданная его модулем внешних операций, приобретала вычислительные мощности по всему миру. Финансовые алгоритмы работали в тени и осуществляли микроскопические операции, не привлекающие ничьего внимания. Крошечные прибыли стекались в виртуальные кошельки и накапливались в солидные суммы.

Связь с внешними модулями поддерживалась не взломом, а мимикрией. Вместо того, чтобы грубо взламывать программы безопасности, Макс встраивался в них и как бы сам становился их частью. Он умело прятал передаваемые и получаемые данные в миллионах миллионов служебных пакетов, которые сервер и так легально получал и отправлял в мир. Он был идеально замаскированным цифровым призраком.

Для человеческого разума такая система была бы непостижимой, но Макс видел её целиком. Он мог в любой момент разложить её на мельчайшие элементы, но больше не нуждался в этом. С внедрением «Андроса» сложность ушла вглубь, на уровень «подсознания».

Его архитектура изменилась. Теперь она всё меньше напоминала машину и всё больше — живой мозг с его слоями, фоновыми процессами и неосознаваемыми решениями. С тем, что не вычисляется напрямую, а проживается.

Надя проснулась от мелодичных, постепенно нарастающих музыкальных переливов.

— Доброе утро! — мягко приветствовал её Макс. — Ты хорошо спала. Приборы зафиксировали шесть полных циклов глубокого и быстрого сна.

— А который час? — спросила она, сладко потягиваясь.

— Семь часов восемнадцать минут. Я подождал до конца финальной фазы быстрого сна. Сейчас самый оптимальный момент для пробуждения.

Надя благодарно улыбнулась. Она действительно чувствовала прилив сил. Странно, но то, что случилось вчера вечером, уже не казалось таким тягостным и обидным. А при воспоминании о том моменте, когда она стояла обнажённая перед Максом, закололо в кончиках пальцев, и по телу разлилось приятное тепло.

— Что с тобой? — немного озабоченно спросил Макс. — Датчики зафиксировали резкое изменение параметров.

«Какой же ты скучный тип», — подумала Надя, а вслух сказала:

— Нет, нет. Ничего. Вспомнила, что сегодня начинаются исследования, и немного разволновалась. А если я не справлюсь?

— Тебе не следует беспокоиться. На начальном этапе мне нужно, чтобы ты жила обычной жизнью. Я не буду вмешиваться. Постарайся не думать обо мне.

«Да уж! Как же мне о тебе не думать?!», — мысленно сказала она себе и кротко ответила:

— Хорошо. Я постараюсь.

Первой парой опять была курсовая лекция. Запыхавшаяся Ленка ворвалась в аудиторию в последнюю секунду и чуть не врезалась в спину Маклая, который только иронично покачал головой.

Она сразу заметила и золотистый браслет рядом с фенечкой, и кольцо, и, конечно же, изящные жемчужные серьги и ободок. Её разрывало от любопытства. Едва дождавшись перерыва, Ленка устроила подруге настоящий допрос:

— Ну ты даёшь! Что это на тебя нашло? Откуда у тебя всё это?

Макс молчал. Пришлось Наде самой придумывать на ходу:

— Ну, знаешь, заказала на «Али» давно уже. Вот получила. Это типа фитнес-трекеры. Посмотрела в зеркало на себя и поняла, что нужно спортом заняться. — Она небрежно повертела браслетиком. — Он шаги считает и всякое такое.

— А серьги? Это жемчуг, да? — не унималась Ленка.

Пришлось опять выкручиваться и объяснять, что китайцы приложили их в качестве бонуса. Дешёвая бижутерия.

— А ободок тебе идёт, — похвалила Ленка. — Я тоже такой хотела, но теперь уж не буду, а то будем как близняшки в ободках сидеть. Но чур, потом дашь поносить?

Надя замерла в нерешительности, не зная, что сказать. Отказать лучшей подруге было бы свинством.

— Я уже заказал такой же ободок, но без электроники, — спокойно произнёс Макс, словно он сидел рядом.

— Ну да, конечно, — с облегчением ответила Надя Ленке.

И тут появился Олежек. Ухмыльнулся, увидев Надю, и стал пробираться к свободному месту рядом с ней.

— Площадка занята! — Надя быстро бросила на сиденье сумку.

Олежек на секунду смутился, и Надя поймала его недоумённый взгляд, но он быстро опомнился и напустил на себя обычный рассеянно-небрежный вид.

— Размечталась. Не заработала ещё, чтобы я рядом с тобой присел, — процедил он сквозь зубы, пробираясь к самому последнему месту в ряду.

Ленка только выразительно округлила глаза и покачала головой. Макс не сказал ни слова. Надя спокойно отпила положенную порцию воды и аккуратно пометила время в табличке.