Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

Коготь с письмом от Джона прилетает каждые пару дней и даёт девушкам возможность убедиться, что с их «лордом» всё в порядке. Сноу обещает никуда не уезжать с момента, когда до родов Дейси останется всего луна.

В один из дней Дейси встретила подругу на балконе покоев чертога, которые они делили с Джоном. Вель задумчиво смотрела в даль болот, туда, где сейчас был Джон. Взгляд её был полон грусти и печали, а глаза напоминали две льдинки.

— Что гложет твои мысли? — спросила Дейси, взяв её за руку.

— Я боюсь, — ответила Вель.

— С Джоном всё будет в порядке, он много раз это доказывал…

— Я боюсь не за Джона.

— А чего же?

— Родов, — коротко ответила Вель, а затем добавила: — Моя старшая сестра обучила меня всему. Охоте, стрельбе из лука, владению копьем, как помогать повитухам и как отбиваться, когда тебя пытается украсть нежеланный мужчина. Но как рожать самой, она мне не говорила.

Дейси хотела привычно для себя сыграть старшую сестру. Она делала это бесчисленное количество раз для своих младшеньких, но внезапно поняла, что и сама не имеет в этом опыта, в отличие от Алисанны. Эта мысль заставила Мормонт залиться краской от толики стыда и обиды. Дейси была не на Медвежьем острове и не могла расспросить об этом мать или сестру, девушка пожалела, что не говорила с ними об этом раньше.

— Я тоже боюсь. Но, думаю, это совершенно нормально. Хочешь, поспрашиваем женщин в деревне?

— Так ведь засмеют, — улыбнулась Вель.

— Не посмеют, — отмахнулась Дейси. — Но это ведь не единственное, что тебя тревожит.

— От тебя ничего не скрыть, — фыркнула Вель.

— Я уже хорошо тебя знаю.

— За годы, проведённые по эту сторону от Стены в компании поклонщиков, я стала одной из них. Я не знаю, хорошо это или плохо, но с тобой и Джоном я чувствую себя счастливой. Мне больше не нужно почти каждый день сражаться с вьюгой и прочими опасностями Застенья, а мои дети будут здесь в большей безопасности, чем могли бы быть там.

— Но?

— Но что-то внутри меня твердит, что всё это неправильно. Что я обязана сбежать за Стену и вернуться к своему клану, вернуться и продолжить рейды на земли поклонщиков. И даже если сбежать с первой попытки не получится, нужно пытаться снова и снова — таков мой долг.

— Воля сердца противоречит воле долга.

— Что-то такое.

— Ты сама должна решить, что тебе ближе. Отец Джона последовал воле долга, женившись на рыжей суке, и первое время всё было замечательно, но с какого-то момента начались проблемы, и сейчас… сейчас его брак точно не назовешь счастливым.

— Спасибо. За разговор и поддержку.

— Да что там, — улыбнулась Дейси и оставила на щеке Вель поцелуй. — Пойдем в постель, тут холодно и скоро стемнеет.

* * *

Долина Аррен, подножье Лунных гор

Отряд Джона остановился в паре километров от северного подножья природного щита Долины. Северяне преследовали горцев в течение нескольких дней, с каждым днем всё сильнее сокращая расстояние между ними. В конечном итоге погоня продолжилась уже на территории Речных земель, а через пару десятков километров — на землях Долины. Но теперь дикари прятались на знакомой им местности, и пока воронам не удавалось обнаружить ни самих горцев, ни хоть какую-нибудь тропу, по которой те ушли. Оставалось ждать и восстанавливать силы.

В один миг тишина была нарушена криками, боевыми кличами и топотом десятков ног. Сразу несколько групп горцев приближались к отряду, выскакивая отовсюду. Дикари с луками и пращами держались поодиночке, выходя из-за укрытий, коими служили камни и густые кустарники. Стало ясно, что до прямого столкновения меньше пары минут.

— В каре, ослы, в каре! Стрелки в центр! — выкрикнул команды Сноу.

У них уходит меньше минуты, чтобы занять нужное построение, некоторые с улыбкой отмечают, что тренировки прошли не зря. Солдаты второго ряда держат в правой ладони сразу два копья, те, кто спереди, достали дротики и приготовились. Арбалеты взведены, тетивы луков натянуты, в щиты попадают первые стрелы и камни, но никто в строю и не думает отходить или бежать. Джон Сноу отрабатывает ставшую привычной комбинацию из «железной плоти» и «воодушевления».

Тем временем, выбежавший из-за холма десяток горцев, не останавливаясь, продолжал нестись на противника. «Залп!» — раздаётся выкрик из середины построения и болты со стрелами со свистом летят в сторону врага, слышится бульканье крови, стоны боли и падение сбитых с ног тел. Стрелы оказались не так эффективны: горцы были в кольчугах. Смерть товарищей никак не влияет на продолжение атаки, и они, переполненные яростью, продолжают бежать вперёд. Мгновение спустя первый ряд копейщиков метает дротики, и ряды раненых дикарей стремительно пополняются. Солдаты второго ряда передают тем, кто в первом, копья. Щиты смыкаются и меньше чем за десять секунд знакомое дикарям построение превращается в ощетинившегося копьями монстра.

К сожалению или к счастью для первой группы горцев, близко познакомиться с этим монстром, не удаётся никому. Последний дикарь упал с пробитой болтом грудью в паре метров от копейщиков. Радость от этого длилась недолго: ещё три таких же группы выбегают с разных сторон, а стрелков у горцев становится всё больше. Солдат неподалеку от Джона падает наземь с пробитым горлом.

— Плотнее строй! Сомкнуть щиты!

Теперь стрелки точно не могли убить всех, а значит, вот-вот станет ясно, насколько эффективна в Вестеросе военная тактика Имперского легиона. Горцы врезаются в построение со всех сторон, часть из них кричит от боли из-за пробитой части тела, но отойти не может, горцы позади продолжают толкать вперед, но северяне держатся. Копья втягиваются обратно, болты и стрелы продолжают свистеть, равно, как и камни, но от ударов ими по щитам эффекта немного. В какой-то момент кажется, что сражение замерло, но раздаётся громогласное:

— Коли!

Щиты еле заметно размыкаются, но этой щели вполне достаточно для удара. Поражённые копьями горцы падают к ногам северян, другие продолжают колотить, куда только могут попасть, но щиты снова сомкнуты.

— Коли!

Раздаётся повторная команда. Кровавая жатва, собранная копьями, становится больше, но и такая защитная тактика не идеальна. Горцы-стрелки, из тех, кто постарше, начинают дожидаться момента удара и стреляют в возникающие между щитами щели. Когда таким образом удаётся убить несколько северян, их стрелки сосредотачивают всё внимание на стрелках горцев. Одному горцу удаётся сломать секирой щит и убить копейщика, за что сразу три копья пробивают ему грудь. Строй смыкается вновь, а новые горцы всё прибывают.

Спустя три минуты от тех, кто вклинился в построение, в живых, не остаётся никого. Обстрел горцев тоже ослаб из-за вмешавшихся воронов. Перепуганные горцы решили, что сами Старые боги прогневались на них и карают силами природы. Часть из них начинает разбегаться.

— Отправьте этих недобитков к Неведомому! — после этой команды строй размыкается, и северяне с криком бросаются в атаку на тех, кто уже почти не представляет угрозы.

…

Тонкой линией отряд продвигался выше в горы, один из раненых горцев оказался очень сговорчив и в обмен на сохранение жизни согласился провести победителей в укрытие своего клана. До него было дней пять пути. Добирались по узкой тропе, даже видев эти места с высоты птичьего полета, Сноу и не предполагал, что тут вообще можно пройти. Тропа была извилистой, воздух — непривычным, а места — высокими и недружелюбными. Зато тут было много коз, а следовательно, и свежего мяса.

Битва прошла более чем удачно: пять трупов северян и тринадцать несерьезно раненых почти на восемь десятков горцев. Теперь нужно было выяснить всё возможное о том, как же горцы получают оружие и броню. Стало ясно, что они обнаглели уже сейчас, но вскоре Долина может просто запылать.

К убежищу добрались ближе к ночи. Даже удалось себя не выдать, благо, из экипировки были в основном кольчуги, так что звука лязгающих лат, по которому дикари определяют врагов, горцы не услышат. Да и вороны своё дело делали, позволяя избегать обнаружения и избавляться от дикарей, бродивших поодиночке или мелкими группами.