"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

Мне стало вдруг стыдно. Значит, русские нашли мои наброски, на которых я, как мог, изобразил вооружение «пятнистых» и их экипировку. И, похоже, генерал не сердится за это на меня. Я напрямую спросил об этом русского, и тот в знак согласия мне кивнул.

– Передайте также генералу Дюроку, что нам стало известно о подготовке покушения на него и некоторых членов его миссии. А о подробностях мы предпочли бы рассказать ему при встрече с глазу на глаз.

Мне нечего было возразить генералу Михайлову. И я пообещал ему, что как только моя рана позволит мне более или менее свободно передвигаться, я встречусь с Дюроком и еще одним человеком, имя которого русскому генералу мне называть не хотелось.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулся мне мсье Михайлов. – Только хочу вам сказать, что капитан Бутаев, который вам известен как Алан, просил передать, что было бы очень полезно для вас, чтобы вы хотя бы полчаса в день прогуливались во дворе замка. Это очень полезно для вашего здоровья. Но при ходьбе старайтесь не делать резких движений.

И еще. Генерал Блюхер, которому прусское правительство поручило обеспечить охрану русской и французской миссии, перекрыл все входы в Королевский замок. Пруссаки – исправные служаки, но наши враги не оставят попыток сделать нам какую-нибудь каверзу. Не исключено, что и ваш старый враг мсье Дюваль не попробует доделать то, что ему не удалось сделать в Митаве. Поэтому мы приставим к вам негласную охрану, которая помешает нашим и вашим врагам напасть на вас. Поверьте, мы вполне доверяем вам, и прошу не считать присутствие моих людей знаком недоверия к вам.

Мне пришлось согласиться с генералом Михайловым. Я только попросил у него дать мне небольшой пистолет, исключительно для самообороны. Конечно, русские хорошие бойцы, но, как у нас говорят: «Aide – toi, le ciel t‘aidera» [123].

24 мая (5 июня) 1801 года. Кёнигсберг, Пруссия.

Джулиан Керриган, он же Джон О’Нил

В «Alte Sonne» я приплелся из «Zur Ordensburg» в два часа пополудни. Пивная была практически пуста, разве что в углу сидели двое пьяниц – впрочем, они там находились достаточно часто. И такой же завсегдатай, разве что выглядевший чуть поприличнее, сидел за стойкой. Я с ним был немного знаком – не раз приходилось рядом с ним сидеть, и он иногда угощал меня выпивкой, хотя чаще пил за мой счет. Звали его Роберт Мюллер, происходил он, по его собственным словам, из Алленштайна [124], а в Кёнигсберге осел после того, как ему пришлось покинуть службу в армии. Почему, он не рассказывал.

Увидев меня, Роберт призывно похлопал ладонью по табурету рядом с собой. Мне в общем-то было все равно – Вильсон мне поручил шастать по пивным и слушать разговоры, а от моих русских друзей я никакой весточки так и не получил. Не успел я сесть, как Мюллер обратился к прислуге:

– Эй, парень, принеси мне и Хансу – так он называл меня – еще по кружечке. Ханс, я угощаю сегодня, мне отец наконец-то пусть самую малость, но прислал денег. И шнапсу – здесь, в Кёнигсберге, его гнать не умеют, то ли дело у нас в Алленштайне!

После первой кружки последовала вторая – оплаченная, понятно, уже мной. А когда я собрался подозвать разносчицу пива, Роберт неожиданно помотал головой:

– Не помню, говорил ли я тебе, что у меня дома есть превосходный шнапс? Пойдем, я тебя угощу.

Такое со мной случилось впервые – собратья по выпивке могли угостить тебя в пивной, но домой к себе не звал никто. Не то чтобы мне очень хотелось шнапсу, но я поблагодарил его, и мы, чертыхаясь и спотыкаясь, побрели к нему домой. Точнее, спотыкался скорее Роберт, я же лишь изображал из себя вусмерть пьяного.

Жил он в небольшом домике на окраине старого города. Снаружи он производил удручающее впечатление, но, когда мы прошли через захламленную прихожую и далее в гостиную, все резко изменилось – стало чисто, аккуратно и обставлено пусть без роскоши, но с несомненным вкусом. Да и походка Мюллера стала намного более уверенной.

А еще за столом сидел мой старый знакомый по Питеру, Игорь Михайлов. Увидев меня, он улыбнулся и произнес по-английски:

– Садись! Рад тебя видеть. Кофе будешь?

Я кивнул. Мюллер этого языка, похоже, не знал, но переспросил:

– Kaffee? Für beide? Jawohl, kommt gleich! [125]

И удалился на кухню, не забыв аккуратно прикрыть за собой дверь. А Михайлов начал меня расспрашивать про ситуацию в городе, и вообще обо всем, что мне известно про замыслы англичан. Услышав фамилию Вильсона, он покачал головой:

– Да уж, это не самая приятная личность. Но, вне всякого сомнения, он не дурак уж никак. Достойный противник.

Тем временем Мюллер принес кофе, а также две маленькие рюмки шнапса, добавив:

– Пей, не вороти нос. Нужно, чтобы от тебя после пивной пахло соответственно. Кстати, шнапс и правда неплохой.

После чего удалился, оставив нас вдвоем с русским.

– Ну, за встречу! – сказал Игорь, и мы выпили. – А теперь давай дальше излагай все про твоих лимонников.

Когда я закончил свой рассказ (или доклад?), он какое-то время размышлял, а потом начал задавать вопросы про Кёнигсберг. На какое-то время он погрузился в размышления, после чего тряхнул головой и произнес:

– Обратно пойдешь вместе с Робертом. Вряд ли тебя срисовали – у них и так, как я понял, почти никого из агентов не осталось – но береженого Бог бережет. А насчет инструкций… Во-первых, вся связь с этого момента – только через Роберта, и ни в коем случае не в пивной. Расскажешь Вильсону, что подружился с отставным прусским офицером, чей дядя работает в королевском дворце – это на самом деле так – и даже побывал у него дома. Так что, если ты вновь наведаешься к Роберту, никто на это косо не посмотрит. А если у тебя будут новости, ты подсядешь к нему в «Alte Sonne», и он пригласит тебя распить бутылочку шнапса. Ну, а если у него будут новости либо инструкции для тебя, то он сам сядет рядом с тобой.

– Понятно.

– А насчет того, что тебе предстоит делать… Пока не суетись, не спеши. В общем, живи, как и раньше. А когда окончательно станут планы Вильсона и его компании – дашь нам знать. Или, если придется действовать срочно, и не будет возможности посоветоваться с нами, поступишь следующим образом…

И Михайлов внимательно посмотрел мне в глаза.

25 мая (6 июня) 1801 года. Кёнигсберг.

Мсье Пьер Бланшар. Негоциант из Марселя. Он же Первый консул Франции Наполеон Бонапарт

Ну вот и подошло к концу мое несколько затянувшееся путешествие. Миновав Брауншвейг и Любек, я из Висмара добрался до Штеттина, а оттуда и до Кёнигсберга рукой подать. На пути следования меня сопровождали надежные люди, которые обеспечивали меня кровом и пищей. Надо сказать, что в молодости мне приходилось жить в спартанских условиях, и я не требовал от своих сопровождающих комфортных отелей и ресторанов с изысканной пищей. Ведь в дальний путь отправился не Первый консул Французской республики, а скромный негоциант, умеющий считать каждое су.

По пути я с интересом наблюдал за тем, как живут подданные короля Пруссии. Особой роскоши я не заметил, как и бросающейся в глаза нищеты. Я помнил, что Пруссия в свое время была разорена Семилетней войной. Тогда славному полководцу королю Фридриху II пришлось сражаться с коалицией европейских государств. Среди его противников была и Франция. Правда, войну ту король Людовик XV проиграл. Франция потеряла обширные колонии в Индии и в Северной Америке. Они достались жадной и коварной Англии, которая в этой войне проявила минимум военной доблести. Теперь же настало время потребовать у этой страны возвращения чужого имущества.

Эх, если бы мне удалось договориться с императором Павлом! Две сильнейшие армии в Европе сумели бы загнать британцев на их острова. А русский и французские флоты, действуя на торговых путях англичан, установили бы плотную блокаду и удушили эту нацию торгашей и ханжей. Захват Индии и, возможно, отвоевание Канады стали бы реваншем Франции за поражение в Семилетней войне.