"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

– Ну, если так, то тогда я не против, – согласился Павел. – Поручаю это дело вам, Николай Михайлович. Если вам понадобится помощь – просите ее у меня. Я сделаю все, чтобы вам сопутствовал успех! С Богом!

22 мая (3 июня) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град»

Как там поется в известной песне: «Лишь только бой угас, звучит другой приказ, и почтальон сойдет с ума, разыскивая нас». Правда, почтальон в этой реальности нас, естественно, не найдет, но на службе императора Павла Петровича нам скучать и в самом деле не приходится.

Это я к тому, что сегодня утром вызвал меня к себе наш командир, Николай Михайлович Баринов, которого язык уже не поворачивался называть Паном. Все ж, как-никак, он теперь целый генерал. Правда, шеф намекнул мне, что и мне скоро предстоит сменить майорские погоны на полковничьи. Это пока за Ревель. А за то дело, которое он собирается мне поручить, царь-батюшка расщедрится и присвоит мне генеральский чин.

– Ты ведь, Андрей, знаешь, – сказал Баринов, – у Павла люди умные быстро делают карьеру. Впрочем, случается, что и наоборот… Но, как мне кажется, нам опала не грозит. Наших орлов император собирается использовать по полной. Так что мотай на ус.

– Понятно, – произнес я, хотя мне ничего еще не было понятно. – Нам надо будет куда-то ехать?

– Да, тут «канцлер» (так мы в шутку называли теперь Василия Васильевича Патрикеева) решил, что группе Михайлова, которая отправилась в Кёнигсберг, срочно требуется подкрепление.

– А что случилось-то? Инглизы готовят нападение на наше посольство?

– Не исключен и такой вариант. Во всяком случае, исходя из серьезности тех, кто начал работу против наших ребят, можно предполагать и возможность силового захвата Михайлова и Ростопчина. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Так что готовься, Андрей, и сам прикинь, кого ты возьмешь с собой. Только учти – больше двух человек я тебе не дам. Не исключено, что недруги царя решат взять реванш за провал мартовской авантюры.

После разговора с Бариновым я стал ломать голову, кого же мне лучше прихватить в прусский вояж. Все мои ребята неплохо подготовлены, у каждого немалый боевой опыт. Вот, к примеру, Денис Мечников. Прекрасно стреляет, сообразителен, может импровизировать в ходе операции. К тому же он вполне сносно владеет французским языком, знает немного польский. Решено – беру Меча и Сильвера.

Но нас троих будет мало. А что, если взять с собой Крузенштерна? Похоже, что будущему мореплавателю очень понравились наши приключения с пальбой и драками. Парень он физически крепкий, храбрый. К тому же, как опытный моряк, он может нам пригодиться. Вполне вероятно, обратный путь всей нашей компании будет проходить по морю. Тут без Ивана Федоровича просто никуда.

Конечно, Крузенштерн может и отказаться от участия в нашей миссии. Ведь у него в самое ближайшее время должна состояться свадьба. А что, если пообещать его суженой место при дворе императора? Я не думаю, что Павел будет против. Во фрейлины госпожу Крузенштерн, конечно, не возьмут [119], но статс-дамой, пусть и не императрицы, а, скажем, великой княжны, она вполне может быть. Синее придворное платье с золотым шитьем будет ей к лицу.

Да, надо еще попросить у генерала Багратиона дать нам несколько егерей из числа тех, кто порасторопнее и поумнее. Они, если что, будут изображать слуг. И неплохо бы переговорить с нашим ревельским приятелем Гансом. Он неплохо себя показал во время боевых действий против эскадры адмирала Нельсона. Да и во время транспортировки выловленных со дна ревельской бухты сокровищ Ганс держался молодцом. Он пока еще находится в Питере, улаживая какие-то свои дела. Есть у меня, однако, подозрение, что дела сии в какой-то степени связаны с нарушением российских законов. Но, в конце концов, они не направлены против императора. Ведь все мы в чем-то грешны. Зато Ганс, как я понял, имеет множество полезных знакомств среди балтийских контрабандистов. И, вполне вероятно, помощь его во время нашего довольно рискованного вояжа будет нелишней.

Сказано – сделано. Озадачив Меча и Сильвера, я послал курьера с запиской к Крузенштерну, предложив Ивану Федоровичу срочно со мной встретиться. Тот прислал мне с курьером ответ, назначив мне рандеву в «Гейденрейхском трактире город Лондон имянуемом» на углу Невского и Большой Морской. Я знал это заведение – оно располагалось в четырехэтажном доме, который был своего рода постоялым двором. К указанному в записке времени я там и появился.

Иван Федорович уже ждал меня. Мы заказали по ростбифу и чай с выборгскими кренделями. Ростбиф был поджарен на английский манер – с кровью. К нему подали английский же пудинг из муки и яиц. Похоже, что Крузенштерн за время, проведенное в Англии, привык к тамошней пище. Впрочем, ростбиф оказался вкусным, как и чай с кренделями. Утолив голод, мы немного поболтали о погоде, после чего я приступил к разговору о том, ради чего, собственно, мы и встретились.

Надо сказать, что долго уговаривать Ивана Федоровича не пришлось. А когда я намекнул на щедрую государеву награду и возможность его будущей супруге стать придворной дамой, он дал согласие принять участие в некоем опасном деле за пределами России. Мы договорились встретиться завтра в Кордегардии, где Василий Васильевич Патрикеев более подробно разъяснит Крузенштерну, куда и зачем нам предстоит отправиться.

С господином Гансом – я не был уверен, что это его настоящее имя – мы встретились в тот же день на набережной Невы неподалеку от Летнего сада. Ганс, после дорожных приключений в компании Дмитрия Сапожникова, относился к нам подчеркнуто почтительно. Он немало всего повидал в своей полной приключений жизни и сумел оценить умение наших парней вести себя в опасной ситуации.

Я спросил у Ганса, нет ли у него знакомых среди контрабандистов, которые могли бы, не привлекая внимания официальных лиц, доставить десяток человек из Ревеля в Кёнигсберг. Причем контрабандисты должны быть людьми надежными и умеющими держать язык за зубами. Разумеется, за все ими сделанное будет щедро заплачено.

Ганс немного подумал и ответил, что такие люди найдутся, и за их порядочность он может поручиться. А болтать лишнее среди почтенных контрабандистов не принято – любители праздных разговоров в их среде долго не живут.

– Господин майор, – сказал Ганс, – чтобы быть полностью уверенным в успехе задуманного вами предприятия, я хотел бы сам в нем поучаствовать. Впрочем, я видел ваших людей в деле и нисколько не сомневаюсь, что у них все получится. Только я хотел бы знать, когда вы отправитесь в путь.

– Думаю, что все начнется послезавтра. Точное же время я вам сообщу завтра. Я пришлю к вам вашего хорошего знакомого – капитана Мечникова.

– Буду рад его видеть, – улыбнулся Ганс. – Итак, до завтра?

– Да, до завтра…

23 мая (4 июня) 1801 года. Кёнигсберг. Пруссия

Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович

Ну вот я снова в Калининграде. Точнее, в Кёнигсберге – Калининградом этот город в нашей истории стал лишь через сто сорок пять лет – в 1946 году. Самое интересное, что свое название Кёнингсберг – в переводе с немецкого – «Королевская гора» – он получил в честь чешского короля Пржемысла Отакара II, который со своим войском пришел на помощь рыцарям Тевтонского ордена. Их сильно потрепали местные пруссы и, если бы не этот чех, то крестоносцам досталось бы на орехи. Правда, сам Пржемысл, получивший прозвище «Золотой король», закончил плохо – в сражении на Моравских полях в 1278 году он был разбит объединенным войском короля Германии Рудольфа Габсбурга и венгерского короля Ласло IV. В этом сражении был убит и сам «Золотой король».

Вот такая невеселая история. Город, основанный на высоком правом берегу нижнего течения реки Преголи на месте прусского городища Твангсте королем-славянином, стал гнездом крестоносной агрессии, направленной против славянских государств. Правда, в 1758 году во время Семилетней войны русские войска без боя заняли Кёнигсберг, жители которого с большой охотой принесли присягу императрице Елизавете Петровне. В числе присягнувших был и знаменитый философ Иммануил Кант. В главном городе Прусской губернии даже стали чеканить деньги с профилем русской императрицы. Правда, в 1762 году Кёнигсберг был снова передан Прусскому королевству.