"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

Пруссаки же еще не созрели для колониальных экспансий. Они не имели достойного флота, не основали ни одной колонии и, похоже, не стремились к этому. Да, король Фридрих желал стать гегемоном в германском мире, округлив свои границы. Но все свои делишки он проворачивал в Европе и не лез в Азию, и уж тем более в Америку. Те же русские переплыли Тихий океан и обосновались в Америке. Они колонизировали большую часть Азии. Ведь если взглянуть на карту мира, Россию следует считать не европейской, а азиатской державой. Даже шведы, датчане и курляндцы обзаводились факториями в Америке и Африке. А пруссаки словно были прибиты гвоздями к своему фатерлянду.

Может быть, стоит посулить прусскому королю кое-что из британских трофеев? Скажем, пару островов в Вест-Индии… Посмотрим. А пока пруссаки пусть обеспечивают наш тыл, сводя счеты со старым своим противником – Австрией.

В Кёнигсберге я расположился в одной уютной гостинице с трактиром. Человек, который обеспечивал мою безопасность, был доверенным лицом Савари. Звали его Карл Шульмейстер. Родился он в Эльзасе и свободно владел французским и немецким языками. Он говорил, что состоит в родстве с какими-то австрийскими аристократами, но, судя по всему, это было неправдой. А вот в то, что он в молодости промышлял контрабандой, я поверил больше. На Корсике мне приходилось видеть подобных молодцов.

Впрочем, прошлое Шульмейстера меня интересовало меньше всего. То же, что он был в свое время контрабандистом, стало для него скорее достоинством, чем недостатком. Ведь контрабандисты народ тертый, храбрый, изворотливый. К тому же у них везде свои люди. Учитывая, что Кёнингсберг был портовым городом, контрабандисты водились в нем в большом изобилии.

Шульмейстер выбрался в порт, потолкался там с местным людом и, как я и рассчитывал, нашел несколько своих старых знакомых. От них он узнал много интересного.

Как оказалось, путешествие русских не прошло без приключений. В Митаве какой-то иезуит пытался зарезать моего верного Жюля Маршана. На этого молодца я обратил внимание еще в Италии, в бытность мою командующим армией Директории. Маршан был храбрым и смышленым капралом. Он с успехом выполнил несколько моих тайных поручений, после чего я велел Савари взять Маршана из линейной части и сделать из него тайного агента. Мы тогда воевали с императором Павлом, и потому Маршан был отправлен в Россию.

Я рассчитывал на помощь Маршана, но сейчас он только-только приходит в себя после ранения и может передвигаться лишь с большим трудом. А мне срочно были необходимы сведения о русском посольстве, и особенно о новых фаворитах русского царя, которые так меня заинтересовали.

Шульмейстер рассказал, что пруссаки предоставили русским Королевский замок. Он находился под совместной охраной русских и пруссаков. Охраняли они замок очень строго. Один из моих людей, попытавшийся тайком проникнуть в замок, был ими обнаружен и избит, и лишь чудом ему удалось спастись бегством.

Я мог бы, конечно, воспользоваться услугами Дюрока, который со своей свитой уже прибыл в Кёнигсберг, но за французской делегацией наверняка тщательно следили наши недруги. Они могли проследить за нашими контактами и обнаружить меня. А это было крайне нежелательно.

Проныра Шульмейстер предложил другой вариант. Он брался проникнуть в Королевский замок и встретиться там с Маршаном.

– Мсье, в замке находится известный всему городу кабачок «Блютгерихт». Сейчас он не работает, так как, чтобы попасть туда, необходимо как-то пробраться во двор замка. Но после отъезда русского посольства кабачок снова начнет работать. И его владельцы потихоньку закупают вино. Вчера в порт пришел бриг с грузом превосходного французского вина. Часть груза купили владельцы «Блютгерихта». Завтра его должны доставить во двор Королевского замка. Вы понимаете, о чем я говорю, мсье?..

Я кивнул. Если Шульмейстер сумеет вместе с вином пробраться во двор замка, то у него появится шанс встретиться с Маршаном. Так у нас появится ниточка, которая свяжет нас с русскими. Это уже кое-что…

– Послушайте, Карл, – сказал я Шульмейстеру, – если вам удастся перемолвиться с бедным Маршаном хотя бы парой слов, то передайте ему вот это, – я достал из кармана табакерку, в которой находилось зашифрованное послание. – Он все поймет и, как только у него появится возможность, он свяжется с человеком, который находится в составе посольства Дюрока.

– Я все понял, – кивнул мне Шульмейстер, – и постараюсь увидеться с Маршаном…

27 мая (8 июня) 1801 года. Кёнигсберг.

Джулиан Керриган, он же Джон О’Нил, двойной агент

– Капитан, – Вильсон с почтением обратился к человеку средних лет со слегка вытянутым лицом и густыми черными бровями, – я хотел бы вам представить человека, который сумел узнать о русских больше всех остальных. Джон О’Нил, из Бостона. Но он английский патриот.

– Католик? – с подозрением спросил тот, которого Вильсон назвал «капитаном».

– Нет, сэр, протестант! – ответил я с гордостью в голосе.

– А на каком корабле служил?

– На «Веселой Мэри».

– Никогда не слышал о таком корабле.

– Сэр, мы как раз в ту проклятую осень доставили груз тканей русским, а они нас интернировали.

– То есть вы моряк, но не военный?

– Так точно, сэр!

Напыщенное лицо «капитана» приняло еще более брезгливое выражение, и Вильсон поспешил вмешаться:

– Капитан, этот человек показал себя весьма полезным службе короля Георга. Позвольте ему рассказать вам последние новости.

– Сэр Роберт, и вы, сэр капитан… Русские, как я вам уже рассказывал, прибыли в город, где местные власти разместили их в западном флигеле замка. Туда теперь никого не пускают – даже кузену моего знакомого Мюллера не удалось там побывать. Но они иногда выходят, и он рассказал, что их главный – некий граф Ростофф…

– Ростопчин, – отрезал капитан, – изрядная каналья, между прочим.

– Может, и так. Он действительно русский вельможа. Но другие… Сколько их, он точно не знает, и языка их не понимает…

– Кому вообще нужен этот варварский язык? – усмехнулся «капитан».

– Но они сильно отличаются от прочих русских и манерами, и даже… взглядом. Уж очень он у них цепкий.

– Такой, как у вашей ревельской знакомой Дарьи? – вставил Вильсон.

– Она… В общем, она немного другая. – Тут я смутился – между прочим, достаточно правдоподобно. – Ну как так можно – вести себя столь… дружелюбно, а потом…

– Ну ладно, ладно. Итак, что вы еще узнали?

– Этот мсье Дюрок и его французы также поселились в замке – только в другом его флигеле. Встречаются они с русскими где-то внутри замка – кузен Мюллера полагает, что, возможно, в пивной, находящейся в западном флигеле.

– Вы что, даже имени этого кузена не знаете? – пробурчал капитан.

– Скажите спасибо, что у нас вообще появился подобный источник информации, – криво усмехнулся Вильсон. – И, насколько я знаю нашего друга, это не все. Так что с той пивной?

– Неплохая пивная, хоть цены и немного кусаются, – продолжил я. – Я даже успел в ней побывать – именуется она «Блютгерихт»… А дня три-четыре назад посетителей перестали пускать не только в пивную, но и в сам флигель.

– Интересно, конечно, но что нам это дает? – брюзгливо спросил «капитан».

– Вообще-то мало что, – согласился я, – кроме одного. Слугам никто не запрещает сплетничать, и вчера кто-то из тех, кто служит именно в западном флигеле, рассказал, что туда заходил человек, отрекомендовавшийся поставщиком мозельских вин для «Блютгерихта». Вот только известно, что это заведение пользуется услугами винной конторы, принадлежащей племяннику супруги хозяина.

– Это уже кое-что, – кивнул Вильсон. – Но вы хотя бы знаете, как этот человек выглядит, чтобы мы могли его отследить?

– Полагаю, что да. Вчера я заметил человека, не похожего ни на гостя замка, ни на прислугу. Я бы сказал, что он больше смахивает на контрабандиста – иногда наша «Веселая Мэри» выгружала в какой-нибудь укромной бухточке груз для таких парней. Да и, похоже, он не был знаком с замком – он не сразу нашел вход в тот самый флигель. Я как раз перебирался из «Старого замка» в «Альте Зонне», и мне бросилось в глаза, что охранники его сначала не хотели пускать, но потом все-таки пропустили.