"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

— Безалаберное отношение, Горшков, еще никого до добра не доводило, — проворчал военный, который повел нас обратно после того, как целитель осмотрел моего противника и сказал, что ничего страшного нет, только легкое сотрясение, которое он снял. — Позорище. Второй курсант проигрывает какому-то там алхимику.

— Я, вообще-то, тоже тут. И я не какой-то там.

— Помню-помню, ты у нас победитель фехтовальных соревнований, — скривился военный. — А курсант Вьюгин, значит, твой родственник?

Теперь уже скривился я, как всегда, когда при мне упоминали Владика.

— Двоюродный брат.

— А что ж ты куда попало пошел учиться-то, а не к нам? — с огорчением уточнил военный. — С такими-то данными…

— Правильно расставил приоритеты.

— Да он, поди, с Вьюгиным вместе не хотел учиться, — сообразил Горшков. — У них же конфликт.

Смотрел он на меня не так как перед поединком. Уважения не появилось, но и презрительное пренебрежение исчезло.

— Струсил, значит, — пренебрежительно решил военный.

— Ага, струсил, — подтвердил я. — Я так Владика боюсь, что спать по ночам не могу.

— Шутку оценил, — хмыкнул военный. — Хочешь, с начальством переговорю о переводе?

— Хотел бы — сразу к вам пошел бы. Так что не уговаривайте, не переведусь.

В этот раз меня опять встречала на входе компания дядьев и Елизаветы Николаевны. Замдеканша сообщила, что жалобу на испорченный артефакт в первом поединке они подали в жюри, и поинтересовалась, не было ли во втором чего подозрительного. Я заверил, что все было нормально, но, кажется, не особо ее успокоил.

— Будем считать это случайностью. У остальных наших ничего такого же не было? Ну вот, и у меня дальше не будет.

— Ох, Илья, волнуюсь я за тебя что-то, — покачала она головой. — Князь еще так нехорошо посмотрел, когда я жаловаться пришла.

— Он в комнате жюри сидел?

— Да, с самого начала.

Подтвердила она так, как будто была уверена, что князь пришел на смену княгине и сидит там только для того, чтобы меня засудить. Переубедить удалось с трудом, но нервничала Елизавета Николаевна до самого конца соревнований, постоянно ожидая пакости при вызове меня на поединок. Но все они прошли спокойно и без неожиданностей. Немного напрячься меня заставил только последний противник, который, в отличие от своих предшественников, не атаковал в лоб и активно использовал артефакты. С университета артефакторики оказался, когда я спросил после поединка.

«Артефакторы вообще отличаются множеством талантов, — гордо сказал Песец. — Артефакторика развивает мозги и мелкую моторику куда лучше остальных дисциплин.»

— Интересно учиться? — спросил уже я у бывшего противника, который если и выглядел расстроенным, то самую малость: проиграл он только один поединок, мне, так что мог еще побороться и за главный приз, и за второе-третье место.

— Спрашиваешь. Артефакторы вообще клевая профессия, — ответил он. — Еще немного — и я бы тебя на одних артефактах дожал. Хотя… Ты же на алхимии?

— Принципиально без нее и артефактов.

Он удивился.

— Зря же. Нужно использовать все возможности.

— Есть причина. Пока и без костылей справляюсь, — заметил я.

— Эка ты их: костыли, — хмыкнул он. — Был бы дружеский поединок, я бы с тобой согласился. Но тут на кон слишком много поставлено.

Мы с ним еще немного поболтали на тему артефакторики, которой парень был увлечен не только потому, что учился в профильном университете, но и потому, что ему нравилось что-то интересное делать руками. Говорить, что я тоже немного ковыряюсь в этом направлении, я не стал — слишком смешно выглядели бы мои потуги против достижений парня, который уже выиграл пару профильных соревнований. Упоминание о профильных соревнованиях заставило меня напрячься, потому что в голову пришла страшная мысль: если они есть у артефакторов, то почему бы им не быть у алхимиков?

Глава 9

С Дашей мы так и не поговорили больше. Она ушла раньше, чем закрылся первый день соревнований. Я ей написал, что тайна не только моя и что она опасная. Но подруга ничего не ответила, хотя и просмотрела сообщение.

С расстройства я после последнего поединка сбегал до квартиры Федоровой, благо та жила совсем рядом, и поставил там Маяк: все равно в плане был обыск, ну так теперь точно знаю, где она живет. Немного напрягало, что Федорова почти не покидала квартиру, а перемещения были столь короткие, что создавалось впечатление: выходит исключительно в магазин за продуктами, и то лишь тогда, когда внук не приносит. Как часто он навещал бабушку, я не мог знать, хотя его сегодня не было ни на соревнованиях, ни у нее. При возможности я поставил бы Метку и на него: Федоров точно не откажется сделать мне гадость, пусть и не такую масштабную, на которую способен Живетьев. Но главное, я смог бы точно определить, когда Федоровы будут рядом и подслушать разговор. Пока что при подключении к Федоровой до меня доносились лишь отголоски многочисленных сериалов. Даже на разговор с подругой или соседкой я ни разу не попал.

Когда я вернулся, меня отловил дядя Володя и начал настаивать на том, чтобы я снялся с соревнований, хотя даже Елизавета Николаевна ему сказала, что меры безопасности усилили, а значит, после первого неудачного покушения второго на соревнованиях точно не будет. Она попыталась на нас с Олегом надавить, чтобы мы рассказали о причине, но тут уж мы отговорились родовой тайной. Песцовых, разумеется. Потому что часть секретов Вьюгиных она уже знала и на них ссылаться было бессмысленно.

Чтобы не отвечать на вопросы, я сделал вид, что внимательно отслеживаю по мониторам последние бои, а параллельно в качестве тренировки проверял все точки Жизни. Внезапно точка тети Аллы начала перемещаться, а потом застыла в месте, до которого я мог дотянуться заклинанием. Я настроил прослушку, и не зря: сразу попал на встречу с княгиней.

— Говори быстро, зачем звала, — выпалила Шелагина. — У меня мало времени. Я должна вернуться до старика.

Старик — это князь? Могла бы побольше уважения проявлять по отношению к нему хотя бы при посторонних. А тетя Алла точно была посторонней, хотя для меня и оставалось загадкой, какие отношения их связывали. Кроме общих предметов для ненависти, разумеется.

— Мне нужно, чтобы ты уговорила Эрнеста.

— Нет, — торопливо ответила княгиня неприятно-квакающим голосом. — Я не имею на него никакого влияния, я не буду просить.

— Рита, ты мне должна, — с нажимом сказала тетя Алла. — Не забывай.

— Я тебе все долги давно отдала, — высокомерно ответила княгиня. — И даже больше. Мальчишку и пальцем не трогаю по твоей просьбе.

А это она сейчас обо мне. Привирает, потому что на прошлых соревнованиях она из кожи лезла, чтобы мне нагадить. Но убить не пыталась, это правда.

— Просьбу отменяю.

— В смысле? — глупо переспросила княгиня.

— В смысле, хочешь на нем оттянуться — пожалуйста. Хоть до смерти. Я понимаю, что он сейчас больше опасен для тебя, чем нужен мне. После вскрытия родства с князем…

Тетя Алла практически шипела. Возможно, так она пыталась говорить тише, но получалось общение жабы с гадюкой.

— Старик его не признал, — неуверенно квакнула княгиня.

— Не признал сейчас, потому что думает, как это сделать с наименьшими потерями для собственной репутации. Как придумает — твоего сына подвинут в очереди. Навсегда.

Княгиня молчала, поэтому тетя Алла решила додавить:

— Если ты уговоришь Живетьева мне помочь, я забуду о твоем существовании. Больше никогда ни с чем не обращусь. Буду считать твой долг закрытым.

— Мягко стелешь, дорогая…

— Могу поклясться. Если ты уговоришь Живетьева выполнить мою просьбу, все твои долги по отношению ко мне будут закрыты навсегда. Более того, я выполню одну твою просьбу. Любую, но не такую, выполнение которой приведет к проблемам для моего Рода.

Тетя Алла все же оставила себе лазейку на случай, если Живетьев откажет и любовнице. Кстати, знала ли она о том, что княгиня и княжеский целитель — любовники, или рассчитывала на княжеский приказ? Уровень тети Аллы, как целителя, я не знал, поэтому не мог бы сказать с уверенностью, умеет ли она определять родство. Если умеет — то точно в курсе.