"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

Вернулся проверяющий от училища с новым защитным артефактом, и курсант его сразу обрадовал:

— Мой тоже не в порядке.

— Да что это такое? С чего вдруг сразу две поломки?

— Может, в резонанс вошли? — проблеял целитель.

— А может, кто-то слишком распустил свои шаловливые ручки? — повернулся к нему военный. — Сколько раз было говорено, чтобы ваша братия артефакты не трогала? Сосчитать невозможно. Ну все. Теперь буду носить их с собой. Хорошо, что парень заметил, а то бы получили несчастный случай на ровном месте. А за нами князь наблюдает.

Целитель сбледнул с лица и начал уверять, что он ничего не трогал. А я пожалел, что не стал слушать Живетьева в уверенности, что тот не рискнет говорить что-нибудь криминальное при свидетелях. А ведь еще тетя Алла где-то поблизости интригует. И если она до сих пор не вернулась в Горинск, то значит, уверена, что тем или иным способом получит нужное.

Пока военный ходил за вторым защитным артефактом, я на всякий случай подключился к Живетьеву и тете Алле, но с их стороны никаких звуков не доносилось. К сожалению, это не означало, что они решили самовыпилиться из-за неудачи. Живетьев, кстати, благополучно покинул военное училище и шустро двигался по направлению к княжеской резиденции. Боялся, наверное, что на несчастный случай со мной его сразу вызовут. Получал вескую причину ответить с болью в глазах: «Слишком далеко был, не успел доехать. Смерть Ильи Песцова на всю жизнь ляжет тяжелым грузом на мое сердце. Как мне теперь жить?» Возможно, даже готовился зарыдать: припасал нужное средство, вызывающее резкое слезотечение.

Вернулся военный, вручил исправный артефакт моему противнику, после чего тщательно нас проинструктировал и запустил под купол, где мы разошлись по противоположным сторонам. Сходиться было строжайше запрещено: под куполом были ограничения в виде красных линий, внутри которых мы имели право передвигаться, но выходить за их пределы — уже нет. Насколько я понимал, опасались, что при близком контакте мощность заклинания окажется слишком сильной для полного поглощения артефактом. А так, пока долетит, немного энергии растеряет на перемещение.

Поединок получился довольно интересный. Несмотря на показное равнодушие, курсант все прекрасно слышал и обращал внимание на мельчайшие детали в разговоре, поэтому старательно целился в те места, которые не были защищены курткой и комбинировал разные техники. А еще у него оказался приличный арсенал заклинаний из разных стихий, так что я даже получил удовольствие от схватки. Все-таки треннинг с виртуальным противником — совсем не то, что с живым.

Одно огорчало: даже с приемом зелья он был куда медленней меня, а уж когда я применил заклинание ускорения, у парня пропали последние шансы в меня попасть — я уходил с пути его магии чуть ли не раньше, чем он целился. Так что во время боя я еще мог контролировать себя и не показывал лишнего, стараясь отправлять в противника исключительно заклинания магии Льда.

Расстояние между нами было приличным, но поскольку я отправлял заклинания с высокой частотой и веером, то по курсанту прилично прилетало. В меня же ему не удалось попасть ни разу: слишком предсказуемыми мне казались его движения после многочисленных тренировок в Полигоне. Мне его даже жалко немного стало, но поддаваться я не собирался: не был уверен, что одно попадание не засчитают за десяток или вообще — за сотню. Не доверял я этим устроителям соревнований даже с учетом того, что тут был князь и наверняка присматривал не только за ними, но и за мной.

Глава 8

Как я и думал, целитель позвонил Живетьеву сразу, как мы отошли от купола. Как я это понял? Элементарно: целитель приложил к уху телефон, а метка Живетьева налилась надеждой и страхом. Поскольку, когда последний ответил, я отошел довольно далеко от купола, то слышать мог только княжеского целителя без реплик его подчиненного, но и этого хватало.

— Что значит заменили? А ты там на что стоял? — прорычал Живетьев, мгновенно наливаясь злобой. — … Ах, заметили? А почему заметили? У парня вообще-то никаких артефактов при себе не должно было быть. … Хм. Как это сам? … Да понял я, понял. Не нужно мне по десять раз повторять. Что ж, вариант оказался нерабочим. … То есть как это по нему ни разу не попали? Там же был один из лучших курсантов, я точно помню. Или его заменили? … Не заменили? Значит, не такой уж он и лучший. Мне всегда казалось, что уровень нашего училища низковат, но не до такой же степени, что парень, которому боевку вообще не давали, разделает выпускника? Это что-то ненормальное. Точно не попал ни разу? … Ладно, не твоя вина, согласен. Княгиня расстроится, но пока не трогаем больше.

То, что «не трогаем», было хорошо, а вот то, что только «пока», наводило на размышления. Со стороны Живетьевой мне ничего не грозило, но зато ее внук активировался и явно собрался решить вопрос со мной до ее выхода на свободу. Поэтому и с княгиней тянет: хочет на нее взвалить вину за мою смерть и уж после этого прикончить. Как бы Живетьева пристроить где-нибудь рядом с бабушкой или хотя бы сделать его жизнь настолько увлекательной, чтобы ему было не до меня? В голову не приходила ни одна подходящая идея.

На входе меня встречала толпа встревоженных болельщиков: Елизавета Николаевна, дядя Володя и Олег. Последний всунул мне в руки мой набор артефактов и спросил:

— Что случилось? Почему начало поединка настолько задержали?

Я покосился на сопровождающего, он уже говорил с новой парой участников и вроде бы не обращал на нас внимания, а расстроенный проигрышем курсант вообще не стал задерживаться у входа, заторопился куда-то, старательно притворяясь, что ему ни до кого нет дела, но я ответил все же максимально нейтрально:

— Оба защитных артефакта оказались испорчены. Сначала обнаружился дефект в моем, потом — дефект в артефакте моего соперника.

— Да что это такое? — экспрессивно возмутилась Елизавета Николаевна. — Ни одни соревнования не могут нормально провести.

— Я бы вас попросил! — громко возмутился военный, который должен был сопровождать участников к куполу и который вроде бы нас не слушал. — Мы делаем все возможное.

— Чтобы угробить моего племянника? — едко спросил Олег. — Я это заметил.

— Думаю, Илью нужно снять с соревнований, — предложил дядя Володя и покосился на Елизавету Николаевну.

Та его поддержала:

— Сама вижу, что участие Ильи в соревнованиях — не самая хорошая идея. Княжеская семья за что-то ополчилась на него, но при этом Шелагиным предъявить нечего, потому что события кажутся случайными и не связанными с княжеской семьей. Разве что вмешательство княгини?‥

— Ох, Елизавета Николаевна, там все куда сложнее, — вздохнул Олег.

— Дело не в сложности, а в безопасности Ильи. Илья, снимаешься с участия?

— И не подумаю, — возмутился я. — Я не для того сюда пришел, чтобы сбегать, поджавши хвост, как трусливая шавка.

«Правильно. Хвост для начала нужно завести, чтобы было что поджимать», — поддержал меня Песец. Или поиздевался? С этой хитрой мордой трудно понять, когда говорит серьезно, а когда издевается. Плюс разность восприятий многих вещей — и получается, что понимаем мы друг друга не всегда. А когда понимаем, не факт, что правильно.

— Илья, на порче артефакта не остановятся, — продолжил дядя Володя. — Лучше уйти, чтобы не пострадать.

— Лучше показать, что нагнуть меня нельзя, — возразил я. — И напугать тоже. А убивать меня будут вне зависимости от того, снимусь или нет я с соревнований.

— Так ты даешь больше возможностей.

— Так я осложняю им организацию покушения. Второй раз портить артефакт не будут.

— А купол?

— Буду проверять перед выходом. Дядя Володя, я не смогу всю жизнь прятаться.

— Так. Я чего-то не знаю? — озабоченно спросила Елизавета Николаевна.

— Все под контролем, — сказал Олег, пытаясь ее успокоить. — Это не наш секрет.

— Какие вы, Вьюгины, все проблемные, — выдохнула замдканша.