Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин

Полина подняла голову и посмотрела на него, заглянув прямо в глаза. Она не опустила взгляд, не отвела глаза, не заколебалась. Даже не начала истерить, взяв себя в руки.

— Я ничего не знаю о майоре Епифанове, — сказала она твердо. — Я знаю его только как командира, который освободил меня из плена и спас жизнь многим людям. Он хороший человек и настоящий патриот. А вы просто ищете, к чему придраться, потому что он перешел вам дорогу, и у вас к нему личная неприязнь. Видимо, вы просто ему завидуете.

Сергеев усмехнулся. В его глазах мелькнул холодный, жестокий блеск, когда он сказал:

— Вы думаете, что вы умнее меня, Макарова? Вы думаете, что я не знаю, что вы — его любовница? Что вы были с ним и на передовой, и в тылу у немцев, и в его штабе? Вы думаете, что я не знаю, что он доверяет вам больше, чем кому-либо?

— У вас неверные сведения. Я не его любовница, — ответила Полина, но голос ее дрогнул. — Я просто медсестра и санинструктор.

— Вы лжете, — Сергеев подался вперед, и его тон стал угрожающим. — Я знаю, что между вами есть связь. Я знаю, что Епифанов приходил к вам. Я знаю, что вы сожительствовали в Поречной. И я знаю, что вы знаете что-то, что он скрывает от органов государственной безопасности.

Полина молчала. Она смотрела на Сергеева, и в ее душе боролись два чувства: страх и любовь. Она боялась этого человека, его холодных глаз, его жестких рук, его угроз. Но она любила Ловца больше, чем боялась.

— Я ничего не скажу, — произнесла она наконец, и голос ее был тихим, но решительным. — Вы можете пытать меня, можете бить меня или расстрелять, но я никогда не предам человека, который спас мне жизнь. Никогда, слышите?

Сергеев вздохнул, откинулся на спинку стула и проговорил:

— Вы заблуждаетесь, гражданка Макарова. Вы думаете, что это вопрос любви или преданности. Но это не так. Это вопрос выживания. Вы либо сотрудничаете со мной, либо вы сгниете в лагерях. Выбор за вами.

Глава 21

Лагерь в лесу быстро обустраивался. Бойцы расставляли палатки, чистили оружие, готовили завтрак на походной кухне, которую хозяйственный старшина Панасюк добыл где-то в Юхнове и привез с собой, прицепив к одному из грузовиков. Ловец стоял на лужайке возле рации, поставленной на пенек, которую настраивал Ветров со своими помощниками-связистами. Эти ловкие парни забрались на деревья и быстро натянули между ними над поляной антенну. Рядом возле походной кухни лежал Афганец. Положив голову на лапы, он смотрел на хозяина преданными глазами и лениво грыз кость, которую дал ему отрядный повар.

Попаданец чувствовал, как усталость давит на плечи тяжелым грузом. Светлана выделила ему пару таблеток аспирина, и головная боль немного отпустила. Света нашла в землянке необходимые медикаменты и фельдшерскую сумку. Она пока оставалась в отряде на положении временного санинструктора, но все время волновалась за маленького сына и постоянно спрашивала, скоро ли дядя Коля отвезет ее обратно. А он пока медлил, потому что дел неожиданно свалилось много. С приездом бойцов из Юхнова началась бурная деятельность. И он даже не успел поспать…

— Готово, товарищ майор, — сказал Ветров, поправляя наушники и кропотливо подстраивая настройки. — Связь со штабом Жукова установлена. Штабной радист на связи. Можно начинать.

Ловец приказал:

— Записывай, зашифруй и передай. Докладываю обстановку: база отряда развернута в заданном квадрате. Отряд на базу передислоцирован из Юхнова на трех грузовиках. Личный состав — двадцать восемь человек. Запрашиваю пополнение до штатной численности. Нужны бойцы с опытом диверсионной работы, желательно — десантники, пограничники или саперы с диверсионной подготовкой. Также нужны оружие, дополнительные боеприпасы, взрывчатка и продовольствие на месяц автономного действия. Уточненный список будет передан отдельной радиограммой.

Ветров записал простым карандашом в своем блокноте, быстро зашифровал по кодовой таблице и заработал ключом. Затем пришел ответ, который Ветров сразу расшифровал и озвучил:

— Принято. Запрос зарегистрирован. Ожидайте ответа. Пополнение и припасы будут направлены по мере возможности. Уточните координаты.

Ловец продиктовал Ветрову координаты, и радист передал еще и их.

— Ну вот, — сказал Ловец, поворачиваясь к Смирнову. — Связь наладили, теперь будем обживаться и готовиться к новому рейду. У нас точно есть в запасе несколько дней, чтобы провести слаживание отряда. Но, прежде всего, надо бы найти тех диверсантов, которые напали на нас ночью.

— Есть, товарищ майор, — ответил Смирнов. — Начнем поиски прямо сейчас. Я скажу Баягирову.

Ловец кивнул и отошел от рации. Он прошелся по лагерю, проверяя, как идут дела. Бойцы работали слаженно, быстро, без лишних разговоров распаковывали имущество, складированное на партизанской базе для развертывания партизанского отряда. Старшина Панасюк уже организовал питание. Бойцы с аппетитом поглощали пищу, сидя на бревнах бурелома недалеко от полевой кухни, откуда доносился запах гречневой каши и тушенки. Чодо с разведчиками уже где-то в лесу искал следы диверсантов. После лечения в госпитале таежный охотник снова очутился в своей любимой стихии лесной жизни.

Все, казалось бы, снова налаживалось: события возвращались из кабинетной духоты, непривычной Ловцу, в колею привычного военно-полевого быта. Но на душе у попаданца было неспокойно. Он думал о Клавдии, о том, как она лежит сейчас в тифозном изоляторе где-то в Юхнове, а он не может быть рядом с ней. Он думал и о Светлане, которая волновалась за своего малыша Сереженьку, оставленного в городе. Он думал и о Полине, которая все еще продолжала любить его, а он не желал ответить ей тем же. Хотя она была хорошим человеком и приятной женщиной. Но он не мог дать ей той любви, которую она заслуживала. И он чувствовал, как тяжесть ответственности за все это давит на плечи…

— Командир, — раздался голос Смирнова, который снова подошел к нему, отдав распоряжения бойцам начать поиски диверсантов, помогая в этом деле Чодо. — У меня есть вопрос.

Ловец обернулся.

— Говори, Володя.

Младший лейтенант госбезопасности замялся, потом кивнул в сторону Денисова, который стоял у грузовика и разговаривал с Панасюком.

— Разрешите обратиться, товарищ майор, по деликатному поводу, — сказал Смирнов. — Мы все сразу узнали Денисова. Я, Ветров, Панасюк и Баягиров. Но Николай зачем-то всем говорит, что мы обознались, притворяется, что он никакой не Денисов, а какой-то красноармеец Исаков, который никого из нас не знает. Зачем-то врет, хотя глаза его выдают. И никто из нас не понимает, почему он вводит нас в заблуждение. Это выглядит как-то подозрительно.

Ловец вздохнул. Он опасался, что этот момент узнавания наступит. Смирнов был прав: выдать Денисова за погибшего Исакова не получилось, затея провалилась, потому что Николая слишком хорошо знали его товарищи по оружию. И теперь нужно было придумать что-то другое, более убедительное.

— Пойми, Володя, что это ради конспирации, — сказал попаданец. — Я не могу рассказать всего прямо сейчас, но Денисов выполняет мои указания. Это я приказал ему отращивать бороду и выдавать себя за другого человека. Я все объясню позже. А пока постарайтесь не давить на Денисова. Он ни в чем не виноват. Вы должны мне поверить.

Смирнов покачал головой, и в его голосе послышалась тревога.

— Я верю вам, товарищ майор, — сказал он. — Но вы должны понимать: если об этом странном перерождении Денисова узнает, например, Сергеев, он не оставит Николая в покое. Он использует это против вас и против всех нас.

— Я знаю. Потому Сергеева и Суркова мы к Денисову не подпустим, — ответил Ловец.

В этот момент попаданец напряженно думал над тем, как найти способ сделать так, чтобы ситуация выглядела иначе. Чтобы его молодой дед Николай Денисов стал для всех не подозреваемым, не обманщиком, а героем.