Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Дело!

Жолкевский не раздумывал ни секунды. План ему нравился. Бойцы бывшей первой линии ударят по уже проторенному пути здесь, свяжут основные силы русских. Мальчишка хитер, он поставил всех там, у редутов. Обманул его, опытного полководца. На холме, на лучшей позиции, которую следовало занять, оставил совсем малый заслон. Но теперь ему несдобровать. План его раскрыт… А раз само его знамя там, то еще и в плен он попадет, не иначе.

— Мчись быстрее ветра! — Жолкевский хлопнул юнца по плечу. — Скажи Дуниковскому, что пусть ведет атаку, но часть казацких хоругвь оставит. Своих у него полтысячи. Вот еще столько же пусть берет. В обход. А остальных, на холм, в удар.

— А вы, пан гетман, вы поддержите⁈

— Да! Мы за вами.

Лицо мальчишки выразило невероятную радость, от того что они, те кого послали на, казалось бы, незначимый участок поля боя, сейчас ударят и, вырвут победу Речи Посполитой у этих клятых московитов. И сам пан гетман пойдет по их следам и придаст силы их отрядам.

Он взлетел в седло и понесся к своим.

— Коня! — Выкрикнул Жолкевский.

Вот теперь он мог вести людей в бой. Он понимал, что это отличный план.

От автора.

Я очнулся в захваченном немцами Севастополе. Днём я беспомощный калека, но ночью… Я снова могу сражаться, заключив договор с Тьмой. И я не сдамся, даже если в итоге превращусь в настоящего монстра.

https://author.today/reader/562719/5331233

Глава 20

Овраг между холмом и редутом на «безымянном» поле.

Ласло — пожилой, видавший виды гайдук.

Казакам удалось потеснить русских мушкетеров.

Русские потеряли несколько десятков своих, отступили, но не побежали. Укрепились дальше по руслу ручья. Там был завал, баррикада и заболоченное пространство. Небольшое не то озерцо, не то прямо топь. Проверять, лезть напрямик никто не пожелал. Судя по следам, центральную часть стоило сторониться.

Сам овраг разошелся, его склоны уменьшились. Слева струилась ключевая вода, впадающая в центральную часть. Справа склон порос непролазным кустарником. А дальше, куда и ушли московиты, стенки опять становились более узкими и еще более насыщенными влагой.

Мошек и комаров тут было с избытком, и это сильно докучало прячущимся за растительностью гайдукам.

Одна сотня собратьев осталась позади. Там, где были позиции мушкетеров. Осматривали редут, где лесом копий стояли пикинеры. Капитан допрашивал раненых. Ну или по крайней мере делал вид. Пятеро раненых московитов остались здесь. Тяжелая участь. Казаки желали отомстить и разделаться с ними. Парочку прибить успели, но остальных капитан хотел отправить полковнику. Пускай там решают что с ними делать. Он у гайдуков человек был мягкий и не любил резать безоружных без особой необходимости, а вот казацкий атаман оказался совсем иного склада человек.

С одной стороны собратьям повезло, это был тыл и боя там не предвиделось. Вряд ли русские пикинеры покинут свои укрепления и полезут сюда, выбивать малый пехотный отряд. У них проблем с кавалерией, что строится для боя, хватает.

А с иной…

Тот самый казацкий атаман. Уж больно злой он был и какой-то излишне кровожадный. То ли необстрелянный и ярился, показывал всем таким образом свое бесстрашие, то ли настоящий зверь. Оставил здесь половину своих людей и хорунжего, забрал остальных. С ними пошел к капитану разбираться о добыче.

Ласло, смотря по сторонам, цикнул зубом. Мысли медленно текли в его голове.

Дележка всегда дело сложное. И до поножовщины дойти может, а капитан человек мягкий. Благо, наших там побольше будет, чем этих оборванцев. А делить было что, дорогие мушкеты павших московитов. А еще, самое ценное, так это здоровенные и тяжелые затинные пищали. Конечно же их бросили, тащить такое добро в условиях их быстрой атаки, было невозможно. Только вот пороховой припас и пули забрали с собой.

Что там осталось, не ясно. Но раз стрельба по пикинерам не началась, особо бить нечем.

Отряд Ласло послали вперед, и они всей сотней сейчас заняли выход к тому самому болотцу, что разделяло их позиции и отступивших московитов.

Казаки засели по центру, у самого ручья. Прямо по руслу. Ну а гайдуки по склонам.

Разделяло их позиции и московитов шагов тридцать через топкое место. Но ни те, не другие, не горели желанием стрелять. Хотя пространство над болотом было открытое, слишком много зарослей на входе и выходе из него, прикрывало укрывающихся там людей. И те и другие затаились, собирались с духом. Чуть дальше от передовых позиций перевязывали раненных.

Бой утих, и никто не решался его возобновить. Просто перестрелка — трата ресурсов. Рывок через открытую, еще и плохо проходимую местность, верная смерть.

Единственный шанс обойти по полю.

Но вылезать наверх, как-то худо-бедно построиться и преодолеть по открытой местности это, казалось бы, незначительное расстояние… М-да… Такое же безумие, как и лезть напрямик. Тот, кто первым решится на такое, пожалеет. Аркебузы и мушкеты заряжены. И те и другие следят за подходами. Начни атаку и умоешься кровью.

Поэтому никто и не лез.

Ласло перемежал свои раздумья молитвой о том, чтобы капитан не дал такого приказа, не послал бы их вперед.

Его назначили, как раз, одним из наблюдателей. Он вылез почти на самый верх, залег там у края оврага, укрылся в корнях разлапистого дерева и наблюдал за происходящим. Видно ему было склон холма и русские позиции там. Почему-то здесь, от оврага до крайних укреплений русских размещенных там, был достаточно большой прогал пустой, ничем и никем не прикрытой местности.

Наверху стояли возы, за ними сновали московиты.

Здесь тоже имелась укрепленная позиция.

А по центру — ничего! Между оврагом и вершиной можно же и конницей ударить. А защиты никакой. Чудно. Непонятно. И это вводило старого Ласло в недоумение.

Может волчьих ям там нарыли русские. Только уж больно ловко. Так, что не приметишь, пока не подойдешь. Лезть проверять гайдук считал смертельно опасным. И без приказа сам ни за что не отважился бы. Там он бы стал хорошей целью и для мушкетеров, и для казаков, что скрывались за возами. Они могли сделать вылазку, заметив, что кто-то лазает и пытается раскрыть их секреты. Если они там, конечно, были.

А медленно, неприметно ползти, то это сколько на пузе пробираться? Да и риск все равно велик.

Капитан уже послал к полковнику Дуниковскому человека, чтобы тот все подробно изложил. Пусть паны решают что делать. А он, старик Ласло, посидит и посмотрит. Без приказа под пули лезть ему не с руки. Жизнь она одна, и она ему еще дорога.

Идиллия продлилась недолго.

Приметил его опытный глаз два важных момента.

Первый — вдалеке, но так, что с позиций было видно, пронесся наверх на холм к руинам каменных строений, небольшой отряд. Казалось бы, прошел, да и плевать. Мало ли русских здесь по своему тылу может ездить. Только вот знамя. Знамя у них было уж больно красивое. Красное и со святым каким-то мужем. А может господом. Русские такое любили и почитали. Как бы ни сам царь или кто у них там за него, воевода? Под таким вполне мог мчатся он.

Ласло сообщил об этом немедля.

А второй момент заставил гайдука напрячься. Предвещал он кровавую перестрелку, а то и штурм.

Почти сразу, как поднялся этот малый конный отряд на холм к позициям мушкетеров, по краю оврага двинулась вереница русских. Московитам шла подмога. Ласло считал, всматривался, хмурился. Даже чуть вылез наружу на пузе, подставился под пули, рискнул. Но оно того стоило.

К засевшим мушкетерам двигалась еще сотня. По этой стороне, а может еще сколько-то по другой. Что там наблюдатель? Это плохо. Очень плохо!

— Куда, чего там? — Раздалось из-за спины, снизу. — Ласло, чего?

Он выждал, смотрел еще несколько мгновений. Повернулся к своим трем парням, сидящим чуть ниже его в ожидании, произнес холодно.