Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин

Он перевел взгляд на свою молодую бабушку, которая затаилась за стволом толстой березы, дрожа от холода и страха. В ее глазах застыл ужас. Да и сам Ловец нервничал, не знал, что делать. Он понимал, что опасность на этот раз исходила не от немецких диверсантов, а от своих. А в своих он совсем не хотел стрелять. В этом состояла сложность момента. И он очень беспокоился, что могут арестовать Свету и ее мужа, как сообщников опасного шпиона, которым, конечно, Сергеев назначит его, майора Епифанова. И он очень боялся за родных. А Светлана смотрела на Ловца, и в этом взгляде были мольба и надежда.

Ловец сжал винтовку. Он не знал, сколько их. Может быть, два десятка. Может быть, три. Судя по звуку, грузовики были тяжелыми. В них легко могли поместиться и больше бойцов. У него же имелись с собой из оружия лишь трехлинейка, пистолет «ТТ» и нож. Но попаданец принял решение. Он готов был умереть здесь, защищая свою родню.

— Слушай меня, Света, — сказал он тихо, но твердо. — Беги обратно в лес к мужу. Беги так быстро, как только можешь. И скажи ему, чтобы приготовил пулемет и гранаты. А я постараюсь задержать их. Ты поняла?

— Нет! — выкрикнула она. — Я не брошу вас, дядя Коля!

— Это приказ! — рявкнул он, и в голосе его прозвучала такая сталь, что она вздрогнула. — Ты должна жить. Ради мужа. Ради сына. Ради себя. Поняла?

Светлана замерла, глядя на него широко открытыми глазами. Она хотела возразить, но не могла. Она понимала, что он прав. Что если она останется, то погибнет вместе с ним. И тогда Сережа останется сиротой. И тогда все их жертвы окажутся напрасными. Но страх парализовал ее.

Лай тем временем приближался. Гул моторов становился все громче. Грузовики уже подъезжали к поляне, где стоял мотоцикл. Ловец спрятался за деревом в нескольких шагах от мотоцикла, осторожно выглядывая из-за ствола. Сжимая в руках винтовку, он был готов к любому развитию событий.

И в этот момент он увидел в лучах рассвета, наконец-то пробившихся сквозь верхушки деревьев, что в первом грузовике рядом с водителем сидит знакомый человек в военной форме, широко улыбающийся и машущий ему рукой. Это был Володя Смирнов!

— Товарищ майор! — крикнул Смирнов, выбравшись из кабины. — Встречайте пополнение!

Ловец замер, не веря своим глазам. Сонная пелена в голове рассеялась, и он вдруг понял, что лай, который он слышал — это не лай служебной овчарки, которую привезли сюда люди Сергеева для поиска. Это был голос, который подал Афганец еще издали, учуяв хозяина! Это действительно был Афганец! Пес выскочил из кузова второго грузовика и побежал прямо к нему. Радостно повизгивая и помахивая хвостом, он встал на задние лапы и лизнул горячим языком Ловца в щеку, едва не сбив его с ног.

И Ловец почувствовал, что внутри у него поднимается настоящая буря чувств. Все напряжение последней бессонной ночи, все переживания последних дней, — все это внезапно отпустило его, сменившись радостью встречи с друзьями, когда верный пес лизнул в лицо и заскулил от счастья.

— Афганец! — Ловец обнял овчарку, прижал к себе, чувствуя тепло, запах любимого зверя и его радость. — Как же я рад! Ты жив! Ты здесь, дружище!

И радость эта была взаимной. Необычный пес не только вилял хвостом, но и посылал Ловцу свои мысли о том, что он тоже очень обрадовался встрече, потому что очень скучал по общению с Ловцом, который так хорошо его понимал. Потом Афганец кинулся к Светлане, обнюхал ее и лизнул в руку, почувствовав в ней кровное родство с Ловцом, а она погладила овчарку, заодно рассматривая свежие, едва зажившие шрамы на собачьей шкуре.

— Собака словно бы меня знает, — удивилась Света, разглядывая умного пса, радуясь внезапному хорошему повороту событий и улыбаясь сквозь слезы. — Как это возможно?

Светлана растерянно пожала плечами. Она не понимала, почему огромный пес, который только что выскочил из грузовика, вдруг стал облизывать ее, как родную. Но внутри нее разлилось тепло. Что-то подсказывало ей, что это тоже знак. Добрый знак того, что все теперь будет хорошо.

Второй грузовик остановился у самых деревьев на кромке опушки. Из кабины выпрыгнул старшина Панасюк, рослый детина с широкими плечами в новенькой форме. На его лице, изрезанном морщинами и заросшем щетиной, сияла довольная улыбка.

— Командир! — гаркнул он, шагая вперед. — Докладываю! Отряд в полной боевой готовности прибыл в ваше распоряжение! А мы уже думали, вы тут совсем без нас пропадете!

Ловец смотрел на Панасюка, на бойцов, которые выпрыгивали из кузовов, на знакомые лица, на оружие, которое они несли, и чувствовал, как внутри него разливается тепло.

— Наконец-то! — выдохнул он, и в голосе его послышалось облегчение. — Вы вовремя. Как добрались?

— Смирнов встретил, — Панасюк кивнул в сторону младшего лейтенанта госбезопасности, который стоял рядом, глядя на Ловца с улыбкой. — Он на мотоцикле приехал к нам навстречу, перехватил на перекрестке, когда мы уже въезжали в лес со стороны Юхнова. Сказал, что вы где-то здесь ждете нас на партизанской базе. А мы тоже не спали, готовились к рейду, потому и выехали так быстро, как только смогли. Как машины удалось достать.

— Молодец, Смирнов! Отлично выполнил задание! — похвалил Ловец. — Главное, что не заблудился в лесу.

— Я же сам эту базу закладывал вместе с Угрюмовым, товарищ майор, — сказал Смирнов, подойдя ближе. — Так что сомнений в маршруте не было.

Ловец улыбался и качал головой, чувствуя, как усталость и радость смешиваются внутри него в странный коктейль.

— С приездом, братья! — воскликнул он, обводя взглядом бойцов, которые выстроились возле трех грузовиков. — Рад всех вас видеть! Продолжим нашу службу вместе!

Бойцы заулыбались. Один из них даже подошел к Ловцу и похлопал его по плечу, словно бы забыв о субординации. Впрочем, Ловец не обижался. Ведь это был Чодо Баягиров, таежный охотник, снайпер, с которым Ловец прошел многие десятки километров по вражеским тылам, и который не однажды прикрывал его в бою.

А за Баягировым подошел поздороваться радист Павел Ветров, молодой сержант с ясными голубыми глазами, недоучившийся студент политеха, который всегда был готов работать с рацией сутки напролет. Он отлежался в госпитале, выздоровел после ранения и чувствовал себя, судя по всему, неплохо. А дальше улыбались Ловцу остальные десантники, те, кто выжил в боях, кто не получил серьезных ранений, и кто был готов к новому рейду со своим командиром, которого все они успели полюбить не только за храбрость и профессионализм снайпера и диверсанта, но и за справедливое отношение к личному составу.

Попаданец вглядывался в лица этих парней, зная, что они, если надо, умрут за него. Вот только их осталось слишком мало от того особого диверсионного отряда, который когда-то насчитывал целую роту. Теперь их не больше одного полнокровного взвода. Но каждый из них был бойцом, проверенным в деле. И Ловец знал, что с ними он сможет сделать очень многое.

— Сколько вас? — спросил он, оглядывая строй.

— Двадцать восемь человек, — доложил Панасюк. — Включая меня, Баягирова и Ветрова. Но все готовы к бою. Оружие, патроны, продовольствие — это все привезли с собой. Как вы и приказали мне по телефону.

— Отлично, — сказал Ловец. — Начинайте развертывание вокруг партизанской базы.

В этот момент Панасюк подошел к нему вплотную, и в его глазах мелькнула тревога.

— Товарищ майор, — сказал он негромко, — у меня есть и плохие новости.

Ловец напрягся. В его голове мгновенно промелькнули худшие варианты.

— Что случилось? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Клавдия… — Панасюк запнулся, подбирая слова. — Она почти выздоровела от раны, но заболела тифом. Госпиталь в Юхнове закрыт на карантин. Ее перевели в тифозный изолятор. Когда мы уезжали, не смогли даже проститься…

Ловец почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Чертов тиф… — пробормотал он. — Только бы она выздоровела…