Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

Что до деревянных козлов, конструкция казалось бы простая, но для кавалериста создает проблему. Особенно если стоит в дыму.

Ну а отрядам, таскающим эти рогульки, проблемы создавали недобитки. Поэтому процесс отличался от тренировочного и замедлился.

Мы шли плотным строем, медленно. Так, чтобы авангард сам не влетел в эти наши укрепления. Впереди слышались выстрелы. Те бойцы из сотни Якова, что выдвинулись вперед, а я и телохранители благоразумно держались в центре, постреливали в пытающихся налететь на нас из дымки.

Вряд ли нас атаковали специально, скорее пытаясь отступить хоть куда-то, напарывались, налетали, получали отпор.

Обзор постепенно улучшался. Тому причиной был ветер и наше продвижение вперед. Отряд постепенно начал заворачивать. Мы начали огибать дымное облако, как и планировалось. Под ногами попадалось все меньше павших шляхтичей. И все отчетливее слышались крики собирающихся для нового удара.

Наконец-то дымка разошлась, и я увидел поле боя с иной стороны.

Прямо перед нами, метрах в двухстах, может чуть больше, собирались помятые хоругви из тех, кто выжил под артиллерийским огнем. Ни о каком ровном строе или готовности бить по новой, пока речи не шло. Там было сотни полторы, может две конных и, вероятно, столько же или чуть больше пеших. Многие только шли, бежали, хромали в том направлении.

Группировались они малыми группами, ни знамен, ни музыки, сплошное уныние.

Но бить по ним лихой атакой сопряжено с риском. Начнут отступать и заманят нас под удар второй волны.

От пикинеров по флангам наших редутов тоже началось отступление. Ощутимо более организованное чем по центру. Все же там урон оказался не такой большой, как от артиллерии. Ну а в тыл, в спины отходящим громыхнули аркебузы.

Пехота слаженно работала.

Из дымки вслед за моими сотнями, начавшими выворачивать и перестраиваться боком к противнику, выдвигались легкие лучники. Они тоже били вслед отходящим, гнали их.

Началось осторожное преследование.

Да, пространство для маневра тут было не очень большое. Но, шляхте не удалось опрокинуть нас, и они были вынуждены откатываться. Многие лишились пик, некоторые коней. Те, что не могли уйти и были ранены, сейчас добивались первыми рядами пикинеров.

Без всякой жалости.

Ну а удирающие и отстающие, попадали под стрелы казаков Чершенского и конных рязанцев. Эти мстили за тот ужас, который испытали несколькими минутами ранее, когда вся эта еще недрогнувшая устрашающая волна, только неслась на нас.

Теперь они отступали, а мы преследовали. Старались не вступать в ближний контакт. Все же один гусар стоил в бою даже без копья очень и очень многого. Они отстреливались из пистолей, пригибались к спинам своих скакунов. Пытались огрызаться

Но все же первая стычка осталась за нами.

Я махнул своим парням, приказал не увлекаться.

Уходить далеко было нельзя. Слишком опасно. Вторая линия уже строилась там, севернее и начинала двигаться к нам. Скоро будет «второй тайм». Еще одно испытание нашей стойкости!

Абдулла, выдвинулся с малым отрядом чуть дальше нашего маневра, следил за ними. Ну а мы мчались по полю отсекая тех, кто вырывался из дыма в надежде удрать.

Нерасторопных ждали большие проблемы.

Грохнула аркебуза Пантелея. Хромающий латник отлетел, но не замер. Он продолжал пытаться подняться. Я сам прицелился и пустил пулю в выбежавшего из дымки, замершего с кончаром в руках гусара. Попал в плечо. Его крутануло и он рухнул на колени. Что с ним будет дальше, мне было все равно. Останавливаться нельзя.

Конь нес меня вперед и вскорости, разрядив все свои заряды, мы повернули вновь в дым.

Пора было уходить.

Мгла постепенно рассеивалась. Путь обратно к редутам оказался ощутимо проще. Но это ненадолго. Как только мы отойдем, наша артиллерия вновь будет вести огонь. Враг не должен понимать, что творится у нас в центральном редуте. К тому же он уже выходит на удар и пять сотен метров, по которым мы примерялись, скоро будут достигнуты.

Если захотят атаковать, путь ломятся вслепую. Пусть теряют людей.

У ляхов нет достаточного количества пехоты, чтобы связать наш центр боем. Пробиться через огонь артиллерии им придется в конном строю. А это потери, большие потери среди элиты, которые так важны для нашей победы.

Пойдешь ли ты на такое, Жолкевский?

Уже повернув к своим, я оглянулся и сквозь повисшую за спиной дымку увидел, что да, польский гетман готов был жертвовать своими людьми.

Взвыли трубы. Вторая линия выходила на бой. Пока что она была далеко. Нас еще разделяло поле. Но удар будет. Должен быть. Сюда, вновь по нам.

«Безымянное» ратное поле. Между двумя армиями.

Афанасий Крюков — десятник, выдвинувшийся вперед, вместе с телохранителем господаря, Абдуллой.

Отряд по приказу господаря выдвинулся через клубы порохового дыма вперед, далеко за линию редутов. Пока шли, почти не стреляли. Только двое из десятка разрядили свои аркебузы в вылетевших прямо на нас из мглы одуревших ляхов.

Задача наблюдать, а не бить панов.

Отряд выбрался, замер, наблюдая за происходящим.

Видно было, что господарь со своими людьми огибает понемногу рассеивающееся дымное облако. Грохочут аркебузы. Там те шляхтичи, кто не успел убраться к своим, падают. Но у этих панов чертовски прочная броня. Вряд ли даже выстрел из аркебузы станет для такого рыцаря смертельным.

Все зависит от того, куда попасть. А целиться на скаку дело не простое.

Мимо отряда, стараясь обогнуть его, плелись, отступали, неслись вскачь на обезумевших от боли и страха скакунах, одиночные гусары. Слева и справа от центра ситуация была для них получше. Только вот там казаки, вернувшиеся из-за редутов, били из луков. Ранили, злили, пытались свалить с лошадей.

А тех, кто отставал, отбивался от остальных, двигался пешком, нагоняли, сбивали с ног, топтали, закалывали.

Шляхтичи пытались прикрыть друг друга, даже пару раз контратаковали коротким ударом. Только вот без пик и на утомленных бешеной скачкой, испуганных кровью, пороховой вонью и смертью скакунах, они не были так уж страшны.

Афанасий Крюков вертел головой, поднявшись на стременах.

Абдулла смотрел только в одну сторону. На тех, кто строился там, у смоленской дороги.

Отступающие сейчас не представляли какой-то явной угрозы. Да, они перестроятся, кто-то из них вновь сядет на заводных, уже менее пригодных для лихой атаки, коней. Они вновь возьмут копья и вероятно смогут еще раз лететь на наш строй.

Важный вопрос, смогут ли?

Те, кого поразила артиллерия, не выглядели готовыми повторить атаку. Они сломлены и потеряны. Ошеломлены.

Фланги… Афанасий Крюков не знал на это ответа.

Но вот за линией, где собирались неровными кучками выжившие гусары, двигалась вторая волна. Так же служилый человек приметил, как ему показалось, самого гетмана Жолкевского. Человек стоял на возвышении в окружении приличного количества всадников, и от этой группы то туда, то сюда, мчались гонцы. Так же они возвращались обратно.

Вот оно, сердце польского войска. Добраться бы туда. Да куда там. Как такое возможно?

Справа с холма грохнуло орудие. Там куцая на вид пехота противника, медленно ползла вперед. За ее спинами маячили конные хоругви средней конницы. Не гусары, но доспешные, больше похожие на, привычных глазу десятника, бояр.

Он посмотрел в сторону своего войска.

Отряд господаря обошел дымное облако, которое постепенно становилось все прозрачнее. Сейчас легкие рейтары уходили за редуты. Наемники, что стояли справа, вблизи к идущим всадникам, закричали что-то радостное, призывное, боевое. В их порядках ударили барабаны и запели трубы.

Победа над первой волной шляхтичей оставалась за нами, но вот дальше…

Абдулла завозился в седле, вздохнул.

— Назад. Мал мал. — Проговорил он. Рука его легла на сигнальный рог. — Мал мал. Идем.

И разведывательный отряд неспешно двинулся туда же, откуда вылетел на открытое, чистое от дыма поле.