Под завесой страха - Шарифф Самия

Медсестра выглядела ошеломленной, но это было только начало моей истории. Набравшись храбрости, я поделилась с ней тем, что меня мучило:

— Раз у меня нет страховки, мне придется уйти?

— Нет, не волнуйтесь. Вы останетесь здесь: вы слишком слабы и у вас низкий гемоглобин. Вы рискуете в любую минуту потерять сознание. Пока мы ждем результаты анализов, вы сможете встретиться с социальным работником, который поможет вам найти решение.

Я чувствовала, что попала в хорошие руки. Как бы мне хотелось разделить с детьми то ощущение свободы и доверия, которое я сейчас испытывала! Меня окружали чужие люди, но я избавилась от страха, терзавшего меня в Алжире. Без малейшего беспокойства я согласилась бы и на общий наркоз, и на кесарево сечение.

Ко мне подошла миниатюрная женщина средних лет, передвигавшаяся с помощью тросточки: она и оказалась социальным работником. Эту женщину я буду помнить всю жизнь. Насколько хрупким было ее телосложение, настолько впечатляющими оказались великодушие и самоотверженность. Моя собеседница сразу перешла к делу.

— Самия, сколько лет назад ты покинула Францию?

— Пять лет назад, мадам.

— Значит, уже пять лет вы здесь не живете. Пока я не знаю, как поступить, но решение найду обязательно. Страховку для вас я раздобуду. Одно можно сказать наверняка: врач не разрешит вам уйти из больницы. Для вас — большая удача!

Эта потрясающая миниатюрная женщина ушла, на прощание бросив на меня озорной взгляд поверх очков. Она буквально излучала радость жизни.

Оставшись одна в палате, я ненадолго задумалась о муже и детях. Пусть они хоть так — присутствуя лишь в моих мыслях — будут со мной во время родов!

Схватки возобновились с новой силой. Медсестра очень профессионально сообщила мне о дальнейшем развитии событий.

— Для хирургического вмешательства вы слишком слабы, поэтому мы поставим вам капельницу, и вы родите под эпидуральной анестезией.

Такое решение устраивало меня как нельзя лучше.

Как разительно все это отличалось от моих последних родов! Находиться в сознании во время операции, не испытывать боли и при этом участвовать в рождении ребенка — боже мой, какое это было счастье!

А какого красивого крохотного мальчика я родила! И какое удовольствие было держать его на руках через несколько секунд после рождения!

Именно в это мгновение снова появилась сотрудница службы социальной помощи, неся сумку, полную детских одежек и игрушек. А я-то думала, что до родов успею что-нибудь раздобыть, хоть в минимальном количестве… Жизнь распорядилась иначе.

В больнице я ни в чем не нуждалась. Единственное, чего мне недоставало, это моих детей. Со мной обращались как с королевой, а с малышом — как с наследным принцем. Более того: сотруднице социальной службы удалось оформить мне карточку медицинского страхования, действительную в течение полугода.

В больнице я провела две недели. Отдых, хорошее питание, а также внимание и забота персонала помогли мне обрести свежий цвет лица и поправиться на несколько килограммов. Я чувствовала, что оживаю.

Собирая вещи, я ощущала, как сердце у меня сжимается при мысли, что все это благополучие скоро останется позади. В то же время я хотела поскорее снова увидеть детей, которых мне ужасно не хватало. Уезжая, я дала себе слово как можно скорее вернуться во Францию вместе с ними.

Почти весь медицинский персонал пожелал мне удачи. Я сердечно обняла женщину из службы социальной помощи, поблагодарив за то, что она позволила мне быть счастливой. Моего сына поместили в сумку-кенгуру, а меня отвезли в аэропорт на машине «скорой помощи». Вот это обслуживание!

Обратный полет прошел очень приятно: мне улыбались, я была окружена заботой. Но как только самолет приземлился, я снова почувствовала, будто меня зажали в тисках. Напряженная атмосфера тут же стерла мою французскую эйфорию. Я узнавала суровые недобрые лица алжирцев. Мне было нелегко снова надеть хиджаб. Сначала я подумала, что это из-за последствий предыдущих родов, но затем поняла: все мое существо отвергает то, что этот предмет одежды символизирует для меня.

Слава богу, муж меня ждал! Едва увидев, он пошел мне навстречу и, полный гордости, взял сына на руки.

— Здравствуй, Захария! Да ты у меня самый лучший на свете!

К сожалению, Хусейн выглядел еще более отстраненным. Меня он едва поцеловал в лоб.

По пути к дому я узнавала живописные пейзажи своей красивой страны. В Алжире могла бы быть очень приятная жизнь, но местные жители сделали ее сложной и невыносимой. Им удалось посеять в сердцах страх, ненависть и смятение.

Те, кто не разделял нынешней идеологии и кто имел возможность эмигрировать, уже сделали это; те же, кто не мог покинуть страну, пытались выжить всеми возможными способами.

Мне не терпелось поскорее увидеть своих детей, рассказать дочкам о Франции и о замечательных людях, с которыми я там познакомилась.

Первой меня заметила Мелисса, она и сообщила остальным о нашем прибытии.

— Мама, как нам тебя не хватало! — воскликнула дочь, бросившись ко мне в объятия. — Я больше не хочу, чтобы мы расставались, это было так долго!

— Обещаю, мы больше не расстанемся! Как вы здесь?

— У всех всё в порядке. Разве что проклятый телефон трезвонил не переставая… А все остальное — хорошо!

Она, ликуя, прыгала то на одной, то на другой ноге. Новый братик привел ее в неописуемый восторг:

— Какой он красивый! Просто замечательный! И глаза такие большие!

Пока она возилась с малышом, я пошла поздороваться с остальными. Нора вместе с близнецами ждали меня у двери.

Я от всего сердца обняла их. Я была самой довольной мамой на свете! Ничто в мире не может сравниться со счастьем быть рядом со своими детьми!

Моя семья всегда была и по сей день остается моим самым большим богатством.

Радость от возвращения домой на несколько часов заставила меня забыть о здешних проблемах.

В тот же вечер мой муж, Нора и я серьезно обсуждали возможность вернуться во Францию. Для Хусейна не могло быть и речи о том, чтобы покинуть страну, к которой он привязан, и армию, в которой служит не за страх, а за совесть. Понимая, что ничего хорошего нас здесь ждать не может, он пообещал сделать все возможное, чтобы помочь нам уехать. Самой большой проблемой было то, что Мелиссе исполнилось только двенадцать, и ей, как несовершеннолетней, требовалось разрешение отца. В Алжире девушка, которая достигла совершеннолетия, то есть семнадцати лет, и еще не замужем, может покинуть страну без разрешения отца. Следовательно, возможность уехать была у Норы, но не у Мелиссы.

Не найдя решения, мы в очередной раз отложили осуществление наших планов. Месяц следовал за месяцем, время проходило в повседневных заботах.

Однажды Нора сообщила, что с помощью соседки устроилась на должность хостес в первоклассный отель, находящийся в пригороде столицы. Эта новость вызвала у меня одновременно и радость за дочку, и беспокойство: ведь иногда ей придется работать до позднего вечера. Для сотрудников была предусмотрена служебная развозка, но на дорогах далеко не всегда безопасно…

Но я больше не могла удерживать дочь при себе. Нора очень помогала мне по дому и с младшими братиками, но она должна жить своей собственной жизнью или, по крайней мере, готовиться к ней. Я поддерживала ее, зная, что расплачиваться за это буду беспокойством и долгими часами без сна.

Больше всего я боялась засад на дорогах. Переодевшись в военную форму, террористы останавливали машины, убивали пассажиров и похищали молодых девушек.

Каждый вечер, чувствуя, что внутри все так и холодеет от страха, я считала минуты до возвращения старшей дочери. Увидев ее живой и невредимой, я благодарила Всевышнего и с удовольствием слушала, как у нее прошел день. Выбираясь из семейного кокона, Нора снова обретала радость жизни.

Я же заботилась о детях и никогда не выходила из дома. Однажды, когда я ждала Нору, Хусейн вернулся домой с запахом женских духов и следом от губной помады на воротнике рубашки. Меня охватил чудовищный гнев. Теперь мне было понятно, почему муж все чаще задерживается на службе, при этом все меньше стараясь оправдаться. Я снова подумала о том вечере, когда он ушел, оставив меня рожать одну. Была ли причиной тому служба или объятия другой женщины? Этого я никогда не узнаю. Хусейн признался, что у него есть любовница, которая ему дорога и с которой он не желает расставаться. Этот вечер ознаменовал собой начало распада наших отношений. Мало-помалу, с каждым днем мы все больше отдалялись друг от друга.