Под завесой страха - Шарифф Самия

Дом я покидала с тяжелым сердцем.

Бригада медиков была уже предупреждена о нашем прибытии. Меня сразу же, согласно рекомендациям врача, отправили на операционный стол.

— Неужели кесарево сечение настолько необходимо? — упрямилась я. — Я бы предпочла родить естественным способом.

— Так надо, мадам. Иначе мы рискуем потерять ваших малышей.

Пока шли приготовления к операции, я заметила, что Хусейн направился к выходу.

— Куда ты, Хусейн?! — закричала я. — Не уходи, ты мне очень нужен!

— Самия, я через минуту вернусь, — пообещал он. — Мне нужно срочно позвонить по делу. Чуть позже я тебе все объясню.

Через несколько минут медсестра сообщила, что моего мужа срочно вызвали на службу и что он вернется сразу, как только сможет. Анестезиолог уже готовился сделать мне укол.

— Я отказываюсь засыпать в отсутствие мужа, — безостановочно повторяла я, все больше и больше теряя контроль над собой.

— Мадам, успокойтесь. От этого зависит жизнь ваших детей… — Врач пытался образумить меня, но и его терпение тоже было на исходе.

Чтобы сделать анестезию, им пришлось связать меня по рукам и ногам. Я не доверяла никому, вообразив, что среди медицинского персонала скрываются террористы, готовые причинить мне зло. Вопреки моему желанию анестезия подействовала, и я почувствовала, что теряю сознание.

Не в состоянии на что-то реагировать, я пребывала в полубессознательном состоянии. Я словно плыла в толще воды, существуя отдельно от своего тела. Доктор и анестезиолог переговаривались так, словно меня здесь не было.

Затем кто-то из них объявил о рождении первого ребенка:

— Два килограмма четыреста граммов!

Мне становилось все хуже и хуже. Надо было подать им знак, что я здесь, что я почти проснулась. Сосредоточившись на указательном пальце, я стала шевелить им, чтобы привлечь внимание. Заметив это, анестезиолог предупредил коллегу:

— Сейчас я ее усыплю. Однако, учитывая ее состояние, я вкатил ей дозу, способную усыпить и лошадь.

После второй инъекции я почувствовала, что снова отключаюсь, но опять ненадолго. Я наполовину пришла в себя как раз тогда, когда из меня доставали второго ребенка. Было очень больно, но в то же время я радовалась, что могу воспринимать происходящее.

— Боже мой, она опять проснулась! Ты уверен, что дал ей вторую дозу?

— Все в порядке, сейчас я это исправлю… Да она просто отказывается спать! — ответил анестезиолог обеспокоенному врачу.

Отключившись в третий раз, я проснулась, когда мне уже накладывали швы.

— Не беспокойтесь, мадам. Остался только самый последний стежок. Знаю, что вам было очень больно и что больно сейчас… Ну вот и закончено!

Анестезиолог легонько погладил меня по лбу.

— Я занимаюсь своей работой уже двадцать семь лет и впервые сталкиваюсь с тем, чтобы пациентка просыпалась после стольких уколов. Ну и упрямая же вы, мадам! Сказали, что не хотите засыпать, и не уснули! — со смехом произнес он.

— Малыши совершенно здоровы, — доброжелательным голосом обьявил врач.

Теперь, уже зная, что медицинский персонал достоин моего доверия, я смогла расслабиться. Крепко проспав три часа, я услышала голос Хусейна. Я отвернулась, так как была сердита на него за то, что он оставил меня в такой критический момент.

— Я выполнял приказы своего начальства, — извиняющимся голосом произнес он. — По-другому было никак нельзя…

— Захотел бы как следует, так смог бы. Ты же знал, что я никому не доверяю из здешнего персонала. И все равно посмел оставить меня одну! Никогда тебе этого не прощу!

С самым расстроенным видом Хусейн взял меня за руку.

— Я знал, что ты в надежном месте. Это военный госпиталь, и здесь безопасно.

— Военный или нет, но меня могли убить и тут, если бы захотели. Мне страшно, что я умру и оставлю детей одних.

Эту мою любимую фразу муж уже слышал от меня бессчетное количество раз.

— Знаю, Самия. Напоминаю тебе о своем обещании заботиться о тебе и твоих детях. Я снова тебе в этом клянусь!

Хусейну не терпелось увидеть своих сыновей. Вернувшись из детского отделения, он без устали сыпал похвалами в их адрес:

— Ты бы видела, какие красивые они оба! Спят себе рядышком. Старший, Райан, — как мы с тобой договорились его назвать, — положил ручку на щеку своего братика, Элиаса… Они восхитительны. Спасибо, Самия, ты меня осчастливила! — С этими словами он поцеловал меня в лоб.

— Тебе нет необходимости благодарить меня, Хусейн. Эти мальчики — дар Всевышнего. Я здесь ни при чем.

Стоило мне произнести эти слова, пришедшие из далекого прошлого, как из самой глубины памяти на поверхность выплыли воспоминания отвергнутой маленькой девочки. Для своей матери дочка, то есть я, была ядовитым даром самого дьявола. Как бы мне хотелось рассказать об этом мужу, но время было неподходящим. К тому же Хусейн не был виноват в моем несчастном детстве.

Мой муж буквально сиял от счастья. Мы договорились, что на следующий день меня навестят дочери, после чего Хусейн отправился домой, оставив меня отдыхать.

Я была жестока с ним, но мне нужно было объяснить ему, в каком смятении он меня оставил. Если бы я и дальше держала свою обиду в себе, я не смогла бы забыть его поступок.

Перед тем как задремать, я испытала смутное ощущение беспомощности. Буду ли я в состоянии защитить четверых детей и когда-нибудь покинуть с ними страну? Но усталость оказалась сильнее моих опасений…

На следующее утро вместе с Хусейном приехали Нора и Мелисса — навестить меня и познакомиться с младшими братиками.

— Какие они милые! Какие они хрупкие! — воскликнула Нора.

— Это Райан, а вот этот Элиас, верно? — пыталась угадать Мелисса.

— Точно. Можно подумать, ты всю жизнь была с ними знакома. Дома все хорошо? — спросила я у Норы.

Заметив, как переглянулись Нора с Хусейном, я настояла, чтобы мне все же ответили.

— Было еще несколько телефонных звонков от какого-то мужчины. Как всегда — угрозы и сквернословие.

— Что именно он сказал?

— Что твое счастье с новорожденным будет недолгим! Я ответила, что счастье у тебя двойное, так как новорожденных у тебя два, и ты всегда будешь счастлива. Он на это сказал, что твое счастье будет коротким, как и твоя жизнь.

Я взяла руку Норы и легонько ее погладила.

— Не позволяй этим словам задеть тебя и вывести из равновесия. Нам угрожают уже очень давно, но за это время никто не попытался перейти от слов к делу. Вот тебе и доказательство того, что все это пустые слова, чтобы нас напугать. Те, кто нам звонят, воинственны только на словах, но ничего не могут нам сделать.

— Мама, мне не следовало тебе этого рассказывать. Я не хотела омрачать твою радость.

— Это не затрагивает меня. Нора. Во всяком случае, задевает все меньше и меньше. День ото дня я становлюсь все более нечувствительной к угрозам. Хусейн, не мог бы ты попросить у врача, чтобы меня выписали? Мне бы хотелось вернуться домой вместе с вами.

— Не рановато ли? Если ты сейчас выйдешь из больницы, кто будет тебе помогать и кто займется малышами?

— Подменять меня может Нора, а соседка будет приходить, когда сможет. Мне очень хочется выйти отсюда. Ну пожалуйста…

Я принялась кормить малышей, а муж отправился на поиски врача.

Мне позволили выписаться с условием, что через три дня я приду снять швы.

Дочки и муж помогли собрать вещи. Я была счастлива вернуться домой. Я чувствовала, что мне становится легче: как телу — сбросившему вес двух детей, — так и голове. И главное, теперь я была готова справиться с возможными проблемами.

Я собиралась перейти к активным действиям.

В течение последующих месяцев того, 1996 года, все мое время было посвящено близнецам и моей семье. К счастью, дочери всегда помогали мне. Когда я занималась Райаном, а Элиас тоже требовал внимания, Нора с Мелиссой спешили к нему, не дожидаясь моей просьбы. Благодаря девочкам и новому мужу заботиться о двоих малышах было для меня легче, чем восстанавливаться после предыдущих родов. Несмотря на то что мы все еще жили в Алжире, у нас дома царили мир и любовь.