Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

– Рианнон, вес хороший – пять фунтов и две унции. Очень добрый знак.

– Спасибо.

– На здоровье.

Изжога не отпускала меня до тех пор, пока акушерка не вынесла девочку за дверь и шаги не удалились в коридоре. Но крик младенца я перестала слышать, лишь когда они скрылись за вторым комплектом двойных дверей. И вот тут наконец настал покой. Настала тишина. И в голове все пришло в норму. Никаких звуков я больше не слышала. Я приподнялась и села в постели – одна, в полном покое.

И разрыдалась так, что чуть глаза на хрен не выпали.

Когда я проснулась в объятьях жестких накрахмаленных простыней и запаха дезинфицирующего средства, меня больше не трясло. И одна я больше не была.

В кресле рядом со мной сидело размытое светловолосое пятно – Клавдия.

– Привет, душа моя, ну как ты?

– Немного грустно, – ответила я.

– Значит, она решила поторопиться?

– Ага. Неудержимо рвалась наружу. Немножко мелкая поэтому.

Я энергично потерла лицо, чтобы окончательно проснуться. На правом запястье у меня был больничный браслет с именем и датой рождения – не знаю, кто мне его надел.

Клавдия принесла с собой розовый воздушный шарик и большой букет цветов – герберы и розы.

– Где она, в неонатальном отделении?

– Ага. А вам на работу сегодня разве не нужно?

– Отгул за переработку. Акушерка сказала, ты рожала одна.

– Ага.

– А что родители Крейга?

– В отъезде до Нового года.

– Ты бы мне раньше позвонила, я могла бы с тобой побыть.

– Зато вы со мной теперь.

– Да, и приехала с вещами. Пробуду столько, сколько тебе понадобится.

Я кивнула.

– Спасибо. Возможно, понадобится довольно долго.

Пятница, 28 декабря

1. Сандра Хаггинс.

УТРО – 10:00 – девять часов до ОТПРАВЛЕНИЯ

Мда-а-а, покакать после родов – это, оказывается, полный пипец. Спасибо всем, кто предупредил меня об этом небольшом приятном сюрпризе. Ощущение такое, будто выталкиваешь из себя здание парламента. В какой-то момент мне показалось, что я опять рожаю. Далось мне это в буквальном смысле потом и кровью, но Сука Акушерка сказала, что это тоже «входит в пакет удивительного состояния „беременность“».

– Да я поняла, поняла, только дайте мне поскорее пакет льда и надувной круг, чтобы на нем сидеть, – сказала я, нечеловеческим усилием воли стараясь не вмазать акушерке так, чтобы она улетела куда-нибудь на Марс.

Я по-прежнему жду, когда у меня прорежется материнский инстинкт, чтобы все остальное стало казаться ерундой и перестало бесить, но пока меня выводит из себя буквально все. Количество крови на каждой новой прокладке через считаные секунды после того, как я ее сменила. Сиськи – водопроводные краны. Плачущие младенцы в соседних палатах. Гоготание акушерок, которые стоят на сестринском посту, ржут, пьют чай из разнокалиберных кружек и обсуждают то, что видели вчера по телевизору. Врачи, расхаживающие туда-сюда, все из себя секси и с ужасно важным видом. Где обещанные эндорфины, которым уже пора бы меня охмурить? Может, выплеснулись вместе с ребенком?

Сегодня утром я при полном параде (в халате) и сексуальная настолько, что пора писать обо мне книгу «Пятьдесят оттенков рвотного», отправилась в неонатальное отделение проведать Айви. Там в пластиковых ящиках лежит несколько младенцев, все они подключены к трубкам и проводкам, и рядом с каждым сидят встревоженные мамы, папы и бабушки, некоторые укачивают своих, сидя в кресле. Айви я увидела сразу. Уткнувшись ей в макушку, лежал мой кролик. Я просунула руку через дырку в ящике и, положив ладонь ей на грудь, сквозь крошечный белый комбинезончик ощущала ее дыхание. Когда Дзынь была щенком, я тоже так делала.

Айви была вся в трубочках, а на голове – вязаная шапка размером не больше тех, которые надевают на вареное яйцо, чтобы не остыло. Дежурная врач сказала, что «вес хороший, но надо еще немного за ней присмотреть».

– А нельзя мне забрать ее домой и откармливать там? – спросила я.

– Нет, – ответила врач. – На какое-то время ей обязательно нужно остаться здесь.

– А сколько это?

– Трудно сказать, но она родилась несколько раньше срока, обычно в таких случаях требуется примерно неделя.

– Неделя? Я не могу ждать так долго.

– Но сейчас лучшего места для нее в самом деле не придумать. Может быть, хотите попробовать покормить ее грудью?

– Прямо у всех на виду?

– Вас это смущает?

– Я не хочу это делать здесь.

– Мы можем устроить так, чтобы…

– Я не хочу это делать. Я вообще не хочу это делать.

– Хорошо-хорошо, как скажете.

Айви была просто поразительно похожа на Эй Джея. Маленькое дрыгающее ручками и ножками доказательство моей вины. Ее лицо вдруг все сморщилось, как будто она собралась заплакать, и я было встала, чтобы уйти, но она тут же успокоилась и снова уснула. Я прижалась губами к самому ящику, чтобы только она одна меня слышала.

– Прости, что тебе не довелось встретиться с папой. Мне очень жаль, что так вышло.

Я погладила ее крошечную ручку – пальчики нежные, как лепестки, кожа гладкая, как цветки лаванды.

– Я не знаю, что ждет меня в будущем, Айви, – сказала я. – Но точно знаю: я не хочу, чтобы мое будущее стало и твоим. Не хочу, чтобы ты убегала и пряталась. Хочу, чтобы у тебя была крыша над головой и большой сад. И игрушки. И друзья. Если меня поймают, то посадят в крошечную комнатку. Мне нужен свежий воздух. Нужен сад. И еще мне нужно убивать. Я знаю, что тебе это не нравится, но уж такой я человек. А все эти люди, которые могут причинить тебе вред… Я должна заставить их страдать. Сильно страдать. Не такая мать тебе нужна. Ты достойна лучшего.

Наверное, вот в этот момент я наконец поняла: я все-таки мать. Мать, которая хочет для своего ребенка только самого лучшего.

Я заплакала.

– Я не могу взять тебя с собой. Я хочу, чтобы рядом с тобой был тот, для кого ты – центр вселенной. А я, как бы сильно ни старалась, никогда не смогу думать лишь о тебе одной. Гадалка была права. Она же видела младенца, залитого кровью. Вот какое будущее ждало бы тебя со мной. А я этого не вынесу.

Я потянулась к розовому кролику, которого сама купила, и вытащила его через отверстие. Поднесла к носу, вдохнула запах. Кролик пах моей дочкой. Она заплакала – тем неистовым монотонным ревом, от которого кажется, будто тебе раздирают нутро.

– И твоего плача я тоже не вынесу.

– Наверное, голодная, – сказала медсестра, суетливо приближаясь в своем пластиковом фартуке и громоздких тапках на толстой подошве. – Что, если вам прямо сейчас попробовать ее покормить? Если передумаете, я легко переведу ее обратно на смесь.

– Я не хочу, – сказала я, поднимаясь и пытаясь отстраниться от этих звуков. Я вытерла глаза и сунула кролика в карман треников. Айви заорала сильнее. – Я не хочу к ней даже приближаться.

ВРЕМЯ ОБЕДА – 13:00 – шесть часов до ОТПРАВЛЕНИЯ

Мы с Хитер управились с бумагами, и я переодевалась в собственную свежевыстиранную усилиями национальной службы здравоохранения одежду, когда в палату вернулась Клавдия: она ходила пообедать и проведать Айви.

– О, Рианнон, какая же она чудесная. Я просто наглядеться не могла. И имя ты выбрала идеальное, я в восторге. А как она на папу похожа, даже жутко! Тебя ведь еще не выписывают?

– Познакомься, это Хитер Уэрримен. Адвокат по семейным делам.

Они пожали друг другу руки, и Клавдия уставилась на меня.

– Зачем тебе тут адвокат?

– Она будет вам помогать.

– Помогать с чем? – Тут она заметила, что я обута и к тому же собираюсь надеть пальто. – Ты что, выписываешься? Что происходит?