Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

– Пап? – позвала я. – Ты, может, даже совсем и не там, хотя я и не знаю, где это – «там». Что мне делать? Мне нужны знаки. Я догадываюсь, что, когда придет мое время, я наверняка отправлюсь в противоположном направлении, но если сейчас кто-нибудь и способен указать мне путь, так это ты. Кестон говорит, что может увезти меня отсюда, но я не знаю, можно ли ему доверять. Куда мне бежать? И вообще… есть ли в этом смысл? Миру есть от меня хоть какой-то прок? Я не хочу умирать. Но в то же время не знаю, как жить.

Было тихо. Окно в утреннем свете будто сверкало. Орел-аналой сверлил меня глазами, когтистый и с крючковатым клювом.

– Серен говорит, я считала тебя кем-то вроде бога. Думаю, так оно и было. Я боготворила тебя. Это и сейчас так. Ты всегда в моих снах. И всегда именно твоя рука вытягивает меня из пустоты. Твои объятья меня укрывают. Твой голос говорит, что все будет хорошо. И мой Человек на Луне – теперь это тоже ты. Подай мне знак. Подскажи, как поступить. Куда бежать? И что будет с моим ребенком?

Я опустила взгляд на подушечку для коленопреклонения, лежащую передо мной, – она была грубая и просто синяя. Соседняя подушечка, в отличие от моей, оказалась обита шерстяной тканью, и на ней был крестиком вышит кораблик.

Было по-прежнему тихо, но пламя свечи вдруг затрепетало.

– Вот это и есть знак? – спросила я. – Корабль? Я что, найду ответ на корабле? На каком?

Опять тишина. Свеча снова подмигнула. Я похлопала по подушечке, отчего в воздух взметнулись пылинки, и заглянула под нее – вдруг там обнаружится записка или что-нибудь вроде этого.

– Технически это, конечно, не моя подушечка. На моей вообще ничего нет. Как я должна все это интерпретировать? Ты хочешь сказать, что мне нужно сесть на корабль? Ну, ты не мог бы говорить конкретнее? Пожалуйста! Дай мне какой-нибудь четкий и понятный знак: я найду на корабле ответ или я просто куда-то поплыву на корабле? Что вообще означает корабль?

Огонь свечи снова затрепетал. И, пока я смотрела на него, он просто взял и погас.

– Это Ноев ковчег, да? Ты согласен с викарием, да?

Свечка снова зажглась. Я моргнула. Такого не бывает. Не могла я увидеть такое собственными глазами.

– Пап? Ты что, издеваешься надо мной?

Элейн приготовила большой воскресный обед с кучей всякой еды – для меня, правда, пирог из батата, но со всякими штучками и закусочками. А на десерт мы ели черничный крамбл (гадость) и смотрели все вместе «Действуй, сестра 2». Мне даже не мешало то, что они весь фильм разговаривали. Я свернулась с Дзынь на диване и дремала, размышляя о том, что куплю им на Рождество. Дзынь, как обычно, достанется носок, набитый вкусняшками, и несколько бычьих членов. А Джиму и Элейн я подумываю подарить что-нибудь существенное – вроде турпоездки.

Или, может быть, круиза. Я слышу, как Человек на Луне смеется надо мной из-за туч.

Среда, 5 декабря

1. Люди, которые вместо нормальных подарков покупают наборы для душа «Бейлис & Хардинг».

2. Люди, которые говорят беременным женщинам: «Если ребенок весит десять-одиннадцать фунтов, тебе нелегко придется, бедра-то вон какие узкие».

3. Люди, которые косо смотрят на меня, когда я ем шоколад.

4. Люди, которые говорят: «Живот у тебя огромный, а вот грудь совсем не выросла».

5. Элейн, к которой относится все вышеперечисленное.

Решила сходить проведать Марни и Тима. Подумала, что надо бы посеять сомнение в душе муженька-нациста. А кроме того, просто хотелось увидеться с подругой, хотя она-то видеться со мной не хотела. Я соскучилась по ее запаху, по ее смеху. Соскучилась по ее присутствию, по той атмосфере, какая возникает в помещении вокруг нее. Вам, может быть, знакомо это чувство, когда хочется побыть рядом с кем-то? Я купила самую большую пиццу из всех, какие были в «Теско», салатные листья в пакете (сама я все равно это есть не собиралась) и бутылку белого зинфанделя – любимого вина Марни.

Дверь открыл Тим.

– О, Тим, привет, как дела?

– А, Рианнон, привет, – сказал он, застегивая пуговицы на белоснежной рубашке. Под сиськами у него были мокрые пятна. – Мы в порядке, спасибо. А ты как?

– Хорошо, спасибо. Извини, я, наверное, не вовремя?

– Нет-нет, просто я только что из душа. У тебя точно все в порядке?

– Да, просто соскучилась. Вот и подумала – загляну, узнаю, как там Марни. Отправляла ей сообщения, но она не отвечает. У нее все нормально?

– Да, все отлично.

Он открыл дверь пошире, и я увидела в дальнем конце коридора Марни: она стояла в леггинсах и безрукавке и прижимала к плечу спящего Рафаэля.

– Рианнон? Ты что здесь делаешь?

– Привет! Просто захотелось увидеться. Я вот Тиму говорила, что никак не могла с тобой связаться по телефону.

– Ох. Наверное, он у меня выключен.

– Две недели?

Она посмотрела на Тима. Тим – на меня. Я – сначала на Тима, потом на нее, а потом к себе в пакет.

– Я принесла пиццу и булочки…

– Мы сегодня собирались заказать домой ужин из кафе, да, Тим? – сказала она и сделала несколько шагов к двери, так что теперь, чтобы войти, мне бы пришлось преодолеть тройную человеческую стену.

– Ну, теперь, получается, можно не заказывать? – сказала я и буквально протиснулась между ними.

– Я включу духовку, – сказал Тим.

Марни засмеялась.

– Да, конечно. Ты не могла бы разуться? Мы только что пропылесосили ковры.

Она стояла поблизости, пока я снимала ботинки, а потом я пошаркала за ней и Тимом на кухню.

Первое, что бросалось в глаза, – это беспорядок, а точнее – его отсутствие. Абсолютное. Ни оставленных на видном месте тарелок или кружек, ни крошек – ничего. Напоминало кухню из рекламной инсталляции – с плетеной колыбелькой в уголке у высокого французского окна. Бытовая техника и утварь стояли идеально ровно на безупречно чистой кухонной поверхности из черного гранита. Гигантский американский холодильник выглядел так, будто его только что достали из коробки. Жутковатое зрелище.

– Вы что, продаете квартиру?

– Нет, – сказал Тим, включая духовку. – Почему ты так решила?

– Тут такой порядок.

– Это я виноват, – сказал он. – Осталось с армейских времен. Люблю, чтобы все стояло на своих местах.

Я вручила Тиму пиццу, а Марни взяла у меня вино и убрала в холодильник. Если в доме где-то и можно позволить себе беспорядок, так это внутри холодильника, правильно? Но не в этом случае. Верхняя полка – баночки, следующая – молочка, дальше – овощи, на нижней – мясо. Все аккуратно разложено. Этикетки с названием и датой – наружу. Ничего нигде не пролилось. Никакой пакетик с полки не свисает. Никогда такого не видела.

– Офигеть.

– Что? – спросила она, оборачиваясь.

– У вас холодильник просто образцово-показательный. У нашего внутри как будто бомбу разорвало.

Они ничего не ответили. Я подумала – может, у них кто-нибудь знакомый погиб от взрыва бомбы? А может, просто момент для шутки был неподходящий. А может, все дело в том, что я незваный гость. Я видела такое в «Спасенных звонком»: Зак и Скрич заявились домой к третьему, тому, который мускулистый, принесли пиццу, и он был им так рад. Я думала, что и Марни мне тоже обрадуется. Но, похоже, это был не тот случай.

– Лимонад будешь? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Она знает, что я убийца. Может, Тим уже тоже знает – и поэтому всем так неловко? Интересно, они видели, как я иду по дорожке к дому? И дала ли она уже Жерико свидетельские показания о Пикапере Трое? Может, сюда уже едут меня арестовывать?

– Марни, извини, что я так заявилась без приглашения, но я же говорю, никак не могла до тебя дозвониться.