Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

Он молчит, словно подбирает слова.

– Я волновался за тебя, – наконец произносит он.

– Волновался?

– У тебя стресс. Давление... Я не хотел нагружать тебя ещё и этим.

– Боже мой! – я хлопаю ладонью по рулю. – То есть ты решил, что лучше, если я буду просыпаться ночью и гадать, где ты, чёрт побери, находишься? Думаешь, это полезно для моего давления?

Он тяжело вздыхает и откидывается на спинку сиденья.

– Я облажался, – говорит он тихо. – Был глуп.

– Да, – отвечаю я. – Был.

Ненадолго наступает тишина. Потом он спрашивает:

– Но ты мне веришь?

Я встречаю его взгляд.

– Верю, – произношу я. – Правда.

Впервые с момента выхода из участка он слабо улыбается. И в этот миг я понимаю: всё действительно плохо. Свидетельские показания Дженис делают его главным подозреваемым. Но Рамирес прав – Энцо не стал бы убивать просто так. Если он говорит, что не делал этого, я ему верю.

Хотя где–то глубоко внутри, в том месте, где всегда прячется интуиция, я всё же чувствую: он не договорил. Он по–прежнему от меня что–то скрывает.

Глава 49.

Когда я доезжаю до нашего тупика, то вижу, перед домом стоит чёрный «Додж Чарджер». Ещё до того, как я бросаю взгляд через лобовое стекло, я узнаю машину Бенито Рамиреса. И, конечно же, едва он замечает, как мы подъезжаем, выходит из машины с чашкой кофе в руке.

Он машет мне, когда я выхожу. Несмотря на жару, на нём чёрный пиджак и небрежно завязанный галстук. Когда я впервые встретила его больше десяти лет назад, волосы у него были цвета соли с перцем, но теперь они полностью седые.

– Милли! – он подходит, чтобы обнять меня и поцеловать, как положено. – Рад тебя видеть. Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – отвечаю я, хотя чувствую себя измотанной.

Когда из машины выходит Энцо, Рамирес бросает:

– А ты выглядишь ужасно, мой друг.

– Спасибо. Именно так я себя и чувствую, – бурчит Энцо.

Рамирес кивает на дом:

– Пошли внутрь. У меня имеется ещё несколько причин, по которым тебе станет ещё паршивее. Нужно поговорить.

Боже. Что теперь?

Мы ведём его в дом. При других обстоятельствах я бы показала ему всё, устроила экскурсию по дому, но сейчас нам не до этого. Рамирес же всё равно оглядывается и одобрительно хмыкает:

– Хорошее место. Лучше, чем в Бронксе.

– Жаль, что мы оттуда уехали, – говорю я.

– Как дети?

– Хорошо, – отвечает Энцо. И, пожалуй, не лжет.

Мы устраиваемся в гостиной. Я не могу перестать дрожать, гадая, что, чёрт возьми, он скажет. Я предлагаю кофе, но он уже держит свою чашку и только сочувственно улыбается.

– Ладно, перейдём к делу. – Он ставит чашку на стол и наклоняется вперёд, опершись локтями на колени. – У меня тут есть контакт, и я немного покопался. Вы оба были правы, что волновались. Детектив Уиллард – жёсткий парень, и он считает, что Джонатана Лоуэлла убил ты, Энцо. Сейчас он строит дело против тебя.

– На основании чего? – спрашиваю я.

– Ну… – Рамирес вздыхает. – Не хочу показаться грубым, Энцо, но он уверен, что ты спал с Сюзетт Лоуэлл. Думает, вы сговорились убить её мужа ради страховки. Она недавно увеличила выплаты, и речь идёт о больших деньгах.

– Это смешно, – бормочет Энцо.

– Ага, только соседка через дорогу уже все рассказала полиции, что знала. Более того – она вас фотографировала.

– Фотографировала? – ахаю я.

– Угу. Это не прямо уличающие фотографии, но достаточно четкие, чтобы вызвать вопросы. Их много, в разные дни. Вы слишком близко друг к другу стояли, если понимаешь, о чём я.

Чёртова Дженис. Сюзетт была права – она та ещё назойливая клуша.

– Мы просто разговаривали, – стонет Энцо.

– О чём? – поднимает бровь Рамирес.

– Ни о чём. Про сад, погоду, её горничную… Всё пустяки. У неё всегда находился повод, чтобы поговорить со мной. Кажется, она была несчастна в браке.

– Ты думаешь, муж её бил?

– Нет. Не похоже.

– Она с тобой флиртовала?

Энцо бросает на меня тревожный взгляд, потом вскидывает руки:

– Да. Конечно, флиртовала. Но это было пустой флирт. Безобидный.

– Вот как, – протягивает Рамирес. – А теперь слушай внимательно: у соседки есть ваши фотографии, в мотеле в часе езды есть запись, где ты останавливался с женщиной несколько дней назад. Ты покупаешь пистолет за наличные. Сюзетт увеличивает страховой полис. Потом тебя видят входящим в дом Лоуэллов, и вскоре Джонатан оказывается мёртв.

Энцо стискивает зубы.

– Я всё это время был во дворе. Сюзетт хотела разбить сад. Я готовил почву.

– То есть ты хочешь сказать, что убийца вошёл и вышел из дома, пока ты копался в земле, и ты ничего не заметил?

– У меня работало оборудование, было шумно. Я ходил туда–сюда между дворами.

– Да ладно тебе, Энцо, – Рамирес пристально смотрит на него. – Ты можешь говорить со мной честно. Ты его убил?

Энцо закрывает лицо руками.

– Нет. Клянусь, Бенни. Я бы никогда так не поступил.

– Тогда тебе понадобится очень хороший адвокат.

Энцо со злостью ударяет кулаком по дивану, и я его не виню. Хороший адвокат – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Придётся брать того, кого дадут бесплатно.

– У нас мало денег, – говорю я. – Мы не потянем дорогого адвоката.

– Я так и думал, – кивает Рамирес. – Поэтому уже поговорил с одной государственной защитницей. Она из Бронкса, довольно умелая. Молодая, но умная. За два года выиграла оба дела об убийстве, которые вела. Когда я рассказал ей про вас, она согласилась сразу.

– Звучит обнадёживающе, – говорю я.

– Она уже в пути, – добавляет он, взглянув на часы. – Если не застряла в пробке, скоро будет здесь. Энцо, расскажи ей всё. Без дураков.

– Конечно, – кивает он.

– Как мило, что она так быстро откликнулась, – говорю я.

– Сказала, что перенесла пару встреч.

Я прищуриваюсь. Что–то тут не сходится. Молодой блестящий адвокат, который бросает всё и мчится через весь Лонг–Айленд ради пары незнакомцев? Кто так делает? Я бросаю взгляд на Энцо – у него на лице тот же скепсис.

Что–то здесь не так.

Рамирес достаёт телефон, читает сообщение и смотрит в окно. К дому подъезжает синий седан.

– Это она, – говорит он.

Я наклоняюсь вперёд, чтобы рассмотреть женщину, выходящую из машины. Светлые волосы, собранные во французский жгут, подтянутая фигура. Хрупкая. Не похожа на акулу в суде, но внешность может быть обманчива. Если Рамирес говорит, что она хороша – я ему верю.

Он поднимается, чтобы впустить её. Я встаю, когда она входит в гостиную, держа портфель. Энцо тоже встаёт – и я слышу, как он резко втягивает воздух.

– Чёрт, – шепчет он.

Наш адвокат – не просто государственный защитник. Энцо знает, кто она.

И мгновение спустя ее узнаю и я.

Глава 50.

– Сесилия! – кричит Энцо.

Как только он произносит это имя, я сразу понимаю, кто эта девушка. Сесилия Винчестер. Когда–то я была её няней. И Энцо тоже присматривал за ней, пока в её жизни происходили кое–какие тяжёлые события. Я не видела её с тех пор, как ей было десять лет. А теперь ей… Боже мой. Ей двадцать семь. Я ужасно стара.

Несмотря ни на что, Энцо бросается к ней. Он обнимает её, и она отвечает ему тем же. Он шепчет ей что–то на ухо, и Сесилия улыбается, кивая. Я не расслышала слов, но уловила фразу: «твоя мать…».

Я перехожу комнату, чтобы получше рассмотреть её. Ей, может, и двадцать семь, но выглядит она моложе. Я бы поверила, что ей двадцать, не более. Но в её голубых глазах – проницательность и твёрдость. Взгляд человека, прожившего вдвое больше. И именно это заставляет меня поверить: её поддержка может стать нашим лучшим оружием.

– Привет, Милли, – говорит она.

В последний раз, когда я слышала её голос, он был высоким и детским. Теперь – ровный, уверенный, деловой. Голос женщины, которая работает даже за обеденным столом.