Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

– Я не был его приспешником.

– Правда? Тогда что именно ты делал для этого человека?

– Ничего. Выполнял поручения.

Я поджимаю губы.

– Выполнял поручения? То есть, ты кормил его кошку, пока он был в отпуске, и забирал вещи из химчистки? Это имела в виду Сесилия?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? – Он выпрямляется, но отводит взгляд. – Я был ребёнком. Глупым ребёнком. Сделал ужасную ошибку, связавшись с ужасным человеком. Хотел уйти, но потом он начал встречаться с моей сестрой. А потом женился на ней. И что мне оставалось делать?

– И что же ты для него делал? – спрашиваю я, не отводя взгляда. – Нападал на людей, которые были ему должны, и ломал им коленные чашечки?

Он фыркает:

– Ты смотришь слишком много фильмов. Никто не ломает коленные чашечки. Это смешно.

– Ого, – я усмехаюсь, – ты, смотрю, в курсе.

– Милли…

– Ладно, – говорю я. – Не коленные чашечки. Что тогда ломают, чтобы заставить какого–нибудь должника вернуть деньги?

Он долго молчит, глядя себе под ноги. И наконец тихо произносит:

– Пальцы.

Боже мой.

– Милли, – он поднимает на меня глаза, – я этим не горжусь. Поверь. Это всё моя вина, что Антония умерла. Если бы я не начал работать на Дарио, когда был глупым мальчишкой, она бы никогда не вышла за него. Она была бы жива. – Его кадык дёргается. – Мне приходится с этим жить. Это грызёт меня каждый день. Вот почему… когда кому–то нужна помощь… я должен…

Я прикусываю язык, чтобы не сказать вслух ужасную мысль, вертящуюся у меня в голове. Если он когда–то выбивал долги и ломал людям пальцы – может, это просто карма возвращается к нему.

– Скажи мне, – произношу я, – ты когда–нибудь убивал кого–нибудь для него?

– Нет. Никогда! Я тебе это уже говорил.

– Ну, ты говорил много чего, что оказалось неправдой.

Он смотрит на меня с обидой:

– Я просто хотел тебя защитить.

Чушь собачья. Он скрывал от меня своё прошлое годами, и я не могу поверить, что узнаю всё только сейчас. У него было столько возможностей сказать правду. Он знает обо мне всё, даже то, чем я не горжусь. А я? Я жила с человеком, который, возможно, ломал людям пальцы.

Он мог бы быть честным. Но не стал.

– Я никогда никого не убивал, – его голос срывается. – Никого. И Джонатана я не убивал.

Я смотрю ему прямо в глаза. Когда–то они казались такими тёмными, что по спине пробегал холодок. Позже, когда мы стояли вместе в суде и клялись любить друг друга до самой смерти, я смотрела в эти же глаза и видела только нежность. Я доверяла ему. Он должен был стать отцом моего ребёнка. Я верила, что он защитит нас.

А теперь… Я не знаю, почему всё пошло по этому пути. Может быть, потому что я всё больше убеждаюсь: Энцо лгал мне. Всю жизнь.

Глава 52.

Когда все ложатся спать, я решаю пробраться на задний двор Лоуэллов с фонариком.

Жду, пока уснут дети. Энцо, похоже, тоже спит. Не представляю, как ему это удаётся после всего, что произошло сегодня, но, когда я посмотрела на него сверху вниз, на его половину кровати, он лежал, закрыв глаза, и тихо посапывал.

Я не стала одеваться – всего лишь выйду во двор. Натягиваю пижамные штаны, засовываю ноги в тапочки. Этого достаточно.

Весь фасад дома номер 12 на Локаст–стрит оцеплен полицейской лентой. Внутри темно – Сюзетт, очевидно, нашла новое пристанище, не запятнанное кровью мужа. Несколько репортёров ошивались у ворот, но, когда мы с Энцо отказались выходить, им наскучило, и они уехали. Я позвонила на работу, попросила пару выходных. Мне пошли навстречу.

Энцо говорил, что можно попасть на задний двор, не подходя к дому. Я надеюсь, он был прав. Потому что, если нет – он единственный, кто мог убить Джонатана Лоуэлла. А я всё ещё хочу верить, что он этого не делал.

Двор Лоуэллов огромен – особенно в сравнении с нашим. Если бы наш дом действительно предназначался для животных, как пошутили наши соседи, то хотя бы участок мог бы быть побольше. Но рядом с владениями Лоуэллов он выглядит крошечным.

Трава на участке ровная, будто выстрижена линейкой. По периметру – аккуратно подстриженные кусты, которым Энцо придал форму. Отдельный уголок, судя по всему, Сюзетт хотела превратить в сад. Всё именно так, как он и описывал.

Я провожу фонариком по двору. Перед приходом я просмотрела карты, но они оказались бесполезны – реальность всегда полна деталей, которых нет даже на виртуальной схеме. Поэтому я здесь, чтобы увидеть все собственными глазами.

Луч фонаря выхватывает кусты один за другим. Каждый – словно выточен. Ни лишнего листа, ни торчащей ветви. Энцо настоящий мастер. Даже без Сюзетт он смог бы построить свой бизнес. Она ему не особо нужна.

Но что, если детектив был прав? Что, если Энцо и Сюзетт сговорились убить Джонатана и собирались поделить страховку?

Нет. Не может быть. Я не верю, что мой муж способен на такое. Он может обойти закон, но не пойти на убийство ради денег. Хотя… я ведь тоже не верила, что он способен ломать людям пальцы.

Энцо переживал из–за ипотеки. И не зря – платежи чудовищные. Мы оба хотели этот дом слишком сильно, чтобы признаться себе, что он нам не по карману. Энцо просто хотел дать семье лучшее. Хороший дом. Хороший район. Но убить ради этого? Нет. Я не могу в это поверить.

Я дохожу до дальнего конца двора и вдруг слышу звук – лёгкий шорох листвы. Направляю фонарик на шум. Ветки шевелятся сами собой, будто кто–то прошёл мимо. Тени дрожат, изгибаются.

И тут меня пронзает мысль: если убийца действительно проник во двор с чёрного хода, значит, у него по–прежнему есть доступ. А я стою здесь, в пижаме и пушистых тапочках, без оружия, без защиты.

На секунду я представляю, как завтра утром Энцо выйдет во двор и найдёт меня – с перерезанным горлом, в луже крови.

– Эй? – шепчу я, направляя луч света в сторону шелеста.

Я почти решаюсь убежать. Наш двор совсем рядом – два шага. Нико ведь смог забросить бейсбольный мяч через забор и разбить окно. Если я выключу фонарик, тот, кто прячется в кустах, больше меня не увидит. Если только у него самого нет фонарика.

Сердце колотится так, будто пытается вырваться наружу. Я стою, не в силах решиться. И вдруг понимаю – бежать уже поздно.

Он здесь. Злоумышленник рядом.

Глава 53.

Я отступаю назад, раздумывая, стоит ли выключить фонарик. Что лучше: элемент неожиданности или увидеть, с кем имею дело?

Прежде чем успеваю решить, на задний двор выходит чья–то фигура, и плечи у меня будто сами собой расслабляются.

– Сюзетт? – спрашиваю я.

Она одета так небрежно, как я её никогда не видела: джинсы и лёгкий кардиган. Смотрит на меня с ног до головы, на мою пижаму; волосы у меня собраны в растрёпанный хвост, фонарик я сжимаю изо всех сил. Сюзетт смеётся, но смех у неё не радостный.

– Что ты делаешь у меня на заднем дворе, Милли? – спрашивает она.

– Я… э–э… – я подтягиваю пижамные штаны. – Я услышала какой–то шум.

Она приподнимает бровь – понимает, что это слабое оправдание.

– Ты не считаешь, что ваша семья уже достаточно причинила мне боли? – говорит она.

Я сжимаю фонарик так крепко, что пальцы начинают болеть.

– Мы ничего не сделали, – отвечаю я.

– Серьёзно? – тени под её глазами тёмные. – Дженис видела, как твой муж вошёл в дом. Он был там, когда Джонатана убили. Ты всерьёз говоришь, что он этого не делал?

– Зачем ему это делать? – не могу не спросить я. Мне любопытно услышать её версию; до сих пор все разговоры сводились к сговору между ней и Энцо, но Сюзетт этого не признаёт.

– Милли, – тихо, с горечью, начинает она, – мне не хочется тебе это рассказывать, но Энцо был без ума от меня.

– Без ума от тебя? – переспросила я, не веря.

– Думаешь, я просила его приходить каждую минуту? – качает она головой. – У него всегда был предлог быть здесь. Он постоянно флиртовал со мной. И он ужасно ревновал меня к Джонатану.