Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

– Никогда не подозревали, что между ними что–то большее?

– Нет. Никогда.

Он чуть улыбается, будто по секрету.

– Ни малейшего подозрения? Особенно учитывая, что он всё время был рядом? Сюзетт Лоуэлл – привлекательная женщина.

Я сжимаю челюсти.

– Я уже сказала: никогда.

– Понимаю, – отвечает он.

Этот детектив не выведет меня из равновесия. Я уже проходила через такое.

– Миссис Аккарди, – говорит он, – вы знали, что ваш муж недавно купил пистолет?

У меня перехватывает дыхание.

– Пистолет?

– Верно, – он пристально наблюдает за мной. – Он снял тысячу долларов с вашего совместного счёта и потратил часть на покупку огнестрельного оружия. Незаконно. Но у нас есть связи.

– Я… – слова застревают в горле.

Сердце бешено колотится. Трудно поверить, но я знаю, что с нашего счёта действительно были сняты деньги. Энцо сказал, что это на замену сломанного оборудования. И всё же… Если это правда, почему он мне не сказал?

Но даже если он купил пистолет – при чём здесь это? Джонатана Лоуэлла не застрелили. Его зарезали.

– Кроме того, – продолжает Уиллард, – вы знали, что четыре ночи назад ваш муж останавливался в мотеле… вместе с Сюзетт Лоуэлл?

Теперь я действительно не могу дышать. Когда Энцо сказал, что просто «поехал прокатиться», я знала, что он лжёт. Но услышать это вслух… Я отчаянно хочу поверить, что детектив всё выдумывает, просто проверяет мою реакцию. Но всё сходится: пропавшие деньги, его исчезновение, запах чужих духов…

Детектив даже не ждёт ответа. Всё уже написано у меня на лице.

– Миссис Аккарди, – говорит он мягко, почти с сочувствием, – у вас ведь непростое финансовое положение, верно?

– У нас всё в порядке, – отвечаю я с вызовом.

– Правда? И вы не возвращали недавно чек?

Боже. Этот человек знает обо мне всё. Я ёрзаю на стуле, чувствуя себя обнажённой.

– Это был просчёт, – наконец выдавливаю я.

– Вы знаете, – говорит он, – что у Джонатана Лоуэлла был крупный страховой полис? Единственный бенефициар – Сюзетт Лоуэлл.

Я стараюсь не моргнуть.

– Нет, она не говорила. Но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне или к моему мужу.

Он чуть приподнимает бровь.

– Неужели?

Я делаю глубокий вдох, вспоминаю слова Рамиреса: если почувствуешь, что что–то не так – остановись.

– Детектив Уиллард, – спокойно говорю я, – я больше не буду отвечать на вопросы без адвоката.

Глава 48.

Детектив решает, что вопросов ко мне больше нет.

А вот с Энцо всё иначе. Я жду его в участке, а его держат там часами. Сомневаюсь, что всё это время его допрашивают – скорее, просто изматывают, выдавливая правду. Уверена, он тоже попросил адвоката, а это всегда затягивает время.

Он выходит только через три часа, измученный и бледный. Под глазами – красноватые тени, губы сжаты, и кажется, что его вот–вот вырвет.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Мы уходим, – глухо отвечает он. – Сейчас. Пожалуйста.

Хорошо, что мы приехали на моей машине – он вряд ли в состоянии вести, да и мне всегда было не по себе садиться за руль его пикапа с механикой. Энцо молча садится на пассажирское сиденье и, отвернувшись, смотрит в окно.

Интересно, что они ему сказали.

Первые пять минут мы едем в полном молчании. Он следит за мелькающими мимо улицами, будто видит их впервые. Потом, наконец, произносит:

– Милли, ты ведь знаешь, что я не изменял тебе с Сюзетт?

Я морщусь. Не хочу начинать этот разговор – не после того, что услышала от Уилларда. Всё во мне кричит, что Энцо врёт.

– Я бы никогда так не поступил, – он отворачивается от окна и смотрит на меня. – Клянусь.

Я вспоминаю слова Рамиреса сегодня утром: «Я знаю об Энцо Аккарди одно: он хороший парень. Не думаю, что он стал бы кого–то убивать. Но если бы и стал, то на то была бы чертовски веская причина».

Я хочу верить в это. Хочу. Но он всё только усложняет.

– Тогда почему ты был с ней в мотеле? – спрашиваю я.

– Я не был!

– Детектив сказал…

– Это неправда, – резко перебивает он.

– Энцо, – я смотрю на него. – Я чувствовала на тебе запах её духов.

Он замирает. Я съезжаю на обочину – не хочу врезаться, пока мы выясняем отношения. Энцо молчит, будто взвешивает, стоит ли продолжать.

Неужели он собирается признаться? И хочу ли я, чтобы он признался?

– Ладно, – наконец говорит он. – В ту ночь я действительно останавливался в мотеле. Это правда.

Я чувствую, как всё внутри опускается. До этой секунды я не понимала, как сильно хотела, чтобы он продолжал отрицать.

– Понятно…

– Но не с Сюзетт, – быстро добавляет он. – Клянусь. Они просто знают, что там была женщина, и делают выводы.

– Что? – я не верю своим ушам. – Так с кем же ты мне изменяешь?

– Я не изменял, – твёрдо говорит он. – Это была Марта. Сюзетт, кажется, делилась с ней остатками духов. Или Марта могла взять их сама.

– Марта? Наша горничная?

Он медленно кивает.

Хорошо… Из всех женщин, которых я могла заподозрить, шестидесятилетняя Марта стояла в самом конце списка.

– Я пришёл к ней домой, чтобы заплатить за последнюю неделю, – говорит он.

Я стискиваю зубы, вспоминая, как просила его этого не делать.

– Ладно…

– И у неё… – он закрывает лицо ладонью. – У неё были синяки повсюду. Я догадывался раньше, но тогда всё понял. Её муж… он забирал у неё всю зарплату. Поэтому она воровала – пыталась собрать деньги, чтобы сбежать. Он бы её убил, Милли. А когда её уволили с дополнительной работы, он пришёл в ярость. Я должен был помочь ей уйти от него.

Я знаю: Энцо не стал бы лгать об этом. Если он говорит, что Марту избивал муж – значит, так и было. Или, по крайней мере, он сам в это верит.

– Может, она просто манипулировала тобой, чтобы получить деньги? – осторожно предполагаю я.

– Нет, – качает он головой. – Это всё по–настоящему. На самом деле…

Он запинается, словно решает, стоит ли говорить дальше.

– Что? – подталкиваю я его продолжать.

– Она хотела поговорить с тобой, – наконец выдыхает он. – Она знала о тебе.

– Она… знала? – Я не понимаю. – Откуда?

Интересно, кто ей рассказал.

Проблема в том, что у меня есть опыт с такими женщинами, как Марта. Женщинами, загнанными в угол, без выхода. Для некоторых из них я стала спасением. Как и Энцо. Мы действительно помогли многим.

Хотя, возможно, по пути наделали и много ошибок.

– Да, – продолжает он. – Она собиралась обратиться к тебе за помощью. Но потом ты обвинила её в том, что она что–то сломала, а потом сказала, что она ворует…

– Она воровала!

– Я же говорил тебе, почему! – резко отвечает он. – И не так уж много. Сюзетт тоже подозревала, что она ворует – и именно об этом мы с ней говорили тем вечером на заднем дворе. Мне пришлось убедить её, что Марта ни при чём, чтобы та не потеряла работу.

В его тёмных глазах я вижу, что каждое слово – правда. И чувство вины пронзает меня, словно иглой. Марта смотрела на меня не потому, что хотела навредить. Она смотрела, потому что видела во мне единственную надежду. Потому что пыталась набраться смелости попросить о помощи. Что со мной стало, что я больше не замечаю таких вещей?

– Значит, – тихо говорю я, – ты хочешь сказать, что пистолет был для неё?

– Да. Она нуждалась в нём, пока я не увез её. А когда уехала – нуждалась в нем ещё сильнее. Он последует за ней, Милли. Я должен был помочь. Сейчас она в сотнях миль отсюда, но он всё ещё может её найти.

– Ладно, ладно, – я крепче сжимаю руль. – Я понимаю, что ты сделал. Не скажу, что поступила бы иначе. Но почему ты не сказал мне? Ты же знаешь, что можешь говорить со мной обо всём. Мы ведь были командой. Верно?

Когда–то мы действительно были командой. Мы спасали женщин, застрявших в аду, помогали им выбраться. Так мы познакомились. Так я его и полюбила. Я могла бы помочь. Хотела помочь. Почему же он не взял меня с собой на этот раз?