Эдем - Олафсдоттир Аудур Ава

Хотя Сара С. жила тут недолго, я предполагаю, что она пользовалась домом для того, чтобы писать здесь книги.

Риелтор глядит на меня с насмешливым выражением:

— Значит, в этом доме произошло немало убийств.

Не Сара ли в книге «Тьма полна трупов» написала о женщине, запертой в летнем доме во время пурги? Если подумать, то в текстах, прочитанных мною за последнее время, было много людей, оказавшихся взаперти, и много тьмы, полной трупов. Насколько я помню, немало страниц в рукописи Сары было посвящено описанию вьюги, там бушевала метель, из-за которой видимость была почти нулевой, стояли вой, свист, скрежет, стенания. В одной из глав героиня ехала по асфальтированной горной дороге, когда на ее машину налетел бешеный вихрь, и град посыпался и застучал, как пули, по кузову машины, и героине было трудно понять, что во вселенной сверху, а что снизу, что впереди, а что позади. Вероятно, я позволила себе выйти за рамки своей функции исправлений и вмешалась в стиль, но издательство вроде как осталось довольно изменениями.

Этимология сердца

От дома до городишка, что расположен возле устья реки, ехать полчаса, и я могу выбрать один из двух путей: либо тот же, которым добиралась сюда, через мост и по песчаной пустоши, либо дорогу у подножия горы, покороче, но более ухабистую, как мне объяснил риелтор. Я решаю поехать по проселку у подножия горы и осмотреть окрестности.

Когда я возвращаюсь по грунтовке, мне навстречу на довольно высокой скорости едет мужчина на квадроцикле. Он в пуховике, надетом поверх синего рабочего комбинезона, и в резиновых сапогах. Прямо передо мной он резко сворачивает на тропку, что ведет к соседней ферме. Шапки на голове у мужчины нет, а волосы у него такие же огненно-рыжие, каку детективщицы, — скажу больше: в лучах полуденного солнца, что исчезает за горой, они отливают оранжевым, поэтому я вполне могу предположить, что это тот самый овцевод, брат Сары С. Тут мне становится окончательно ясно, что на этой дороге двум машинам точно не разминуться, если только совсем уж не съехать на песчаную обочину или даже не дать задний ход, чтобы пропустить другого водителя.

Вдруг, пока я еду вдоль горы, оживает мой мобильник, я включаю поворотник и перемещаюсь к краю дороги, где стоит щит, на котором написано: «Пансион „Северное сияние“». Остановив машину, достаю телефон из сумки. Это опять звонит Тюра из издательства по поводу рукописи стихов. Ранее автор принял внезапное решение все переписать, поэтому публикацию сборника отложили. Теперь рукопись вновь оказалась на моем рабочем столе. «Посмотрю ее в субботу», — пообещала я две недели назад, в прошлый разговор по телефону с редактором.

— Это вопрос жизни и смерти? — добавила тогда я.

— Не то чтобы жизни и смерти, — ответила она. — Но мне бы хотелось услышать твое мнение поскорее.

Честно говоря, я с этим несколько затянула, и вот теперь она спрашивает, как продвигается чтение, и повторяет то, что говорила во время нашей последней беседы: мол, издательство интересуется моим мнением. Я выключаю мотор и выхожу из машины. На щите стрелка, указывающая на пансион, однако похоже, что в данный момент постояльцев там нет. Я поднимаю взгляд на склон горы, что высится над зданием, и в глаза бросаются последствия недавнего оползня.

— До того, как книга выйдет, — повторяет она. Я глубоко втягиваю в легкие воздух.

— То есть вы приняли решение публиковать?

— Да, книга выходит весной.

— Я немного запаздываю с вычиткой.

У подножия горы связь нестабильная, и голос редактора обрывается на середине предложения, но потом возвращается, и я слышу в трубке: Алло? Потом она сообщает, что поэт раздумывает над новым названием — «Этимология сердца», и добавляет:

— Он ничего не опускает в описании любовных отношений.

Я объясняю, что сейчас не в городе, связь плохая, но, мол, перезвоню ей. Сев в машину, завожу мотор.

— Будет лучше, если ты прочтешь это сейчас, а не когда книга уже выйдет, — слышатся в трубке слова редактора.

Рыжие полосатые котята в подарок

Центра как такового в городишке нет, но через него проходит трасса, по обеим сторонам которой стоят магазинчики. Продовольственный магазин «Катла Дис» и пекарня «Бринхильдюр» располагаются бок о бок, вблизи начальной школы. Я въезжаю в городок как раз во время перемены, и со школьного двора доносятся серебристо-звонкие детские голоса. Напротив школы — «Лавка Фьолы», магазинчик, где продаются всевозможные шоколадки и газированные напитки. Я паркуюсь у пекарни.

Вообще, это пекарня только наполовину — там есть еще отдел хозтоваров: в одном углу расположены полки со всяким рабочим инструментом и наборами винтов и шурупов. Тут же на вешалках висят спецовки. В той части, что относится к пекарне, стоят два столика и стулья — можно присесть и выпить кофе. Женщина за прилавком осведомляется, не я ли та самая лингвистка из Рейкьявика, которая приехала посмотреть дом детективщицы, и поясняет, что передо мной в пекарню заходил риелтор. Не дожидаясь ответа, она кивает, словно утверждаясь в своей догадке. Здесь же имеется пробковая доска для сообщений и объявлений. «Рыжие полосатые котята в подарок» — читаю я на написанном от руки листке, что висит возле рекламы автошколы Лены Давидсдоттир, находящейся, видимо, этажом выше. Я просматриваю объявления, и глаз цепляется за фотографию, на которой изображена белая куропатка. Под фото написано: «Требуется помощник для переписи куропаток будущей весной. Предпочтение кандидатам, готовым к длительному нахождению на открытом воздухе в непредсказуемых погодных условиях».

Внутренним коридором пекарня сообщается с продовольственным магазином «Катла Дис», в углу которого расположен филиал банка, где за стеклянной панелью стучит спицами кассирша. В глаза бросается то, что узор на ее вязанье — вскочившие на дыбы лошади — точно такой же, что и на свитерах, которые продаются в продовольственном магазине, из чего я делаю вывод, что кассирша вяжет, когда в банке нет клиентов, а потом здесь же продает свои изделия.

На противоположной стороне дороги мое внимание привлекает торговая точка, на вывеске которой знак Красного Креста. ЗАКРЫТО, мигая красными лампочками, уведомляет табличка на двери. Судя по витрине, это некий гибрид блошиного рынка, секонд-хенда и букинистического магазина. На листке, приклеенном к двери, написано, что магазин открыт по средам и принимает ВСЕ то, от чего вы хотите избавиться, например торшеры, картины с ангелами, цветочные вазы, комоды, чайные сервизы, платья и книги.

У меня в голове всплывает фраза из рукописи министра сельского хозяйства, записанная мной когда-то, поскольку она показалась мне знакомой, хотя я не могла вспомнить, где ее вычитала. Позднее меня осенило, что та же самая фраза «светящаяся табличка с красными лампочками отражалась в черном, блестящем асфальте» встретилась мне в детективе Сары С., однако издатель решил оставить ее без изменений.

Солнце висит низко и светит мне прямо в глаза, поэтому, проезжая по мосту, я снижаю скорость и включаю радио. Попадаю на середину программы и слышу, что речь идет о таинственном явлении в галактике Млечного Пути, которое случайно обнаружил один австралийский студент. Голос (предполагаю, ведущего) информирует, что некий объект испускает мощные радиоволны трижды в час с промежутками точно в восемнадцать минут и восемнадцать секунд, и даже астрофизикам неизвестно другое космическое явление, от которого исходили бы волны с такими короткими промежутками. Исключено, что эти волны генерируются разумным существом. Мужчина говорит, что объект находится в четырех тысячах световых лет от Земли; очень яркий, окружен мощным магнитным полем, и предположительно речь идет о так называемом белом карлике, то есть о последнем этапе эволюции звезды во Вселенной.

— Когда солнце достигнет финальной стадии своей эволюции, оно завершит свое существование в качестве белого карлика, а спустя длительное время — в качестве черного карлика, — поясняет мужчина.