Моя новая жизнь - Журно-Дюрей Анук

Я очень досадовала на родителей за то, что почти всю неделю их не видела, и сказала им об этом.

— Обещаю тебе, во время рождественских каникул все будет иначе! — сказала мама.

— К тому времени я напишу половину книги и стану посвободнее! — заверил меня отец.

— Я вам не верю! — ответила я. — Вы вечно заняты, что один, что другая.

Родителям это не понравилось, но тем хуже для них.

Хотя, честно говоря, мне было не так уж и скучно. Я постоянно рисовала: легкие и облегающие платья с маленькими заплатками из повторно используемой ткани (эти модели я собиралась добавить в свою будущую коллекцию «Смешение»); модели одежды для коллекции в стиле «бохо-рок», у которой пока не было названия… Я придумаю его позже, когда вернусь в Лондон и снова увижу своих новых друзей.

Еще я пыталась придумать свадебное платье, взяв за основу карнавальный костюм, в котором ходила на вечеринку к Каре. Тот же чернильно-черный цвет; намотанный на манер сари тюль; вуалька. Странно, но в итоге мой набросок показался мне отвратительным, и я все стерла. Возможно, я закончу эти эскизы, когда снова окажусь дома, в Лондоне… Честное слово, я горела желанием вернуться!

9

Холодное гнездышко

За десять дней моего отсутствия парк Хэмпстед-Хит сильно изменился. С деревьев опали листья, трава пожухла, а птицы улетели туда, где потеплее. Произошли и другие, довольно значительные перемены: витрины начали украшать гирляндами лампочек к Рождеству! В пять часов дня темнело, и все вокруг сверкало. Не стала исключением и площадь перед входом в студенческий городок, Гардения-сквер: три книжных магазина, в которых я уже не раз искала нужные книги, обросли мигающими гирляндами, и их сияние несколько скрашивало окружающую серость.

Изменилась и атмосфера в доме номер 14 по Дамбе Кресент.

Сиенна дулась из-за нескончаемой простуды.

Ами тоже ходила мрачная, по той же самой причине. У обеих имелась отдельная пачка бумажных салфеток и баночка с витамином С.

Разумеется, я тоже зачихала… и к вечеру в доме гремела нескончаемая симфония «апчхи».

Только округлившийся, лоснящийся Дидон радовался жизни пуще прежнего. За время моего пребывания в Париже Ами и Сиенна его слегка перекормили, в результате котик, кажется, вознамерившись впасть в спячку, целыми днями дремал у батареи.

А батареи были чуть теплые.

Обитательницы дома номер 14 по Дамбе Кресент тряслись от холода. Вечером температура не поднималась выше 17 °C, а просыпаясь утром, мы видели на градуснике цифру «15». Каковы причины? За неимением двойного стеклопакета ледяной воздух проникал в дом сквозь щели в оконных рамах, а паровой котел работал еле-еле. Можно было бы установить термостат на 22 °C, но Сиенна, как самая практичная и опытная, убедила нас этого не делать: это грозило нам астрономическими счетами за отопление. Лучше уж спать под двумя теплыми одеялами, в байковых пижамах, теплых свитерах и вообще одеться в несколько слоев одежды. Меня это не беспокоило: я выросла в атмосфере уютного кокона, так что быстро привыкла ходить по дому в куче одежек, как капуста. По мнению тети Кейт, эту черту характера я унаследовала от немало поколесившего по миру отца. Может, и так. Лично я думаю, что мне очень помог мой личный натуральный обогреватель: каждую ночь Дидон спал рядом со мной, свернувшись клубочком. Вот оно, счастье!

А вот Сиенна, не успев вылечиться от одной простуды, подхватывала следующую; уже несколько недель она не участвовала ни в одном кастинге и постоянно злилась. Что же до Ами, то она вообще не привыкла к зимнему климату, ведь на Тайване морозов не бывает!

В субботу, сразу после моего возвращения из Парижа, к нам собиралась нагрянуть хозяйка дома, госпожа Дадли: Сиенна вынуждена была ей позвонить. Всю неделю я была очень занята в школе, потому что мадам Бальмор наказала нам готовить эскизы, чтобы выставить их на предрождественском модном показе. Студенты первого и второго курсов представляют свои работы в рамках показа слайдов; третьекурсники шьют настоящие вещи, наполовину или полностью доделанные, которые, разумеется, продемонстрируют манекенщицы.

И Кара уже спросила меня, не согласится ли Сиенна, от которой в последнее время нет ни слуху ни духу, продемонстрировать ее шляпы.

Я как раз собиралась поговорить об этом с Сменной, и тут прибыла госпожа Юдора Дадли, дама в годах, со строгим лицом и стянутыми в пучок седыми волосами. Стоило ей взглянуть на Дидона, как я поняла: он ей отвратителен, и вообще она ненавидит кошек.

— Как давно здесь находится это животное? — спросила госпожа Дадли, садясь на диван.

Сиенна в лучших английских традициях принесла домовладелице чашку чая и уселась напротив нее, рядом с Ами (та, кажется, окаменела от ужаса). Нужно сказать, госпожа Юдора Дадли источала арктический холод.

— С самого моего приезда, мадам, — ответила я. Дидон упомянут в моем договоре аренды.

— Кто-кто?

— Дидон. Это имя моего кота.

Госпожа Дадли скорчила гримасу, всем своим видом демонстрируя отвращение.

— У меня аллергия на кошачьи волосы. Если вы хотите, чтобы наш разговор состоялся, уберите его подальше от меня, пожалуйста.

Разлегшийся у батареи Дидон едва приоткрыл глаза, когда я подняла его и отнесла в свою комнату. Тщательно прикрыв дверь, я снова спустилась на первый этаж, изрядно нервничая и уже жалея, что Сиенна позвонила госпоже Дадли.

— Я не знала, что у вас есть кот, — заявила та, стоило мне войти в гостиную.

Сиенна быстро взглянула на меня и высморкалась. Ами упорно молчала, вперив неподвижный взгляд в домовладелицу, точно пыталась навечно запомнить ее лицо.

— Он мой, — сказала я. — Но меня удивляет, что вы не в курсе… Мадам Филд, моя тетя, должна была вам об этом сказать, когда оформляла за меня договор.

— Мадам Филд? — повторила суровая дама. — О…

Внезапно ее лицо преобразилось, осветившись такой широкой улыбкой, что она казалась неискренней. Что ж, по крайней мере, это была улыбка.

— Ах, я очень хорошо помню госпожу Филд. Она держит салон красоты рядом с Оксфорд-стрит, верно?

— Да, это моя тетя, — уточнила я.

— Ваша тетя! Тогда непременно передайте ей от меня привет!

Чудеса. С каких это пор имя моей тети стало вызывать такую реакцию?

— Миссис Дадли, у нас возникла проблема с отоплением, — вступила в разговор Сиенна (говорила она «в нос»). — В доме холодно, мы постоянно простужаемся, и мне, с моей профессией, это доставляет огромные неприятности.

— Вот как? И почему же, маленькая моя? — поинтересовалась госпожа Дадли.

«Маленькая моя». Принимая во внимание рост Сиенны, такое определение ей, мягко говоря, не подходило.

— Я манекенщица. Однако в моем нынешнем состоянии просто бессмысленно звонить в агентство.

Сиенна не преувеличивала. Бледная, с кругами под глазами, Сиенна выглядела не блестяще. Она снова вышла на работу в магазин готовой одежды в Камден-таун, и это не слишком ее радовало: ей приходилось выходить из дома в восемь часов утра, а возвращалась она в шесть вечера. А по дороге туда и обратно, в метро, еще успевала делать записи для своего блога, все еще закрытого от широкой публики и даже от нас с Ами.

— Понимаю. Вам не кажется, что нужно обратиться за советом к госпоже Филд?

— К госпоже Филд? — повторила, нахмурившись, Сиенна.

— К тете мадемуазель… — уточнила домовладелица, указывая на меня. — Кажется, она очень сведуща в красоте.

— Откуда вы знаете? — озадаченно спросила я. — Вы с ней хорошо знакомы?

— Нет, но…

Глаза госпожи Дадли заблестели, как у человека, откопавшего сундук с несметными сокровищами.

— Я читала статью о ней в журнале «Пипл»! Похоже, звезды ее обожают!

— «Пипл»?! — воскликнула Сиенна. — Выходит, она знаменита! Грейс, и ты скрыла это от меня!

— Нет… Просто мы никогда не говорили о моей тете! — принялась защищаться я. — К тому же я и понятия не имела об этой статье! Так что насчет нашего отопления? — обратилась я к госпоже Дадли, возвращаясь к насущной проблеме. — Что нам делать?