Вскормленная - Бродер Мелисса

Был вечер четверга, и почти-я бодро выступала, добавив щепотку мрачного юморка в мой монолог «Жители Восточного побережья интересуются нашей погодой больше нас».

– Готова ли я эмоционально лечь под оползень? Нет. Но если он наползет на меня для быстрячка, то я не против.

Смеялись вполне прилично. Потом из публики донеслось «вуу!» Голос знакомый. Я вгляделась против света, высматривая кричавшего. Это был Джейс Эванс.

– Ага, спасибо! – сказала я, показав на него. – Я тут всю неделю буду.

Когда я сошла со сцены, он протолкался ко мне.

– Привет!

– Привет. А ты не должен сейчас быть в антиутопическом будущем, пасти стада зомби?

– Я вне камеры тоже существую.

– Я просто не ожидала тебя здесь увидеть, вот и все.

– Среди комиков мой друг Пол из Акрона.

– А, да. Тот, кто весь юмор построил на истории, как он пролюбил семейное наследство. Он считает, что я гоню товар для пешеходов.

– У тебя было реально смешно. Уж точно смешнее, чем у Пола.

– Спасибо.

Он перебирал бусины своих фальшивых четок.

– Фред Сигал? – спросила я.

– Ты про что?

– Про то, где ты это раздобыл.

– А, это. Бабушка дала мне на счастье. Она суперкатоличка. Я их никогда не снимаю.

Прямо сыплются на меня религиозные.

– Кроме тех случаев, когда моя зараза-стилистка требует, – добавил он.

– И это твоя стилистка выбирала? – Я показала на браслеты.

– Ну, нет, – гордо ответил он. – Это я и только я.

Я увидела столик, за которым сидели четыре девицы и на него глазели. Видимо, не местные, потому что даже не пытались скрыть любопытство.

Я спросила себя, тянет ли меня к нему. Нашлепка волос, к сожалению, так же сидела нашлеписто, но под ней находилась пара очень серьезных карих глаз, круглых, как на озабоченном смайлике, и обрамленных очень длинными и темными ресницами. Голос у него был тихий, слегка воркующий, и мне хотелось придвинуться ближе. Про себя отметила, что была непропорционально рада, когда он сказал, что я выступала смешно. У меня и правда что-то в груди затрепетало. Но это было не то чувство, которое появлялось при взгляде на Мириам, не тот полный желания транс, в который я впадала в ресторане от ее присутствия. Но я все равно хотела, чтобы он хотел меня. Если бы он не находил меня привлекательной, это аннулировало бы тот факт, что он смеялся на моем выступлении. Жаль, что мне этого последнего недостаточно.

– Слушай, я с голоду помираю, – сказал он. – Ты есть хочешь?

Конечно, я хотела есть. Но с этим я вскоре разберусь. Приеду домой, где меня ждут отведенные на вечер диетическое мороженое 150 калорий и 80 калорий гранолы.

– Вообще-то нет.

– Тут отличные хот-доги есть.

– Хот-доги?

– Ага. По-настоящему классные хот-доги с чили и прочим.

Я посмотрела на него – худые скулы, так небрежно воспевающие хот-доги с чили. Ему не интересно мнение собственного тела, этому от природы тощему и красивому актеру. У него броня, защищающая его от любых последствий собственного голода. У Мириам это по-другому. Последствия своего аппетита она всегда носит с собой.

– Правда хорошие? – спрашиваю я.

Глава тридцатая

– Ты себе не представляешь, как приятно куда-нибудь пойти с женщиной, которая ест, – сказал Джейс, когда мы уговорили вторую порцию хот-догов.

Я заказывала себе то же, что и он: одну с чили и сыром, другую с кетчупом, горчицей, релишем и луком. Кассирша оказалась фанаткой «Дышащих» и наши хот-доги отнесла на счет заведения. Она же и лук предложила. Тот факт, что Джейс с ней в этом согласился, убедил меня, что я ему нравлюсь только как друг. Потому что ему все равно было, чем будет пахнуть его дыхание.

– А твои знакомые женщины не едят? – удивилась я, разыгрывая полную идиотку.

– Актрисы из «Дышащих» – нет. Я думаю, они живут на лимонаде с углем.

До чего же этот мудило наивен! Он и правда думает, что среднестатистическая тетка может быть достаточно худой для телевидения и при этом есть? Когда актриса из InStyle или Marie Claire или People говорит: «Я каждый день ем жареную картошку», мы все знаем, что она врет как дышит. Интересно, что бы подумал Джейс про Мириам, если бы увидел?

– Ну, так у них работа – играть мертвых.

– Неживых, – поправил он меня.

– А что это конкретно значит?

– Ты этот сериал не смотришь?

– Смотрю, – соврала я. – Но хотелось услышать, как ты это понимаешь.

– Во как. Ладно. Но моя оценка несколько нетрадиционна.

– Тем лучше.

– Ладно. Значит, традиционно зомби – нехороший персонаж. Он вылез из могилы, он пуст, он хочет сожрать твои мозги…

– Как Франкенштейн.

– Нет, совсем не так, – возразил он очень серьезно. – Франкенштейн – не зомби. Он – монстр.

– Ага.

– А в «Дышащих» есть главная особенность, и она в том, что эти зомби, типа, в меньшей степени мертвы, чем три главных персонажа. Вроде того, что зомби – это отражение пустоты нашей культуры. И они заставляют нас от этой пустоты очнуться. Мозги нам выесть они хотят по-прежнему, но при этом они преподносят нам некий дар, потому что этой угрозой смерти делают нас куда более живыми, чем мы бывали до того. И вот эту эмоциональную реальность я и хочу передать через Лиама.

Я смотрела, как он с удовольствием доедает хот-дог, и челюсть его ходит вверх-вниз, как насос. Он, кладя в рот очередной кусок, щурился, и я подумала, не разученное ли это движение – как на уроках мастерства преподают. А сосиску, значит, использует как реквизит? Мне вдруг очень захотелось выбить ее у него из рук. Глава тридцать первая

Когда я утром проснулась, в кровати со мной лежала пицца из микроволновки, недоеденная наполовину. В животе слегка жгло, просилась кислая отрыжка. Из коробки на ночном столике я достала горсть замороженных хлопьев и забросила в рот.

Накануне, возвращаясь после хот-догов с Джейсом, я заехала в «Севен-илевен» и накупила всякой дряни. Собиралась дать себе время лишь до полуночи, чтобы все это съесть – не хотела, чтобы это переползло на следующий день. Но в 0:02 я все еще жевала, так что решила дать себе еще полных 24 часа безлимитного потребления. Может, если я буду есть сутки подряд, это меня избавит от импульса переедать.

Оставалось 18 часов 34 минуты. И все, что я хотела бы на завтрак, – мое. Еще я решила, что по дороге на работу заеду и куплю дюжину пончиков, оставив их у себя в машине. В течение дня буду незаметно бегать в гараж и постепенно съем всю дюжину. И еще коробку таких на весь офис, это всем понравится.

В «Данкинз донатс» я взяла себе в коробку два с бостонским кремом, два в шоколадной глазури, два с шоколадным кремом, один круллер, один с черникой, два в шоколадной обсыпке, один пустой и один с корицей. А для офиса просто попросила набрать ассорти, что обычно в офисе люди едят.

У окошка выдачи я успела только, давясь, заглотать из своих два с половиной пончика: черничный, круллер и крем из бостонского, который раздавила рукой и облизала ее, пока в пробках стояла. Остальное все засунула под сиденье.

Пончикам все обрадовались. Как и любая офисная еда, пошли они быстро. Остался только с розовой глазурью и кофейный. Примерно в 11:30 я пошла в кухню прихватить розовый, и когда вошла Ана, было у меня такое чувство, будто меня за мастурбацией поймали.

– Секретарша из приемной ушла только что, – сказала она. – У нее ребенок съел большой сникерс. Аллергия на арахис. Я сегодня целый день отвечаю на звонки.

Слава богу, что ее интересует смертоносный сникерс, а не мой пончик.

– Хотя бы не сверхбольшой, – говорю я. – Она бы тогда на неделю вышла из строя.

– Что-то очень модными стали все эти аллергии, – замечает она. – До 9/11 не помню, чтобы арахис кому-нибудь был во вред.

– А ко мне вчера на шоу Джейс Эванс приходил.

Я не знаю, зачем сказала, не собиралась. Но раз уж сказала, то хочется, чтобы на нее произвело впечатление.