Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

– Да. Девушка достойная, – продолжал важно Михаил Илларионович. – Из хорошей семьи, приданное приличное дают за ней, почти полмиллиона. При дворе место знатное занимает. Да ты знаком с ней. Имя то ее княжна Мария Павловна Урусова.

– Урусова? – нахмурился Иван, тут же воскресив в своей голове образ этой невзрачной, бледной, невозможно напудренной девицы с пресным характером, и высокомерным взглядом, которая не вызывала даже малейшего интереса в его существе. – Вы дядя и рассмешили меня. Что за постная и недалекая девица! Не собираюсь я жениться на ней.

– Зато отец ее богат. И сможет хорошую должность тебе при дворе выхлопотать.

– Да что Вы все про этот двор и должности, дядя! Не интересует меня это вовсе! – возмутился младший Воронцов.

– Ну не кипятись, Ванюша, – тут же занервничал граф. – Не хочешь служить при дворе, дело твое. А на счет женитьбы подумай. Я уже и с отцом Марии обо всем договорился.

– Дядя я, конечно, благодарен Вам за заботу, но это Вы все зря! Я сам решу, когда и на ком мне жениться.

– Ну как же? Княжна Урусова уж такая завидная невеста. И фрейлиной при самой императрице служит.

– Если она Вам так нравится, отчего бы Вам самому не жениться на ней дядя? Вы же вдовец.

– Мне-то? Так я уж стар. К тому же я знаю, что ей именно ты нравишься. Она сама своему батюшке об этом сказывала.

– И что из того? – безразлично пожал плечами Иван. – А она так мне вовсе нет.

– Но все же ты подумай, Ванюша.

– Дядя простите, но я более не расположен говорить об этом, – уже жестко отрезал Иван. – Эта невзрачная девица мне не нравится, и жениться на ней я не буду. И давайте более не будем обсуждать эту тему.

– Ты влюблен в кого-то другого? Так?

– С чего Вы взяли это дядя?

– Да так, – уклончиво прокряхтел Михаил Илларионович.

– Меня кто-то искал? – вмиг встрепенулся Иван, устремив поглощающий взор на дядю.

– А тебя должен был кто-то искать? – спросил, мрачнея Михаил Илларионович, ощущая в своей душе, некое подобие ревнивого чувства к своему любимому Ванюше.

– Мне так подумалось, – заметил молодой человек глухо.

– Нет. Никто не искал, – твердо отрезал старший Воронцов, боясь проговориться о том, что Катерина Пашкова уже два раза разыскивала молодого человека здесь в его доме. Михаил Илларионович опасался, что Иван, узнав об этом, попытается встретиться с Пашковой и вдруг у них все сладиться. А этого граф страсть как не хотел. – Раз ты не хочешь слышать о Марии Урусовой, то давай обсудим твою встречу с императрицей…

Санкт-Петербург, Дворец императрицы на Невском

1760 год, 8 сентября

Шальной, немного пьяный после безмерно выпитого накануне вина со своими сослуживцами, но невозможно красивый и статный Иван предстал перед императрицей в парадном зале вместе с еще тремя офицерами, представленными так же к наградам.

Елизавета Петровна вошла в залу, тяжело передвигаясь под руку с высоким кавалером. Императрица едва перешагнула свой пятидесятилетний рубеж. Они имела тучную невысокую фигуру, белые руки и была наряжена по последней моде. Сильное напудренное, нарумяненное лицо ее еще сохранило отпечаток ее былой красоты, а большие темные глаза имели моложавый блеск и выражали властную надменность.

Иван, как и другие офицеры, был одет в белую парадную форму кирасира, с красными обшлагами, светлый простой парик с косичкой и высокие ботфорты. Императрица, оставив своего кавалера, важно приблизилась к молодым людям и окинула взором застывших в натянутой позе военных. Медленно пройдясь мимо офицеров, Елизавета Петровна остановилась напротив Воронцова. Изучающим и восхищенным взглядом пройдясь по великолепной фигуре молодого человека, она властно спросила:

– Кто таков?

– Граф Иван Алексеевич Воронцов. Поручик Кирасирского полка, – прочеканил Иван и посмотрел развязным и будоражащим взглядом на стареющую государыню, которая стояла перед ним, в ярко алом платье, обсыпанном по корсажу рубинами.

– А я помню Вас, – вдруг произнесла Елизавета Петровна. – Я видела Вас ранее при дворе. Отчего же Вы так внезапно пропали друг мой? – добавила императрица уже более ласково.

– Я был вынужден срочно уехать за границу. По тайному поручению, – ответил Воронцов заговорщическим тоном.

– Неужели? Но мне казалось что Вы… – императрица замялась, вспомнив, что тогда много лет назад, ей докладывали о смерти этого эффектного молодого человека. – А хотя может это и к лучшему…

Спустя четверть часа, когда государыня поздравила молодых людей, и сама собственноручно надела каждому на мундир орден, она объявила, что аудиенция окончена. Однако когда Иван так же с товарищами направился к двери, Елизавета Петровна властно приказала:

– Иван Алексеевич, прошу Вас остаться.

Воронцов остановился и, повернувшись к императрице, прочеканил:

– Слушаюсь.

– Дорогой, ты не принесешь мне шаль, – обратилась Елизавета к своему фавориту, что послушно стоял около нее. – Что-то прохладно.

Молодой фаворит сразу же смекнул, что его почти не любезно отваживают от государственного тела. Зло, зыркнув на Ивана, фаворит Елизаветы Петровны поплелся к выходу, даже не предполагая, что более он уже не удостоится места рядом с высокой царственной особой. Когда Воронцов остался наедине с императрицей, она чуть приблизилась к нему и, окинув высокую фигуру Ивана, полным вожделения взором, ласково властно произнесла:

– Я собираюсь прогуляться по парку. Вы составите мне компанию, любезный граф?

– Буду несказанно рад Ваше Величество! – ответил Иван и подставил свой локоть императрице. Елизавета Петровна жадно схватилась за его руку, обтянутую дорогим сукном и кокетливо велела:

– Называйте меня просто Елизавета Петровна.

– Как прикажите, – ответил ей молодой человек, поклонившись ей одной головой.

Тот день стал для Ивана переломным. Сластолюбивая императрица уже на следующий день приказала своей приближенной стац-даме, проверить умения молодого графа Воронцова в интимных делах. С успехом пройдя это испытание, Иван уже через три дня посетил покои Елизаветы Петровны.

На следующее утро после любовных утех в постели государыни, Иван опустошенный и сумрачный возвращался в экипаже во дворец дяди. Мутный от выпитого вина и красный от бессонной ночи взор Воронцова безразлично взирал в окно кареты. Помпезные и серые столичные особняки влажные от ночного дождя мелькали перед его глазами. Обида и какое-то мрачное предчувствие того, что скоро он расквитается с этой неблагодарной девчонкой, снедали его. На одном из перекрестков карета чуть притормозила, пропуская другой экипаж. Внимание Ивана невольно переместилось чуть вдаль в парк Летнего сада, который простирался по этой стороне дороги. Взгляд молодого человека невольно остановился на изящной фигурке женщины в темно-голубом платье, которая гуляла под руку с коренастым господином. Взор Ивана стал напряженным и уже через миг стал взволнованным. Девушка, а так же ее спутник, были очень хорошо знакомы молодому человеку и находились всего в десятке шагов от его кареты, отделенные от дороги лишь ажурной чугунной решеткой. Воронцов тут же распахнул дверцу и гаркнул кучеру:

– Останови!

Карета остановилась по его приказу, сбоку проезжей части и молодой человек, чуть приоткрыв дверцу из мрака экипажа начал следить за Катей и господином Левашовым, которого она держала под руку. Илью Дмитриевича ему представила сама императрица лишь пару дней назад. Но Воронцов прекрасно помнил, что тогда на ярмарке девушка была именно с ним. И теперь она была в его компании. И Иван осознал, что видимо у господина Левашова с Катюшей невероятно близкие отношения, раз и теперь они вместе гуляли по Летнему саду. Мрачным ревнивым взором, Иван испепелял парочку, которая прошлась мимо него по парку. Он отчетливо отметил, что молодые люди о чем-то мило беседовали, и лицо Катюши то и дело устремлялась на Левашова, и она выглядела вполне довольной и умиротворенной. Воронцов прекрасно осознал, что этот Левашов видимо был во вкусе девушки, раз она проводила с ним свое время и казалась теперь довольной. Илья Дмитриевич, богатый знатный царедворец, кончено выглядел в глазах Катюши более выгодным женихом, чем он простой охотник, каким он предстал перед ней прошлой осенью. Чем дольше Иван смотрел на молодых людей, тем сильное в его душе поднималось недовольство. Когда парочка свернула на другую аллею и исчезла из вида, в душе Ивана уже бушевала яростная буря. Осознание того, что эта девчонка, неблагодарная и хитрая, совсем не оценила того, что он сделал для нее, а променяла его на этого господина, который был таким постным и обычным, вызвало дикий гнев и обиду в его сердце. Оскалившись им в след, Воронцов проскрежетал зубами и процедил: