Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

— Однажды на прогулке к нам подходила некая графиня Шереметьева, и они говорили с матушкой, — выпалил мальчик.

— Нет, Андрей. Я говорю о мужчинах, знакомых твоей матушки, с которыми она общается или ведет переписку.

— Извините меня, Михаил Александрович, я никаких мужчин не знаю, — пролепетал он горестно. От напряжения и бессилия, огорчившись, что не может ничего рассказать Невинскому, Андрей так расстроился, что на глазах его выступили слезы.

— Что ты? — растерялся Михаил, увидев расстройство мальчика. Подумав, что, возможно, напугал Андрея своими настойчивыми вопросами и раздражительным голосом, Невинский попытался улыбнуться, однако тревога и мрачные мысли не дали ему расслабиться, и вместо улыбки вышла хмурая гримаса. Изобразив на своем лице более доброжелательное выражение, Михаил спросил: — Андрей, ты и вправду уверен, что рядом с матушкой не видел других мужчин, знакомых тебе или нет?

— Нет, не видел.

Невинский нахмурился и начал нервно ходить по кабинету.

— Печально, что ты ничего не знаешь, — произнес Михаил задумчиво и посмотрел на мальчика, который не спускал с него заискивающих глаз.

Михаил отвернулся от Андрея и направился к резному шкафу, где стояли всевозможные экзотические вещи. Открыв один из ящиков, он извлек оттуда большую коробку конфет, сделанную в виде золотой кареты из папье-маше. Он купил для Наташи, к ее первому причастию, но сейчас решил подарить Андрею за его искреннее желание помочь, которое Невинский отчетливо заметил. Вернувшись, он протянул послушно сидящему на стуле мальчику коробку со сладостями и сказал:

— Возьми, Андрей, я дарю тебе их. Надеюсь, мы и впредь останемся друзьями.

Андрей вскочил на ноги и удивленно посмотрел на Михаила Александровича, будто не веря, что Невинский действительно хочет подарить эту великолепную, прекрасную коробку именно ему, Андрею.

— Ну что же ты, бери, — приветливо улыбнулся Невинский, практически всунув большую коробку, похожую на маленькую карету, в руки мальчика, думая о том, что надо не забыть в ближайшие дни купить конфеты для Наташи.

— Благодарю, Михаил Александрович, — пролепетал Андрей, переводя восторженный взгляд на конфеты. Еще никогда мальчик не держал в руках подобного великолепия. Он несколько раз проходил с матушкой мимо кондитерской лавки на Невском проспекте и видел, что именно там были выставлены подобные чудесные коробки с конфетами и шоколадом. Но Маша на просьбу Андрея всегда отвечала, что этот магазин слишком дорогой и сладости в нем стоят, как ее месячное жалованье, и она не может купить их мальчику.

— Ты можешь идти играть, — сказал, вновь улыбнувшись, Невинский.

Мальчик согласно кивнул и, сжимая в руках драгоценность, уже направился к двери, как вдруг Невинский окликнул его:

— Андрей, не стоит говорить матушке о нашем разговоре. Пусть это будет нашей тайной.

— Я понимаю, Михаил Александрович, наша тайна, — закивал понятливо Андрей и, улыбнувшись, выбежал из кабинета.

После ухода мальчика, лицо Невинского вновь приняло озабоченное выражение. Михаил рухнул в кресло и вновь приложил сигару ко рту. Он все думал и думал. Он боялся одного, что Маша простит Чемесова и решит выйти за него замуж. И тут решение само пришло ему в голову.

— Надо обыскать ее комнату. Возможно, есть еще письма от Григория, — пробурчал он себе под нос. — Может быть, из них мне удастся узнать больше об их отношениях. Надо проникнуть в ее спальню и обыскать комнату. Но когда?

Вновь задумавшись, Михаил начал перебирать время, когда это лучше сделать. Днем Машенька могла войти в комнату в любой момент и застать его там. Не в силах решить эту задачу, Невинский выпил пару бокалов вина, но гнетущие ревнивые думы не оставляли его ни на миг. Часы пробили ровно час пополудни, когда в кабинет услужливо заглянул Трофим и, поклонившись, сказал:

— Михаил Александрович, обед готов. Ждут только вас.

— Скажи, я не голоден, — отрывисто бросил Михаил, и тут в его голову ворвалась нужная мысль.

— Слушаюсь, — кивнул камердинер и уже хотел выйти, но Невинский окликнул его, спросив:

— Мадам Мари за столом?

— Да. И дети тоже.

— Скажешь мадам де Блон, что после обеда, едва уложит Наташу и Андрея спать, она может быть свободна до вечера. Я даю ей время до ужина.

— Слушаюсь, Михаил Александрович, — кивнул Трофим.

— И сразу же доложишь мне, когда она выйдет из дому, — добавил Невинский, прекрасно зная, что девушка непременно пойдет за покупками, потому что два раза в месяц, когда он давал ей несколько часов выходных, она ходила по лавкам. Слуга вышел из кабинета, а Михаил, наконец найдя выход, устало откинулся на спинку кресла, вновь закуривая сигару.

— Трофим, проследи, чтобы никто не помешал мне, — обращаясь к камердинеру, приказал Невинский, входя в спальню Маши и Андрея. Он знал, что мальчик теперь спит в детской вместе с его дочерью. — И надеюсь, ты будешь держать язык за зубами.

— Как прикажете, Михаил Александрович, — ответил почтительно слуга.

Войдя в комнату, Михаил огляделся. Первым, что привлекло его внимание, был секретер из карельской березы с ажурной вставкой ручной работы. Обыскав его и открыв все ящики, он не нашел ничего интересного. Он обыскал ее стол, кровать и даже шкаф с несколькими платьями, но ни писем, ни записок не нашел. Вытерев холодный пот со лба, Невинский удрученно сел на стул, лихорадочно обдумывая, что же делать дальше. И тут он вспомнил фразу одной из своих давних любовниц:

— У меня слишком много бриллиантов, чтобы хранить их в шкатулке. К тому же воры стали такими наглыми. Потому я прячу их в своем белье среди нижних рубашек, это так романтично…

Михаил вскочил на ноги и с новым порывом приблизился к комоду, стоящему в углу комнаты. Едва он открыл верхний резной ящик, как в нос ударил знакомый запах лаванды, цветочно-травяной, легкий, мягкий и одновременно свежий и прохладный. Запах, который принадлежал Маше. Он настойчиво и с каким-то сладострастием принялся перебирать ее белье, ощущая, что ему нравится это глупое занятие. Он почти сразу наткнулся на тонкий голубой чулок и, вытянув его из сложенного белья, начал внимательно рассматривать. Ему вдруг представилась Маша, именно в этих чулках, совершенно обнаженная, но далее этого образа фантазия его не пошла, так как он ощутил, что начинает возбуждаться. Выругавшись, засунул прелестный чулок обратно и сосредоточился на дальнейшем поиске.

Когда он добрался до второго ящика, где лежали нижние рубашки девушки, Невинский обнаружил нечто такое, что заинтересовало его. Холщовый сверток лежал в самом низу, на дне, и прикрыт батистовой сорочкой. Он проворно вытащил его и положил сверху на комод. Нетерпеливо развязав тесьму, он увидел несколько предметов, которые были завернуты в ткань: два закрытых золотых медальона, маленький черный мешочек и толстую книгу, вышитую цветными нитями. Михаил раскрыл маленький черный мешочек и достал оттуда серебряный кулон с огромным синим сапфиром округлой формы. Невинский уставился ошарашенным взором на камень, понимая, что, если сапфир действительно настоящий, как ему отчетливо показалось, такой большой камень стоит баснословных денег.

Однако Михаил тут же засомневался в подлинности камня, ибо не верил, что Маша, имея в руках такое сокровище, не продала его, когда сильно нуждалась, и не обеспечила себе безбедную жизнь. Он вновь покрутил кулон в руках, видя, что он очень старый, а камень все же выглядел подлинным. Нахмурившись, он решил сегодня же свозить эту драгоценность ювелиру, чтобы проверить, действительно ли девушка обладала таким сокровищем, или он просто принял побрякушку за редкостный самоцвет. Проворно сунув кулон в мешочек, он спрятал его в карман своего камзола, намереваясь в короткий срок выяснить ценность этой вещи.

Далее он раскрыл золотые медальоны. С двух изящных портретов, выполненных в одном стиле, на него смотрели мужчина и женщина. В париках, в шелковой светлой одежде, на миниатюрах были изображены молодая дама и импозантный мужчина. Отчего-то Невинский сразу же узнал их, это были Озеровы, видимо, родители Маши. Когда-то в молодости Михаил был знаком с ними и даже пару раз бывал на балу в их доме. Захлопнув миниатюрные портреты, Михаил осознал, что Чемесов говорил правду, и Машенька действительно из русской, знатной дворянской семьи.