Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Николай стоял рядом с отцом. Он постоянно крутил головой и переминался с ноги на ногу. Было видно, что юноше скучно. И Маша в душе жалела его, так как знала, что для юноши нет ничего ужаснее, чем стоять на одном месте. Он был слишком подвижным. Однако, находясь рядом с отцом, сдерживал себя, боясь вызвать неудовольствие Михаила Александровича.

В какой-то момент Маша посмотрела на девочку, которая держалась за ее руку, и увидела, что личико Наташи очень бледно. Наклонившись к малышке, молодая женщина шепотом спросила:

— Наташенька, тебе нехорошо?

— Я устала, — захныкала девочка.

— Уже скоро. Сейчас будет причастие, а после крест поцелуем — и тогда домой, милая. Потерпи.

В этот момент Невинский, заслышав шум за спиной, обернулся и недовольно взглянул на гувернантку и дочь. Увидев его бьющий, осуждающий взгляд Маша испуганно взглянула на него.

— Наташа устала. Можно ей посидеть? — спросила она тихо у Михаила.

Невинский сузил глаза и, строго посмотрев сначала на девочку, а затем на Машу, отрезал:

— Нет.

— Но Михаил Александрович…

— Прекратите разговаривать! — перебил он неучтиво и отвернулся.

Бросив в спину Михаила Александровича осуждающий и неприязненный взор, Маша, вздохнув, вновь посмотрела на малышку. У Наташи на глазах выступили слезы. Но ослушаться отца она боялась. Она ласково прижала девочку к себе и прошептала:

— Обопрись на меня, милая, тебе будет легче стоять.

Девочка прижалась к молодой женщине, обхватив стан гувернантки маленькими ручками.

Вскоре служба закончилась, и Михаил Александрович с сыном поспешили на улицу. Маша замешкалась в церкви с Наташей. Девочка пожаловалась, что у нее болит ножка. Сняв легкую туфельку и чулок девочки, молодая женщина увидела мозоль, которая причиняла ей боль. Она положила в туфельку малышки свой тонкий кружевной платок, дабы смягчить боль. И вновь надела девочке чулочек и туфельку. Когда они вышли на улицу, Невинский и Николай находились уже за воротами церкви. Едва с детьми приблизилась к карете, Михаил окатил ее недовольным взглядом и сухо заметил:

— Отчего так долго? Неужели нельзя побыстрее выйти?

— Простите, — прошептала она и опустила глаза, помогая девочке сесть в карету. Затем она взобралась на высокую ступеньку сама и отметила про себя, что Невинский не подал ей руки, как и поутру, когда они ехали в церковь. Еще раз подумав, что Михаил Александрович явно до сих пор зол на нее, она села с Наташей. Андрей занял место рядом. А Невинский с сыном уселись напротив.

Карета тронулась, и Маша невольно скользнула взглядом по Невинскому. Она заметила, что он настойчиво смотрит на ее волосы. Вспомнив, что не сняла легкую кружевную черную шаль с головы, она засуетилась, стянув с волос покров. Тут же тонкий локон выпал из ее простой прически, и она быстро заправила его за ушко. Сложив аккуратно легкую ткань, молода женщина положила ее к себе на колени. Она чувствовала, что Невинский все еще напряженно смотрит на нее. Подняв глаза, Маша увидела, что его глаза сузились и превратились в щелочки. Заметив, что молодая женщина поймала его настойчивый взгляд, он демонстративно отвернулся в сторону.

Спустя некоторое время Михаил Александрович строго посмотрел на Наташу и менторским тоном заметил:

— Наташа, ты вела себя непозволительно! В доме Божьем должно стоять. Служба не такая долгая, чтоб устать.

Видя, что у девочки опять выступили на глазах слезы от строгих слов отца, Маша попыталась возразить:

— Михаил Александрович, Наташа еще слишком мала, чтобы…

— Я не с вами разговариваю, мадам! — прогрохотал Невинский и окатил молодую женщину злым взглядом. — Это вы распустили девочку! Вы что же, хотите сделать из нее изнеженное и немощное создание, подобно вам?

— Вовсе нет, — начала она. Но решила замолчать, поскольку увидела, что лицо его побагровело. Она поняла, что он опять не в духе и вряд ли способен выслушать ее доводы. Маша опустила глаза и начала нервно теребить подол синего платья.

Невинский прошелся взглядом по бледному лицу гувернантки, по ее опущенным густым ресницам и надолго задержался на ее соблазнительной полной верхней губке. Прокашлявшись, он вновь посмотрел на дочь.

— Впредь, я думаю, ты будешь вести себя в храме достойно, Натали. Иначе мне придется тебя наказать.

Маша поджала губы и напряглась. Однако не осмелилась поднять взгляд на Невинского. Она понимала, что он неправ. К чему он так строг к детям? Отчего так непреклонен? Ведь нельзя постоянно приказывать и поучать их. Детям нужна его любовь, а не безмерная жесткость. Но она опасалась сказать Невинскому это. Последние дни он игнорировал ее. Смотрел недовольно и осуждающе. Те несколько фраз, которые она услышала от него за это время, были оскорбительными. И она боялась вызвать у него еще большее неудовольствие своими словами.

Всю оставшуюся дорогу до поместья она думала лишь о том, что сегодня первое воскресенье месяца. В этот день она обычно получала свое небольшое жалованье за две недели в размере двенадцати рублей. И Маша знала, что надо собраться с духом и все-таки осмелиться после обеда пойти в кабинет Михаила Александровича за своими деньгами. Она боялась этого, но все же должна была это сделать. Ведь она обещала Андрею купить красивую коробку шоколадных конфет в лавке купца Волошина и новые ботинки. А ей самой уже давно были нужны чулки.

Как Маша и предполагала, все пошло не так с самого начала. Почти час она тихо стояла в коридоре у кабинета, ожидая, когда же Невинский сможет принять ее. Захар Нилович, секретарь Невинского, не пустил ее сразу в кабинет, заявив, что господин очень занят. Весь этот долгий час Маша, нервно дрожащая, подбирала в мыслях нужные слова для разговора, комкая в пальцах платок. Когда же Невинский наконец соизволил пригласить ее в кабинет, она осторожно открыла дверь и медленно вошла.

Он сидел за столом и писал. Эта картина напомнила ей другую, ту, когда она, впервые, появилась в его кабинете, чтобы просить места. Маша замерла у двери, не решаясь пройти. Он не сразу поднял на нее глаза, ощущая свое превосходство и тем самым в который раз показывая ей, что он хозяин, а она всего лишь прислуга в его доме. Спустя некоторое время он оторвался от письма и поднял на нее серебристый взор.

— Так что вы хотели от меня? — спросил Невинский неучтиво, обжигая ее колючим взглядом.

Маша напряглась и, твердо посмотрев на его неприветливое лицо, произнесла:

— Сегодня первое воскресенье месяца. Я пришла за своим жалованьем.

Невинский сделал вид, что удивился ее словам, и откинулся в кресле.

— И вправду. Совсем позабыл об этом, — пожал он плечами. Ни один жест не выдавал в нем волнения. Уже некоторое время Михаил жил в предвкушении этого дня. Он желал отомстить, унизить ее. Он множество раз прокручивал этот разговор с Мари в мыслях, подбирая наиболее болезненные для нее слова. Предчувствовал, что нынче она с лихвой получит за свое дерзкое поведение. Он сделал приглашающий жест, и девушка послушно прошла и села в кресло напротив. Он нарочито медленно раскрыл расходную книгу и стал якобы читать.

— Ну-с, так. Я должен заплатить вам за службу одиннадцать рублей, — начал он свою речь, опустив глаза в написанное.

— Двенадцать, — почтительно поправила его Маша, напряженно глядя в его лицо.

— Неужели? А у меня записано, что ваше жалованье составляет ровно двадцать два рубля. — Он прекрасно знал, что платит ей двадцать четыре. Но сейчас сделал вид, что забыл об этом. — Так вот, половина от этого будет одиннадцать, — он поднял на нее глаза и указал пальцем в книгу. — Однако у меня записано, что неделю назад Наташа разбила фарфоровую чашку.

— Она сделала это нечаянно.

— Отчего же вы не проследили за нею? — перебил ее жестко Михаил. — Так вот, из вашего жалованья я вычитаю три рубля, ибо сервиз китайский, по сотне рублей за дюжину. Далее, Николай за месяц порвал две пары панталон, еще минус семь рублей. К тому же вы постоянно позволяете себе спорить со мной, потому ваша неучтивость заслуживает штрафа по меньшей мере в шесть рублей. В итоге у меня получается, что в этом месяце вы должны мне еще пять рублей. Эти деньги я вычту из вашего следующего жалованья.