Антология исторических приключений-5. Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Лыжина Светлана

Чувствуя, что ее сердце стучит, словно у зайца, и ощущая себя застигнутой за дурным занятием, Маша испуганно закрыла окно и задернула занавесь. Затем, задрожав и потушив свечи в Наташиной комнате, она бегом направилась к себе в спальню, чувствуя неловкость и смущение оттого, что Невинский видел, как она следит за празднеством из окна.

Маша направилась по пустынному коридору, но предварительно решила зайти в комнату к Николаю. Легко отворив дверь, молодая женщина ступила в комнату юноши, но никого там не обнаружила. Она поняла, что резвый и непослушный мальчик, которого она отправила спать час назад, слонялся где-то по дому вместо того, чтобы лежать в постели. Прошептав одними губами недовольство, она вновь вышла из комнаты Николая и устремилась к боковой лестнице, направляясь в сторону кухни, чтобы не встречаться с гостями. Она намеревалась немедленно найти Николая и, зная о его любви к лакомствам, могла с точностью предположить, что он, наверное, на кухне, как обычно, ест тайком пирожные.

Быстро спустившись вниз, Маша прошлась в сторону кухни, но Николая не нашла. Решив все же отыскать непослушного мальчика, она направилась по ярко освещенному коридору в сторону гостиных, где гремела музыка, не обращая внимания на многочисленных гостей, которые не удостаивали ее взглядом или смотрели с презрением. Она едва подошла к зале, из которой слышалась музыка, как оттуда ей навстречу выплыла Амалия Николаевна. Уварова остановилась, заметив недалеко от себя Машу в темно-сером простом платье служащей и нахмурилась. Взгляд Амалии, презрительный, подозрительный и неприятный, прошелся по стройной высокой фигурке Маши, и она, наморщив носик, поджала пухлые губы и прошествовала мимо молодой женщины, обмахиваясь веером. Маша вздохнула и медленно вошла в зал, не заметив, что Уварова обернулась ей вслед и еще раз неодобрительно осмотрела.

Как Маша и предполагала, Николай стоял у одного из столов и не только поглощал пирожные, но и запивал их из высокого фужера шампанским. Она мгновенно приблизилась к юноше, следуя по краю гостиной, чтобы ее не заметили гости, и прошептала:

— Немедленно возвращайтесь в спальню, Николай, пока я не позвала вашего отца…

Николай едва не поперхнулся шампанским, услышав громкий шепот Маши за спиной, и тут же выронил из руки пирожное. Он поставил фужер с шампанским на стол:

— Ну и зовите! — выпалил он с вызовом.

Все же под строгим взором Маши он, опустив плечи, направился прочь из гостиной. Молодая женщина последовала за ним, не обращая внимания на заинтересованные взоры гостей. Едва они вышли в парадную, Николай резко обернулся и зло произнес:

— Хватит меня опекать, словно я маленький!

— Вам еще нет и четырнадцати, Николай, — заметила Маша тихо, стараясь, чтобы их разговор не услышали. — И пить шампанское в вашем возрасте опасно.

— Как же! — набычился юноша и, недовольно зыркнув на гувернантку, побежал вверх по лестнице на второй этаж. Маша последовала за ним и, удостоверившись, что Николай ушел в спальню, направилась в сторону своей комнаты.

На следующее утро за завтраком Маша чувствовала себя неуютно и скованно, поскольку Невинский то и дело бросал на молодую женщину долгие напряженные взоры, смущая ее. Она же нервно вспоминала, что Михаил Александрович видел ее в окне накануне и в данный момент, видимо, считал глупой гусыней, которая тайком следила за приглашенными гостями. Все ее мрачные догадки разрешились разом, когда Невинский неожиданно произнес:

— Вам понравился вчерашний прием, Мари?

Едва не выронив из рук фарфоровую чашку с чаем, Машенька невольно подняла на него глаза, промямлив:

— Но я не была там…

— Однако вы следили за всем из окна детской довольно долго. Если не ошибаюсь, около получаса…

Маша напряглась, чувствуя, что от стыда готова провалиться под землю. Михаил Александрович смотрел на нее строгим взором инквизитора, и ей стало не по себе. Она молчала, опустив в тарелку глаза, ощущая неприятную дрожь, которая охватила тело.

— Наташеньке мешала музыка, и я просто закрывала окно, — заметила она, вновь решившись поднять на него взор и выдерживая силу его взгляда.

— Я так и понял, — хитро заметил Невинский, и его взор, направленный на Машу, стал пронизывающим. — Раз вам интересны балы, Мари, — продолжал он уже по-доброму. — Вы с детьми могли бы посещать их. Послезавтра, насколько вы знаете, мы устраиваем бал-маскарад в честь именин Николая. Вы можете присутствовать на нем, мадам, конечно же, вместе с Николаем и Натали. Заодно и проследите, чтобы дети вели себя достойно. Но только недолго. В десять вы должны уложить их спать.

У Маши от нервного смущения заалели щеки, и она, не в силах произнести хоть слово, вновь опустила глаза.

— Я не слышу вашего ответа, — недовольно поинтересовался Невинский.

Посмотрев на него, Маша сглотнула ком в горле и ответила:

— Мы спустимся вниз ненадолго, потому что Наташа еще вчера хотела посмотреть на красивых дам.

— О, папА! Он просто сказочный! — воскликнул Николай, горящими от радости глазами изучая великолепного английского жеребца караковой масти. — Можно я на него сяду?

— Конечно, — кивнул Михаил Александрович, который стоял недалеко от сына. — Отныне он твой.

Жеребец, видимо, довольный тем, что его разглядывают несколько пар заинтересованных глаз, важно переминался с ноги на ногу, фыркая и пытаясь вырвать уздечку из рук конюха Ивана, который держал его спереди. Тут же появилось седло, услужливо поданное Фомой, вторым конюхом, и Николай, еле дождавшись, пока холоп затянет подпругу, проворно попытался вскочить в седло. Но ему удалось это только со второго раза. Едва конь почувствовал на своей спине седока, он заржал и чуть приподнял передние ноги. Николай натянул поводья, пытаясь удержаться в седле, и сжал ногами бока животного.

— Осторожнее! — воскликнула Маша, следя за всей этой картиной напряженным озабоченным взглядом. Она стояла рядом с Невинским, держа за руку Наташу, которая все порывалась подойти к жеребцу, подаренному юноше. Сегодня был четырнадцатый день рождения Николая. И сразу же после завтрака Михаил Александрович пригласил всех на двор, заявив, что на улице Николая ожидал подарок.

Маша разбиралась в лошадях еще с детства. Ее покойный отец, Кирилл Петрович, разводил одно время породистых скакунов и еще с малолетства привил своей дочери любовь к этим великолепным статным животным. И Маша, едва пробежавшись восхищенным взглядом по мускулистой груди и тонким ногам жеребца, сразу же отметила, что конь не просто хорош, а великолепен. Он явно стоил целого состояния, и молодая женщина подумала, что Невинский зря подарил юноше столь дорогой подарок, который мог избаловать его.

— Отец, он не слушает меня! — воскликнул Николай, когда жеребец начал подпрыгивать под ним, подкидывая зад, и едва не сбросил именинника со спины на землю.

— Покажи ему, что ты сильнее! — посоветовал Михаил Александрович, прищурившись. Николай натянул сильнее поводья и сжал ногами бока жеребца. Это совсем не понравилось ретивому животному, и жеребец недовольно и громко заржал, лягая воздух.

Беспокоясь за Николая, который мог не удержаться и вылететь из седла, Маша, наконец, отбросив стеснение, решилась на довольно смелый шаг, в глубине души все же опасаясь вызвать неудовольствие со стороны Невинского.

— Ласково! Поговорите с ним! Наклонись к его ушам! — посоветовав, воскликнула Маша. Николай стрельнул на нее глазами и кивнул. Он с силой сжал поводя и одновременно заговорил с непокорным жеребцом. Ласково, почти шепотом. Конь чуть успокоился от слов Николая, который продолжал упорно что-то шептать. Через некоторое время тот, удивив всех, остановился и покорно поднял голову, прекратив вырывать поводья. Увидев это, Маша довольно улыбнулась, ведь ее совет помог юноше, и вздохнула с облегчением. Она не сразу почувствовала, что Михаил Александрович смотрит на нее. Лишь спустя минуту она обернулась к Невинскому и увидела его пораженный и удивленный взгляд, направленный на нее.