Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Не уверен, что мы многого добьемся, используя здесь двенадцатифунтовые, сэр, — сказал Филдинг, — разве что нанесем еще больше урона этим деревьям.

Маклин кивнул, затем прошел несколько шагов на запад, чтобы взглянуть на вражеские корабли. Он был поражен тем фактом, что американцы до сих пор не предприняли никаких шагов для атаки. Он ожидал, что мятежные военные корабли окажутся у входа в гавань, присоединив свой огонь к новой батарее, и что мятежная пехота уже будет его штурмовать, но флот мирно стоял на якоре под солнцем. Он видел одежду, развешанную для просушки на веревках, натянутых между мачтами транспортов.

— Меня беспокоит, — сказал он Филдингу, — что если мы поставим здесь двенадцатифунтовые пушки, у нас не будет времени их убрать, когда враг атакует.

— Без упряжек лошадей, — согласился Филдинг, — не будет.

— Мне так не хватает моих лошадей, — мягко произнес Маклин. Он снял свою шляпу и с сожалением посмотрел на внутреннюю кожаную ленту, которая уже начала расходиться. Его седые волосы взметнулись от внезапного порыва ветра. — Что ж, — сказал он, — смею сказать, мы можем позволить себе потерять три шестифунтовых орудия, но я не смирюсь с потерей ни одного двенадцатифунтового. — Маклин обернулся и посмотрел на дым, окутывающий Кросс-Айленд, затем аккуратно водрузил шляпу на место. — Оставьте двенадцатифунтовые в форте, — решил он, — и благодарю вас, капитан.

Он обернулся на громкие шаги среди деревьев. К генералу бежал лейтенант Каффре, «гамильтоновец».

— Боюсь, меня ждут опять плохие новости, — сказал Маклин.

Каффре, гибкий и энергичный молодой человек, тяжело дыша, остановился перед Маклином.

— Мятежники высадили людей к северу от перешейка, сэр.

— Вот как! Они наступают?

Каффре покачал головой.

— Мы видели около шестидесяти человек в лодках, сэр. Они высадились вне поля зрения, сэр, но они в лесу за болотом.

— Всего шестьдесят человек?

— Это все, что мы видели, сэр.

— Майор Данлоп извещен?

— Он послал меня сказать вам, сэр.

— Дьявол действует таинственными путями, — сказал Маклин. — Они пытаются заставить нас смотреть на север, пока атакуют здесь? Или это авангард его настоящей атаки? — Он улыбнулся запыхавшемуся Каффре, которого считал одним из своих лучших молодых офицеров. — Придется подождать и посмотреть, но натиск должен начаться скоро. Что ж, я возвращаюсь в форт, а вы, Каффре, передайте майору Данлопу, что я усилю его пикет на перешейке.

На борту шлюпов матросы готовились бросить якоря на новой позиции. Орудия на Кросс-Айленде все еще молотили по «Наутилусу», где люди истекали кровью и умирали. К северу от перешейка мятежники начали возводить земляное укрепление, откуда пушки могли бы контролировать путь отхода красномундирников из Маджабигвадуса. Был вторник, 27 июля, и кольцо вокруг форта Георга смыкалось все плотнее.

* * *

— Полагаю, я могу с большой уверенностью заявить, — обратился Ловелл к Военному совету в каюте коммодора на борту «Уоррена», — что мы свершили блистательные дела! Благородные дела! — Генерал был в самом благодушном настроении, улыбаясь людям, столпившимся вокруг стола и вдоль стен каюты. — Теперь мы должны перейти к осуществлению наших более крупных замыслов. Мы должны пленить, убить и уничтожить тирана!

Некоторое время Совет предавался приятному созерцанию захвата Кросс-Айленда, победы, которая, несомненно, предвещала еще больший триумф на северной стороне гавани. Похвалы были возданы морским пехотинцам в лице капитана Уэлча, который ничего не сказал, а лишь стоял за стулом Солтонстолла с мрачным видом. Коммодор, также молчавший, казалось, скучал. Раз или два он соизволил склонить голову, когда Ловелл обращался к нему с вопросом, но по большей части казался отстраненным от обсуждаемых дел. Казалось, что его нисколько не смутила петиция, направленная ему тридцатью двумя офицерами с мятежных военных кораблей, которые почтительно просили коммодора без дальнейших проволочек уничтожить или захватить три британских шлюпа. Письмо было составлено в самых вежливых выражениях, но никакая учтивость не могла скрыть того, что петиция была острой критикой командования Солтонстолла. Почти все, кто подписал это письмо, находились в каюте, но Солтонстолл демонстративно их игнорировал.

— Полагаю, джентльмены, мы согласны с тем, что должны предпринять штурм в ближайшее время? — спросил Ловелл.

Голоса пробормотали согласие.

— Сегодня ночью, — властно предложил Джордж Литтл, первый лейтенант «Хазарда». — Выдвинемся сегодня ночью.

— Если слишком долго ждать, — сказал полковник Джонатан Митчелл, командир ополчения округа Камберленд, — то они достроят свой проклятый форт. Чем скорее мы атакуем, тем скорее вернемся домой.

— Если слишком долго ждать, — предупредил Джордж Литтл, — то дождёмся того момента, как вверх по реке придут британские подкрепления. — Он указал на широкие кормовые окна каюты. Отлив развернул «Уоррен» на якорном канате, и теперь окна выходили на юго-запад. Там садилось солнце, расписывая воды залива Пенобскот змеящимися узорами красного и золотого.

— Давайте не будем предвосхищать такие события, — сказал Ловелл.

Уодсворт считал, что такие события стоило предвосхищать, особенно если это могло ускорить выполнение текущей задачи.

— Я бы предложил, сэр, — горячо сказал он, — предпринять штурм сегодня ночью.

— Сегодня ночью? — Ловелл уставился на своего заместителя.

— У нас полнолуние, — сказал Уодсворт, — и при небольшой удаче враг будет невнимателен. Да, сэр, сегодня ночью.

Одобрительный гул пронесся по каюте.

— И сколько людей вы могли бы выделить для такой атаки? — раздался резкий голос, и Уодсворт увидел, что вопрос задал полковник Ревир.

Уодсворт счел вопрос дерзким. Не дело Ревира было знать, сколько пехоты можно высадить, но Соломон Ловелл, казалось, не обеспокоился этим грубым требованием.

— Мы можем высадить восемьсот человек, — сказал генерал, и Ревир кивнул, словно удовлетворенный ответом.

— А сколько людей может высадить артиллерийский обоз? — потребовал ответа Уодсворт.

Ревир вздрогнул, словно вопрос его оскорбил.

— Восемьдесят человек, не считая офицеров, — с обидой ответил он.

— И смею надеяться, — Уодсворт сам удивился вызывающим ноткам в своем голосе, — что на сей раз боеприпасы подойдут к орудиям?

Ревира словно ударили по лицу. Он уставился на Уодсворта, его рот открылся и закрылся, затем он выпрямился, словно собираясь разразиться яростным ответом, но вмешался полковник Митчелл.

— Ближе к делу, — сказал Митчелл, — с каким количеством вражеских солдат мы можем столкнуться?

Уильям Тодд, который тоже ощетинился на вмешательство Ревира, собирался было выдать свою обычную завышенную оценку, но Пелег Уодсворт жестом заставил его замолчать.

— Я долго и обстоятельно говорил с юным Флетчером, — сказал Уодсворт, — и его сведения представляют собой не догадки и не прикидки, а информацию, полученную напрямую от вражеского казначея. — Он помолчал, обводя взглядом стол. — Я убежден, что британцы могут выставить не более семисот пехотинцев.

Кто-то негромко присвистнул от удивления. Другие посмотрели с сомнением.

— Вы уверены в этих цифрах? — скептически спросил майор Тодд.

— Абсолютно уверен, — твердо сказал Уодсворт.

— У них есть и артиллеристы, — предупредил Ловелл.

— И у них есть королевские морпехи, — донеслось с края каюты от одного из корабельных капитанов.

— У нас морпехи лучше, — настоял капитан Уэлч.

Коммодор Солтонстолл встрепенулся, его взгляд безразлично скользнул по столу, словно он был слегка удивлен, очутившись в такой компании.

— Мы выделим ополчению двести двадцать семь морпехов, — сказал он.

— Это великолепно, — произнес Ловелл, пытаясь разжечь пыл Совета, — поистине великолепно!

Он откинулся на спинку стула, широко расставил кулаки на столе и просиял, глядя на собравшихся.

— Итак, джентльмены, у нас есть предложение! И оно состоит в том, чтобы атаковать этой ночью всеми нашими сухопутными силами. Позвольте мне вынести вопрос на голосование Совета, и, может быть, мы примем решение единодушным одобрением? Итак, джентльмены, вопрос таков: считаете ли вы силы, коими мы располагаем, достаточными для атаки на врага?