В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден

      О, теперь, вероятно, моя очередь извиняться.

      - Прости. И за то, что я, э-э, пнул тебя. Я услышал ее крик и...

      Он поднимает руку.

      - Понимаю. Родительский инстинкт. Я отношусь к Чейзу так же, хотя он даже не мой.

      Я склоняю голову.

      - О, ух ты, прозвучало так, будто я его похитил, да? Он сын моего брата. Я присматриваю за ним. Честно. Чейз, скажи ему, что я твой дядя.

      Чейз улыбается мне.

      - Он мой дядя. Ему нравятся мальчики, а не девочки, но мама с папой говорят, что это нормально, потому что мальчикам позволено любить мальчиков, а девочкам - девочек.

      Лирик скрывает его лицо.

      - Слишком много информации, Чейз.

      Вот это поворот.

      - Я думаю, целоваться неприлично, - добавляет Чейз. - Мальчику или девочке.

      Я пытаюсь не рассмеяться, но у меня не получается.

      - Хочешь поиграть? - спрашивает Кейли Чейза.

      Мой смех затихает.

      - Кейли, - зову я ее вслед, но они оба уже поднимаются на следующий уровень туннелей.

      - О, вот бы снова стать ребенком, - говорит Лирик. - Быстро прощать и заводить друзей.

      - Знаешь, какой хороший способ завести друзей? Не стоит говорить, что люди - отстой, для начала.

      Его рот приоткрывается, затем снова закрывается. Думаю, он не может понять, шучу я или говорю серьезно.

      Хочу помучить его еще больше, но если сделаю это, то, вероятно, появится статья о том, как я груб и плохо обращаюсь с людьми. Все, что угодно, лишь бы была статья.

       - Я прикалываюсь над тобой, чувак, - говорю я. - Ну, типа того. На самом деле я не обижаюсь, но все равно высказываю здравую мысль. Распространяй любовь, а не ненависть.

      - У меня есть оправдание, клянусь.

      - Может, расскажешь об этом после того, как угостишь меня кофе? Не знаю, сколько еще смогу здесь так стоять. - Я потираю шею.

      - Договорились. Хочешь пойти первым или это сделать мне?

      Я отхожу в сторону и жестом приглашаю его идти.

      - Конечно.

      Он проходит мимо, и, естественно, мой взгляд прикован к его заднице, обтянутой джинсами.

      Черт.

      Мы спускаемся вместе, но когда возвращаемся на первый этаж, вижу, как сотрудница убирает кофе, что я разлил.

      Я натягиваю кепку пониже, стараясь как можно лучше прикрыть глаза и лицо.

      - Я должен…

      Лирик сжимает мне бицепс, чтобы остановить, и это движение кажется естественным и совершенно иным, чем когда так делают фанаты, пытаясь привлечь мое внимание.

      Мы смотрим друг другу в глаза.

      - Она узнает тебя, как только увидит твое лицо. Позволь мне. - Он подходит к официантке. - Извините за это. Мы услышали крики детей и подумали, что у них могут быть неприятности. Дайте-ка я уберу.

      Она отмахивается от него и, улыбаясь, говорит, что все в порядке.

      - Я принесу вам что-нибудь взамен.

      - Спасибо. - Лицо Лирика, когда он улыбается, такое... нет слов описать.

       Брось это, Райдер. Перестань пялиться на симпатичного парня.

      Официантка так же очарована его улыбкой, как и я, потому что уходя, краснеет.

      Лирик присоединяется ко мне за столиком.

      - Итак, извини. Снова. За то, что сказал, что ты отстой.

      Я смеюсь.

      - Эй, это не ложь.

      Его глаза слегка расширяются, и тогда я понимаю, что сказал. В любом случае, это правда, но не совсем общеизвестная.

      - У нас не было большой творческой свободы в «Одиннадцать», - поясняю я. - Я, наверное, ненавижу эти песни так же сильно, как и ты.

      - Разве не вы с Харли написали многие песни?

      Я откидываюсь на спинку стула.

      - Не фанат, да? Большинство людей не знают, кто что написал.

      - Я, э-э, ну, я окончил Монтебелло. Изучал музыку. Вот так и узнал, что вы писали песни.

       - А-а. Что ж, несмотря на то, что мы написали эти песни, мы написали то, что нам сказали. Лейбл хотел бессмысленного дерьма, и мы выдали его, потому что у нас не было особого выбора. Ты поймешь это, как только подпишешь с кем-нибудь контракт.

      - Откуда ты знаешь, что я пытаюсь подписать контракт?

      - Ты ходил в «Почти знаменит». Это многое говорит о тебе.

      Монтебелло - частный колледж с одной из самых конкурентоспособных программ в области исполнительского искусства в стране. Его называют «Почти знаменит», потому что поступление в него - почти гарантия, что вы добьетесь успеха в Лос-Анджелесе. Там побывало много звезд, и я мог сказать, что этот парень был артистом, просто взглянув на него. Совершенно ясно.

      - И что же? - спрашивает он.

      - Ну, во-первых - Лирик. Должно быть, это сценический псевдоним.

      Он морщится.

      - Клянусь Богом, это мое настоящее имя.

      - Реально?

      - Без балды. Моего брата зовут Аккорд, а сестру Мелоди.

      Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

      - Не сдерживайся. Никто из моих друзей детства никогда этого не делал. Но, эй, мне это на руку. Вполне подходит для музыканта.

      - Верно. Очень востребовано. Я так понимаю, вся ваша семья музыкальная?

      Лирик отводит взгляд.

      - Не вся. Мама ненавидит музыку. Корд занимается правом в индустрии развлечений, похоже, но не исполнитель.

      - Как твоя мама может ненавидеть музыку? Она зомби? Она зомби, да?

      Лирик смеется.

      - Иногда сам удивляюсь, но нет. Мама хотела, чтобы у меня была более практичная карьера, поэтому я получил двойное образование в Монтебелло. Музыка и раннее образование. И вот так я оказался бесплатной няней своего племянника, пока хожу на прослушивание за прослушиванием, и все мне отказывают.