В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ (ЛП) - Финли Иден

      И он привлекательный. У него гладкая кожа и лишь небольшая щетина на подбородке и скулах.

      Хочу и дальше пялиться на него, но, в конце концов, он посмотрит в мою сторону, и тогда я буду в полной заднице. И не в том смысле, о котором сейчас мечтаю.

      Я скучаю по сексу. Если так можно сказать о, случающемся только раз в пять лет, сексе.

       Оглушительный визг заполняет пространство, и я без сомнения знаю, что это моя дочь.

      Другой ребенок кричит:

      - Стой!

      Не знаю, поставил ли я свой кофе на стол или уронил его, но все, о чем думаю, взбегая по лестнице и входя в туннели, это о Кейли.

      Кто-то взбирается позади меня, и я мог случайно ударить его ногой по лицу, а может и нет.

      Упс.

      Оборачиваюсь, убедиться, что это не ребенок и я не причинил ему вреда, но все, что вижу - смотрящие на меня карие глаза претенциозного придурка, поэтому продолжаю карабкаться.

      Извинюсь, когда он скажет мне, что я на самом деле не отстой. Моя награда за зрелость должна быть присуждена со дня на день.

      Не уверен, что ожидаю увидеть - мысли обращаются к наихудшему сценарию, например, к тому, что моя дочь истекает кровью или у нее сломана кость, - но когда добираюсь до ровной поверхности в первому ряду туннелей, то обнаруживаю поразительное, сбивающее с толку и немного смешное зрелище.

      Но я не могу рассмеяться. Если я это сделаю, моя дочь сочтет такое поведение приемлемым.

      Она встала ногой на мальчика, который напевал песенку из репертуара «Одиннадцать», а он лежит на полу.

      Я протискиваюсь через выход из туннеля и встаю, хотя потолок примерно на шесть дюймов короче, чем нужно. Я ударяюсь головой, но не обращаю внимания на боль и вытягиваю шею, чтобы как следует поместиться.

      - Кейли Маргарет Кеннеди. Отпусти этого мальчика. - Мой голос звучит так твердо, как никогда в жизни, поэтому она немедленно подчиняется.

      - Но…

      - Никаких «но». Попроси прощения.

      Позади меня отец мальчика поднимается на ноги.

      Он моего роста, так что, вставая, бьется головой о крышу, как и я.

      - Ох, мать…перевернула ф…фуру. - Он смотрит на детей. - Чейз, что случилось?

      - Она меня пнула! - кричит мальчик.

      Кейли смотрит на меня большими, круглыми, зелеными глазами, которые наполняются слезами, потому что она знает - у нее неприятности.

      - Он загородил мне дорогу. И ты сказал, что если кто-то сделает мне больно, я должна постоять за себя.

      Я опускаюсь на колени, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

      - Милая, я имел в виду, если кто-то укусит тебя в школе. Или ударит. Никогда не стоит кого-то пинать. Ты же знаешь.

      - Чейз, ты в порядке? - спрашивает отец мальчика.

      Я поворачиваюсь к нему лицом.

      - Эй, чувак, мне так жаль. Она только учится общаться с другими детьми. Возможно, у нее еще не все получается.

      И после почти пяти лет родительских обязанностей я начинаю думать, что ни хрена не понимаю, что делаю.

      Парень не отвечает, но его глаза расширяются. Его гипнотические карие глаза, более мягкие, чем я ожидал.

      Такое выражение лица, как у него, я видел уже миллион раз у разных людей. На него накатывает узнавание.

      - Э-э, ммм... да. Хорошо. В смысле, никаких проблем. В смысле, это проблема, но дети постоянно проверяют границы дозволенного. Ты, э-э, хорошо с этим справился.

      Должен признаться, мне очень нравится, как он подбирает слова и волнуется.

      - Спасибо. Неплохо для ленивого и шаблонного, верно? – ухмыляюсь я.

      - Прости. Я... я имею в виду, это ты. И о-о-о, дер…дрожу. Прости.

      Несмотря на это милое хныканье, и мое желание увидеть его еще раз, нужно уходить, пока он не рассказал всем, кто я такой.

      - Все хорошо. Давай, Кейли. Поехали домой.

      - Лирик, кто это?

      Этот парень достаточно молод, чтобы знать мои песни, но недостаточно взрослый, чтобы знать, как я выгляжу.

      Кстати, он только что сказал Лирик? Серьезно?

      Я протягиваю мальчику руку.

      - Привет, я Райдер из «Одиннадцать».

      Лицо Чейза сияет.

      - Это ты? Правда?

      - Правда. Я всегда рад знакомству с фанатами.

      Он так сильно трясет мою руку, что боюсь, как бы она не отвалилась. Он очарователен. Светлые волосы падают ему на глаза.

      - Прости, что моя дочь ударила тебя.

      - И, эй, - говорит Лирик, - и я прошу прощения. Ну, знаешь, за то, что сказал.

      Мне почти хочется прочитать парню лекцию о том, что он должен придерживаться своего мнения. Музыка «Одиннадцать» не для всех. Ему не обязательно целовать меня в зад, потому что осознает, что я настоящий человек, а не просто знаменитость, которой в реальной жизни не существует.

      Люди думают, известность означает, что ты – честная добыча, когда дело доходит до критики. Они не понимают, что мы такие же, как все.

       Я снова выпрямляюсь, пряча голову под невысокой крышей.

      - Теперь не нужно быть вежливым. Но нам, правда, пора уходить, пока меня еще кто-нибудь не узнал.

      - Мы никому не скажем, - говорит Чейз.

      - Я не хочу уходить! - Кричит Кейли.

      - Я знаю, дружок, но…

      - Мы не скажем, - говорит Лирик.

      Встречаюсь с ним взглядом и ненавижу себя за то, что моя первая реакция - недоверие. Это всегда моя первая реакция, потому что так и должно быть. Насколько знаю, сейчас он говорит так, а когда мы будем уходить, я столкнусь со стеной папарацци.

      Словно почувствовав мое недоверие, он слегка улыбается.

      - Я даже куплю тебе кофе взамен того, что ты практически выплеснул мне на голову.