Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– Так и я о чём! Мы с тобой оба лучшие, Сонь, мы ж с тобой похожи. Ты только там не шали без меня… ладно, малыш? Подожди немного, и я обещаю – у нас будет лучше всех. Летом будем с тобой на сноуборде кататься, а зимой – в море нырять и под пальмами задницы греть. Я же перспективный, Сонька, просто не все ещё об этом знают.

– Я знаю, Ген.

– Вот! Молодец! Знаешь, мне ведь тоже жаль, что меня нет рядом. Мы бы с тобой сейчас шашлык во дворе сотворили и снеговика с огромными яйцами. Но у нас всё впереди, Сонь, ты не грусти только. Всё будет в лучшем виде, а там, глядишь, мы и детей с тобой забацаем… да?

– Это предложение? – игриво уточняю.

– Пока нет, – с лёгкостью отрицает он, вызывая у меня смех. – Но! Это не шутки, а хорошие перспективы, к которым нужно стремиться вдвоём.

– Знаешь, мне иногда кажется, что дети – это совсем не моё.

– А это нормально, всем бездетным так кажется. И даже мне. Но мы ж с тобой пока и не торопимся, да? Какие наши годы!

Генка ещё долго говорит, смеётся, шутит и, как мощный и шумный аккумулятор, заряжает меня энергией. Рассказывает о французской деревне, о строгой мадам Шапокляк и о неприлично богатом наследнике. А потом, как всегда, вспоминает, что он выбился из расписания, и прощается на бегу, обещая очень скоро прилететь и затрахать меня до бесчувствия. Скорее бы.

Я прячу мобильник в карман и притопываю онемевшими от холода ногами. Как быть? Ещё не поздно развернуться и уехать домой – к маме. Она звонила, звала меня, говорила, что соскучилась. Кажется, и я тоже.

Взвесив все за и против, я направляюсь к дому – к нашему с Генкой дому. Заледенела, как сосулька, но стараюсь идти красиво и, как за спасательный круг, цепляюсь за Генкину улыбку, за его голос… за наши хорошие перспективы, к которым мы оба должны стремиться. И я уверена, что хочу стремиться именно с ним.

Уверена в этом, когда узнаю машину с московским номером…

Уверена, когда обнаруживаю рядом с калиткой кособокого тощего снеговика с зажатой красной розой в единственной нелепой конечности…

Уверена, когда наблюдаю, как открывается водительская дверь, хотя я знаю, кого сейчас увижу...

– Долго же ты гуляешь, Сонечка, – произносит Артём и идёт мне навстречу. – И всё-таки я тебя нашёл.

Он улыбается, делает последний шаг, подходя вплотную… и я уже ни в чём не уверена.

– И зачем ты меня искал? – спрашиваю, переживая в груди неистовый шторм, а все силы уходят на то, чтобы казаться беспристрастной.

– Чтобы увидеть…

– Увидел?

– Да, – усмехается и протягивает руку к моему лицу. – Увидел… и понял, что мне этого недостаточно.

Я смотрю, как медленно приближается лицо Артёма, и прикрываю глаза.

Господи, почему ты делаешь нас такими слабыми и глупыми?

И лишь когда ощущаю на своих губах его дыхание, я упираюсь ладонями ему в грудь и отстраняюсь.

– Зато для меня этого слишком много.

Я отворачиваюсь и иду к калитке, стараясь не смотреть на уродливого снеговика с замёрзшей розой, и страшно боюсь, что Артём пойдёт за мной следом. И ещё сильнее боюсь, что услышу звук мотора. Но слышу, как поскрипывает снег под ногами Артёма, и мои непослушные пальцы с трудом удерживают ключ.

– Что, неужели даже на чай меня не пригласишь? – выдыхает он мне в затылок, отчего по голове, шее и плечам разбегаются мурашки.

– Я не принимаю гостей, – произношу сиплым шёпотом и почти вваливаюсь к себе во двор.

– А ты уверена, что не хочешь? – звучит очень двусмысленно и угрожающе, но Артём остаётся на месте.

Я уже ни в чём не уверена, и всё же меня хватает на то, чтобы распознать манипуляцию и захлопнуть калитку перед его носом.

– Уверена!

Прижавшись грудью к калитке, я прислушиваюсь к звукам с той стороны, но за грохотом собственного сердца не слышу ничего. Но вдруг понимаю, что Артём тоже не слышит моих шагов, и почти бегом устремляюсь к дому, утопая в снегу и падая на полпути.

Встаю, глотая слёзы, и слышу, как хлопает дверца автомобиля. И плачу уже в голос, когда тихую улицу оглашает злой рёв мотора. Ненавижу!

Как же я его ненавижу за то, что он здесь! И Генку – потому что его нет рядом. И себя, потому что вру всем – Артёму, Генке, себе! Я имитирую гордость, чтобы сохранить в себе остатки гордости… имитирую счастье ради того, чтобы быть счастливой. По Генкиной теории – это наверняка и есть вечная борьба с депрессией. Как же всё запутано и глупо!

А ведь они тоже мне врут. Все вокруг врут.

В погоне за иллюзорным счастьем мы способны имитировать всё – материальное благополучие, здоровье, покладистый характер и даже образованность! Женщины имитируют оргазм в надежде на серьезные отношения, а мужики имитирует отношения ради оргазма. Мы все заврались – обманываем друг друга, обманываем самих себя… А как потом?..

Утерев слёзы и сунув замёрзшие ноги в растоптанные сапоги, я хватаю лопату и выхожу во двор.

А что потом?.. Оглянемся когда-нибудь, а вспомнить-то нечего – то была лишь имитация жизни.

Глава 78 Гена

Начало декабря

Уже целый месяц я чувствую себя инопланетянином. На километры вокруг ни одной родной души, даже не с кем словцом перекинуться – русским словцом. И от того всё изощрённее и забористее становятся мои монологи. Впрочем, Жак тоже стал понемногу приобщаться с русскому фольклору и так вошёл во вкус, что теперь без зазрения совести использует его где можно и нельзя. А всё дело в том, что Ла Шер остался без главных героев.

Диана ещё в начале ноября улетела в страну драконов (это я про Китай), а конкретно – в Шанхай, Реми отправился в Лондон, Феликс с малышкой Эйлен – в Барселону, а Одиссей вернулся в Воронцовск. Я же остался здесь – в деревне.

Сперва было невыносимо – никто ж меня не понимает! За месяц я уже так изнасиловал своего мобильного переводчика, что приложение от меня устало и самоликвидировалось. Но деваться некуда – раз французы не хотят понимать меня, мне пришлось понимать их. Не скажу, что я сильно преуспел во французском, но из глаз Шапокляк исчезло презрение, а это дорогого стоит. Я уже просёк, что с этой женщиной лучше не спорить (тем более по-русски). А если добросовестно впитывать её ценные уроки, польза от них весьма ощутимая – такими темпами я скоро вольюсь в народ.

Режим мой почти не изменился, но уроки экстремального вождения под руководством Жака стали менее экстремальными – я только за. А ещё добавились уроки французского этикета – ничего сложного, кстати, зато познавательно.

Хочешь сойти за своего, никогда не суйся в частную жизнь французов со своей душевной простотой, даже в самых благородных порывах. Решил вежливо поинтересоваться здоровьем – будь готов к посылу на хер, причём безвозвратно. Тема денег здесь тоже не в почёте – пересчитывай собственные.

Расчесать волосы в людном месте, поправить макияж, ослабить удушающий галстук или снять в жару пиджак – ни в коем случае! К счастью, ничего из этого мне не пригодится, НО, что самое удивительное, привести в порядок растрепавшуюся шевелюру – ни-ни, а вот поссать у фонарного столба – это запросто. К слову, местный парламент даже всерьез обсуждал вопрос о том, следует ли мужчине, голова которого торчит над стенками уличного писсуара, приподнять шляпу и поприветствовать знакомую даму, если та вдруг продефилировала мимо. Я вах!..

Зато попробуй в автобусе или метро не уступить место старушке, инвалиду или беременной женщине – вот тут-то тебя и настигнет лютая народная кара. И это правильно!

Кстати, о беременных! А вернее, уже НЕ беременных – в большом клане Ланевских прибыло – ура! А именно, две недели назад на свет появился богатырь Данька, а Жека стал отцом. По такому случаю я даже отхватил выходной, чтобы лично поздравить родителей, а заодно уточнить о дате крестин.

Ну, что я могу сказать – на Жеку теперь смотреть страшно. И нет – дело не в Даньке, поскольку отцовства мой друг уже перебоялся, зато обещание Инессы Германовны прилететь к Рождеству, чтобы помочь молодым родителям, привело Жеку в состояние тихой истерики.