Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

«Мой малыш»! Мальчишка, который должен был быть нежеланным, оказался центром её вселенной. Это читается во взглядах, в словах, в прикосновениях. В голове десяток вопросов, которые я не решаюсь озвучить. Слишком непростая эта тема. Поэтому я спрашиваю о том, что кажется мне безопасным:

– Почему он называет тебя Мышкой?

Диана смеётся.

– Это пошло ещё с детства… я Мышка, а он – мой Мышонок.

– А мамой никогда не называет?

– Нет… если только в шутку. Да и странно было бы ждать, что Реми перестроится… пятнадцать лет он считал меня своей сестрой, а тут такое… Но, главное, что теперь он знает.

– Всё знает? – спрашиваю осторожно. – И про отца?

– Конечно, нет. Пришлось преподнести это, как историю ветреной Джульетты. Но лучше так.

Лучше? Взвалить всю ответственность на себя? Вот уж не знаю. Да и шекспировские герои были всё же старше. Но Диана смотрит на меня предостерегающе и произносит твёрдо:

– Реми не нужен этот груз.

«Конечно! Ты уже привыкла его тащить сама!» – думаю я с досадой и злом, до сих пор испытывая мучительное чувство вины за то, что мы с Жекой когда-то впёрлись в чужую тайну. Но выдерживаю взгляд Дианы.

– Я понял.

Мы долго идём молча, а я думаю о том, что в жизни не бывает абсолютной справедливости, и кому-то непременно должно быть больно. И на что мы готовы пойти ради самых любимых, чтобы защитить их от этой боли… Некоторые становятся драконами.

Мне вдруг нестерпимо хочется обнять Диану и сказать, что она всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку… но я ловлю её взгляд и понимаю – она уже знает это.

В мобильнике пиликает сообщение – это от Сонечки. Я читаю, улыбаюсь… и в очередной раз вспоминаю, что Стефания так и не ответила мне. Наверняка считает меня озабоченным мудаком.

– Диан, – позвал я, ощутив внезапную потребность поделиться, – знаешь, я тут с пьяного глаза отправил хорошей девочке сообщение, предназначенное другой.

– Бывает, – она усмехнулась.

– Это да… Но я потом и ей написал. Короче, она получила и своё, и чужое сообщение, но так и не ответила, а я теперь чувствую себя идиотом.

– Так попроси прощения.

– В том-то и дело, что я не понимаю, за что конкретно просить… и не хочу сделать ещё хуже, – признаюсь с недовольством. – Да и неделя уж прошла…

– Долго вы, мальчики, соображаете. Тогда принеси ей извинения без всякой конкретики, а она сама придумает за что. Или спросит тебя – вот и наладишь диалог. Во всяком случае, это намного продуктивнее, чем продолжать считать себя идиотом и бездействовать.

Да?.. А чего ж я ждал целую неделю?

Глава 74 Стефания

За неделю до последних парижских событий

– Степаш, мне так плохо! – хнычет в трубку мама. – А ты даже не позвонила ни разу, не поинтересовалась, – она громко всхлипывает и обиженно гундосит: – Совсем меня забыла.

Вообще-то, это именно мама забыла обо мне почти на два месяца, но упрекать её в этом не имеет смысла – только ещё сильнее расстраивать.

– Я звонила, мам…

– Это когда? – бойко спохватилась она. – Может, я не слышала?..

О, Господи, да сто раз ты меня слышала, но не слушала, потому что думала только о своём Федюне.

Но этого я тоже не могу сказать маме, тем более сейчас, когда её богатенький Федя пропал со всех радаров. Впрочем, как и все те, кто был до него.

– Тебе б-было некогда разговаривать, – осторожно напоминаю я, и мама меняет тактику:

– Прости, солнышко, я из-за этого вонючего козла совсем потеряла голову. Да, ты права, я плохая мать…

– Я этого не г-говорила.

– А зря! Я никудышная мать! – с отчаяньем взвыла мама, но, не получив от меня немедленного опровержения, включила старую песню о том, что мы все уже взрослые, самостоятельные, все хорошо устроены, а она совсем одинокая и несчастная. А ведь она такая ещё молодая!

И это правда – мама у нас красивая и выглядит очень молодо, но с мужчинами ей совсем не везёт. Либо они не соответствуют её требованиям, либо если соответствуют, то оказываются несвободными или аферистами. А надеяться на воссоединение родителей я давно перестала, потому что наш папа уже прочно и счастливо женат на другой женщине.

Мама горько всхлипнула из динамика, и мне вдруг стало её жаль.

– Да кто у тебя там верещит? Перекрой им рты! – неожиданно вызверилась она, и моя жалость заметно притупилась.

– Это твои внучки, – укоризненно пояснила я и погладила расшумевшуюся Кирюшу по черноволосой головке.

– Как ни позвоню, они вечно пищат рядом. У них что, родителей нет или тебя там за бесплатную няньку держат?

И я разозлилась. И высказала ей, что у девочек много бесплатных и добровольных нянек, и она тоже могла бы хоть иногда интересоваться своими внучками, а для начала хотя бы выучила их имена.

– Ну прости, Степаш, это всё нервы, ты же понимаешь, – примирительно воркует мама, стойко проглотив такое страшное слово «внучки». – Ну расскажи мне, дочур, чем вы там занимаетесь?

– Мячик по п-полу катаем, – ворчу я и на четвереньках догоняю мячик.

– Мячик? – обиженно переспрашивает мама. Понятно, что про мячик ей неинтересно. – А как там Шурочка? Что у вас вообще новенького? – её голос становится плаксивым. – Вы же мне ничего о себе не рассказываете.

И я начинаю рассказывать. Про Сашку, про Айку и, конечно, про себя. Я уже не злюсь на маму и с восторгом рассказываю ей о том, что мне написал сам Феликс Сантана и что он похвалил мои работы и даже пообещал участие на выставке в Барселоне.

– Да ты что?! Это же тебе, наверное, кучу денег отвалят! – возрадовалась мама.

И, пока она не нафантазировала себе домик в Испании, я поспешила остудить её пыл, пояснив, что это благотворительная выставка.

– Степашка, ну какая же ты у меня наивная! Ты разве не понимаешь, как это работает? Да эти аферисты, прикрываясь благотворительностью, прикарманят наши денежки! Так, надо что-то делать!

Ох, лучше бы я ничего не говорила – похвалилась, называется.

– Надо привлечь к этому делу Рябинина! – придумала вдруг мама и, как голодная пиранья, вцепилась в эту мысль. – Не волнуйся, я сама ему позвоню.

Это очень плохая идея, потому что Павел Ильич Рябинин, он же Айкин отец, нашу маму на дух не переносит, и она легко может нарваться на грубость. А у неё и так стресс после Фёдора. Но то ли жажда наживы затмила мамин разум, то ли она решила открыть очередной сезон охоты на господина Рябинина… хотя, скорее всего, и то и другое, но я устала с ней спорить. Пусть звонит, кому хочет, а Пал Ильич переживёт – ему не привыкать к чудачествам нашей мамы.

Поговорила с ней – аж голова разболелась. Хорошо ещё, что я про машину не рассказала. А это именно то, что на раз снимает головную боль и повышает моё настроение – в субботу мы едем покупать мне машину! А-а-а!

***

В «Гейше» сегодня затишье. Выручки совсем немного, зато я успела довязать тапочки с заячьими ушками и хвостиками для моих любимых племяшек.

– Какая прелесть! – произносит очередная посетительница… Наташкиным голосом.

Мамочки, какая шикарная мадам! Я даже её не узнала – яркий макияж, волосы почти до талии… а загорела-то! А пальто какое – отпад! Всего две недели не виделись, а будто другой человек. И, конечно, я соскучилась.

– Наташка! – тихонько повизгивая, я выскакиваю из-за стойки и обнимаю подругу. – Обалдеть, к-какая ты красивая!

– Тебе правда нравится? – она довольно улыбается и тоже меня обнимает. – Стешка, как же я соскучилась! И по тебе, и по «Гейше». Надеюсь, Айка меня ещё не уволила?

– А ты хочешь продолжать работать? – обрадовалась я. – А Стас не п-против?

– Пусть только попробует быть против! – Наташка задрала нос, но тут же захихикала. – Нет, Стеш, он нормально относится к моей работе, осталось прогнуть маму. Не хочу её снова расстраивать, но, видимо, придётся. Ну да ладно… давай уже, рассказывай!..