Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

В ответ Одиссей фыркнул, но от комментария воздержался.

А тем временем навстречу молодому демонёнку рванула мадам Шапокляк. Однако, вопреки моему ожиданию, верноподданная не стала лебезить и отбивать поклоны – она по-матерински обняла мальчишку, надолго припав к его груди. И в ответ получила вполне тёплый взгляд и даже поцелуй. А на очереди уже повариха с порцией счастливых слёз и объятий. Да я смотрю, у них тут, оказывается, большая дружная семья. И Жак, похоже, тоже из этой ячейки.

– Реми тут все очень любят, – зачем-то пояснил Одиссей.

– Ну правильно, главное для мужика – окружить женщин заботой о нём. А кстати, в замке все в курсе, кем пацан доводится Диане? – спросил я уже тише.

– Нет, не все, – адвокат предостерегающе сверкнул глазами. – Знает только старая гвардия, они здесь с самого рождения Реми. Для остальных он – брат Дианы и сын покойного Демиана Шеро.

– М-м, как же у них тут всё запутано, – бормочу себе под нос. – А если вдруг утечка?

В ответ Одиссей молча провёл большим пальцем себе по горлу, а я чуть не заржал в голос – так комично это показалось в его исполнении. Но Оди не проникся весельем и пояснил очень серьёзным тоном:

– Не смешно, Гена, это ты пока не знаком со всеми членами семьи.

– Неужто у них есть семейный киллер? – театрально ужаснулся я, вытаращив глаза и прикрывая рот ладонью, а адвокат посмотрел на меня почти с жалостью и, поправив очочки, пояснил:

– Да никто бы и не рискнул делать из правды сенсацию. Во-первых, это опасно для здоровья, а во-вторых, слишком невероятно.

Невероятно – это точно. Интересно, а как к такой правде относится сам Реми?

Но задать свой очередной вопрос я не успеваю, потому что молодой дракон движется прямо на нас, сканируя меня цепким немигающим взглядом. Какая-нибудь впечатлительная барышня, возможно, и содрогнулась бы, но до Драконихи этому недорослю ещё репетировать и репетировать. И, только подойдя ближе, мальчишка переключил своё внимание на застывшего адвоката.

– Одиссей, – он одарил Оди кривой улыбкой и протянул ему руку для приветствия.

– Реми, – осипшим голосом отозвался адвокат и, дёрнув губами в подобии улыбки, выразил свою радость от встречи на местном гоблинском языке.

В ответ Оди выслушал тоже какую-то любезность, отчего ещё больше заледенел, а кудряшки на висках взмокли. Ух, надо срочно ускориться с изучением языка. А тёмный, почти чёрный взгляд Шеро-младшего уже перекинулся на меня.

– Реми, – он протянул мне ладонь.

– Геннадий, – представился я, пожимая его руку, и хрен меня дёрнул брякнуть: – Можно Гена.

– Гена? – малый улыбнулся и уточнил: – Крокодиль?

– Он самый, – прорычал я с самым дружелюбным оскалом. – А для тебя, Чебурашка, Крокодил Эдуардович.

Мальчишка просиял белозубой улыбкой и, склонив голову набок, пообещал на корявом русском:

– Я буду помнить… Гена.

***

Замок прямо-таки распёрло от счастья по случаю прибытия юного барина. И даже мне сложно не поддаться общему настроению, особенно во время обеда. Вот не зря в кулинарной мастерской Лурдес сегодня колдовала целая бригада поваров – результат мог бы впечатлить даже самых изысканных гурманов. А уж мне, голодному и не слишком привередливому, дай только до еды дорваться.

Но Диана поставила обед на паузу, решив поведать своему отпрыску, а заодно и всем собравшимся, о том, как она рада, что её старый добрый друг Геннадий (ну, не такой уж я и старый!) нашёл время и согласился погостить в Ла Шер. И как сильно она надеется, что её любимая семья поможет её замечательному другу (то есть мне) адаптироваться в незнакомой стране и поспособствует тому, чтобы он (то есть я) чувствовал себя здесь, как дома.

Диана перескакивает с русского на французский, семья дружно внимает, а я… ну, я опешил, конечно (мне же не пояснили правила этой игры), но поспешил натянуть вежливую улыбку и киваю в нужных местах. Типа да – нелегко мне было выискать окошко в своём плотном расписании, но вот я здесь, потому что не смог отказать моей дорогой подруге. Так что уж постарайтесь быть для меня полезными и обеспечить мне домашний уют.

Я догадываюсь, что Её Огнедышество вещает специально в уши Реми, и всё же мне приятно это слышать, потому что Диана считает меня своим другом (а иначе меня бы здесь не было), и потому что Шапокляк впервые одарила меня скупой улыбкой, и просто потому что мне нравится эта компания. Даже вместе с гениальным чудиком Одиссеем и борзым мальчишкой, который расстреливает меня острым взглядом, а выслушав Диану, произносит с неприкрытым вызовом:

– Отлишна! Добро пажаловать… Гена!

Я салютую ему бокалом и отзеркаливаю агрессивную улыбку – поосторожнее с крокодилами, малыш!

А дальше просто наслаждаюсь изысканным обедом, приводящим меня почти в медитативное состояние блаженства. Да и чем мне ещё заниматься в то время, когда Реми, он же гвоздь сегодняшней программы, развлекает восторженную публику на непонятном языке? К слову, в его арсенале целых пять непонятных мне языков. Кажется, пацана забавляет, что я ни в зуб ногой (ничего, Чебурашка, ещё не вечер!), а Диана старается держать меня в теме, хотя могла бы и не делать этого, поскольку последние новости из Лондона вряд ли способны меня впечатлить. Другое дело – обед!..

Но всё хорошее и вкусное когда-нибудь заканчивается, чтобы передать эстафету неприятному и нудному. Это я об уроках французского – меньше их не стало. А Шапокляк снова превратилась в сухую бездушную мумию (похоже, за сегодняшний день она исчерпала годовой запас эмоций). Но я не в претензии и в гранит науки начинаю вгрызаться с пылким рвением – чую, что пригодится.

А вот где мне, поэту с тонкой душой, может пригодиться меткая стрельба по движущимся мишеням, я даже думать не хочу. Однако под неусыпным контролем Жака продолжаю повышать мастерство. Хорошо ещё, что здесь мы обошлись без Реми. Я уже наслышан о его удивительной целкости.

Зато на вождении сегодня обошлись без меня. Эти уроки по-прежнему даются мне тяжело, и Диана решила пощадить мою репутацию, за что я очень ей благодарен. Зато хозяева лихо порезвились. Ух, что эти драконы вытворяли на площадке! А меня разрывали ужас, восторг и лютая потребность взорвать свой психологический затык. Пусть не ради понтов, а для самого себя, хотя утереть сопатки Максу с Жекой тоже было бы здорово.

А потом случился мой первый спарринг с Реми. Но уважительное и восторженное удивление мальчишки никак не возвысили меня в собственных глазах. Как же измотал меня этот вертлявый щенок! Это какие-то неизвестные мне практики – школа нервного журавля и бешеной обезьяны. Я не знаю, наблюдение за какими животными или пернатыми сформировало этот дикий стиль, но он реально действенный. А, впрочем, в драке главное – победить, пусть даже с помощью техники пьяного лесоруба. Победил-то, безусловно, я… но озадачился. И, конечно, заинтересовался.

После ужина Шеро-младший с водителем умчались в Париж развлекаться, а я увязался за Дианой на прогулку, чтобы помочь везти коляску со спящей малышкой.

– Диан, а кто тренирует твоего сына?

– Удивлён? – она невесело улыбнулась. – У Реми с раннего детства очень жёсткий и требовательный наставник. Это мой дядя.

– Тоже индеец?

– Точно, – Диана рассмеялась. – Только тебе, Гена, пока рано с ним знакомиться.

– Рискую своим скальпом?

Но Диана одарила меня нечитаемым взглядом и задала встречный вопрос:

– Как тебе мой Реми?

Хм… Ну как?.. Я бы мог сказать, что он борзый богатенький понторез, но осознаю, что он такой не только по праву наследования. В свои неполные семнадцать мальчишка обладает знаниями и навыками, коих хватило бы на сотню его ровесников. А это лишь доказывает, что его детство не было таким уж беззаботным. Так отчего бы парню не развернуть понты?

– Резвый малый, – я усмехнулся. – И очень взрослый.

– Да… мой малыш уже взрослый, – грустно и тихо отозвалась Диана. – А я даже не заметила, как он вырос.