Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

– А это, Гена, зависит от мотивации. У нас с Одиссеем она была достаточно мощной для того, чтобы справиться с дефектом – Оди хотел на меня работать, а я сильно нуждалась в нём.

Ну да, Стефания ей вряд ли настолько же понадобится. Но, может быть, она заинтересует этого… да как же его там, задрать его в объектив! Фотографа, короче! Мне хочется сразу озвучить все мои просьбы, но, думаю, что прямо сейчас это будет не слишком удобно, и для приличия надо бы выдержать некоторое время. А в идеале – как можно быстрее стать полезным.

– Понятно, – я беспечно улыбаюсь, хотя мне ещё ни хрена не понятно, и с энтузиазмом выпаливаю: – А поведай-ка, моя Королева, про наши ближайшие планы. И признайся сразу, в твоей каменной избушке есть какой-нибудь тренажерный закуток?

– А давай, Гена, для начала я подробнее познакомлю тебя с моей избушкой, – Диана взяла меня под локоть. – Попутно и в тренажерный закуток заглянем, а ты мне поведаешь о своих насущных проблемах.

– Слушай, когда ты вот так ко мне прижимаешься, мне очень сложно поверить, что в жизни существуют проблемы. Разве что в моей новой спальне кровать не по фэн-шую?

– Ты удивишься, дорогой, но здесь даже вай-фай по фэн-шуй.

Глава 69 Ла-Шер

Послушный и ведомый хозяйкой замка, я озираюсь по сторонам, рассматривая огромный холл, и уже через минуту, распахнув резные арочные двери, попадаю в просторную комнату. А тут всё с размахом и шиком.

– Ух! – только и получилось выдохнуть.

– Это большая столовая, – поясняет Диана. – Мы ею почти не пользуемся, и даже когда собираемся всей семьёй, нам вполне хватает малой.

– А малая – это там, где мы обедали? – смотрю на Диану, и она кивает утвердительно. – А по мне, так в той малой столовой можно целую роту голодных разместить и накормить. А здесь...

Я с удивлением и восторгом смотрю по сторонам. Камень, дерево и стекло – очень круто и необычно. Мне ещё никогда не приходилось видеть подобный стиль – лишённый острых углов и прямых линий. Паркет, перетекающий в камень, полукруглый камин, эркерные окна… и мебель таких изощрённых форм, будто дерево оплавилось и поплыло, да так и застыло вдруг, поймав свою идеальную форму. Слева от меня на стене висит огромный портрет, но солнце, заглянувшее в окно, светит в глаза и мне плохо видно с этого ракурса. А ещё очень странно, что по обеим сторонам от портрета в массивных бронзовых подсвечниках горят свечи. Ясным солнечным днём? Я делаю несколько шагов и, распахнув рот, застываю, поражённый.

Невероятная красота! И очень похоже на фотографию. Вот только наличие горящих свечей создаёт жутковатую атмосферу, будто у портрета покойницы. Но разве так можно?! Я жадно разглядываю изображение смуглой красавицы, потому что на живую натуру не выдерживаю долго смотреть. Обнажённые плечи, идеальная бархатистая кожа… совершенные черты лица и губы – стопроцентное средство от импотенции. Только развевающиеся на ветру волосы выглядят темнее – почти чёрные, и алый цветок в волосах. Бомба! Но всё же чего-то не хватает… не понимаю, чего.

Я оглядываюсь, чтобы спросить, но, встретив янтарный взгляд Дианы, прозреваю… Вот оно что – глаза!

– А почему у тебя здесь глаза карие? – спрашиваю внезапно осипшим голосом.

– Может, потому что это не я? Это моя бабка Эсмеральда. Нравится?

– О-очень, – выдыхаю с облегчением, потому что наличие горящих свечей сразу становится понятным. – Слушай, а ты ведь тоже Эсмеральда?

– Да, своё второе имя я как раз и получила в честь бабки.

– Бабушки, – исправляю мягко, а Диана хмыкает.

– Бабушка – это та, кто вытирает твой сопливый нос, печёт пирожки и читает тебе сказки на ночь… А я лишь обозначила степень родства. Эсмеральда умерла в то время, когда я родилась.

«Жесть – как будто переселилась», – подумал я, ощутив озноб по позвоночнику.

– Вы невероятно похожи, – я отчего-то перешёл на шёпот.

– Да, и этому сходству я обязана всем, что у меня есть, – жёстко подытожила Диана, но тут же улыбнулась. – Фантастическая красавица, правда?

– Как есть правда, Королева. Но тебе достаточно взглянуть в зеркало, там увидишь ещё красивее, – и, чтобы скрыть внезапное смущение, я киваю на портрет. – А она ведь тоже метиска, да?

– Да, Эсмеральда креолка.

– А-а… креолка – это как?

– Моя прабабка была испанкой, а прадед… – Диана делает паузу, – мой прадед – сын вождя краснокожих.

– Ниху…хрена себе! – я аж присвистнул. – Вот это у тебя корни!

– О-о, корни моего деда гораздо интереснее, но это семейная тайна.

– А дед тоже метис?

– Да, и, следовательно, все потомки. Только Эйлен каким-то чудом достались голубые глаза моей мамы. Ну что, продолжим нашу экскурсию?

– Ага, – бормочу, продолжая пялиться на портрет. – Диан, а почему днём свечи горят?

– Они всегда здесь горят. Дед безумно любил Эсмеральду, и, кстати, этот замок он построил для неё. Знаешь, я давно пытаюсь создать их совместный портрет, но всё не то.

– Сама, что ль, пытаешься?!

– Нет, конечно, – Ди усмехается, – художник из меня совсем никакой. Это Феликс почти целый год бьётся над портретом. На самом деле, очень красиво, но мне всё время чего-то не хватает...

И вот, казалось бы, сейчас самое время ввернуть, что у меня тоже есть знакомая художница – талантище! Вы только позовите, разглядите!.. Но, взглянув на неожиданно растерянную железную леди, я спрашиваю о другом:

– Ты… очень любила своего деда?

– Я его ненавидела, – отвечает она шепотом, глядя сквозь меня, а спустя долгую паузу, добавляет ещё тише: – И боготворила.

На моём языке вертится десяток вопросов, но озвучивать их сейчас мне кажется неуместным. И я стою молча, чувствуя себя клоуном на похоронах.

– Всё, пойдём отсюда, – внезапно оживает Диана и подталкивает меня к выходу.

А я что – я с радостью!

А дальше сплошной позитив! Тренажёрный закуток, обнаруженный на цокольном этаже, оказался размером с хороший спортивный зал. Я бы прямо тут и остался, но экскурсия только началась. Танцевальный зеркальный зал, тир, автодром, гараж на хренову тучу машин, крытый бассейн, зимний сад… а ещё – оборжаться! – каменный чёрт, писающий в пруд.

– И как тебе? – спрашивает уже весёлая и игривая Диана.

– Ну-у… твоё наследство впечатляет, – искренне признаю я. – Особенно автопарк и писающий рогатый мальчик.

– Это, Гена, лишь мизерная крошка наследства, и это всё принадлежит моему сыну, – Диана испытующе смотрит на меня, а я даже не знаю, что тут сказать, да и как умом объять… поэтому говорю, что думаю:

– Вот же попал, бедняга.

А Диана начинает хохотать, а потом вдруг обнимает меня, а я совсем не понимаю, как реагировать. Нет, я, конечно, тоже её прижал (когда ещё представится случай?!) и стою, замерев, как истукан.

– Спасибо, Генка, ты прелесть!

– Да? Должен заметить, что ты тоже очень даже ничего…

– Как же ты прав, Гена, – бормочет она мне на ухо, – как же ты прав. Этого всего слишком много, непостижимо много! И я так боюсь, что из моего сына получится второй Демон.

Демон?!

– А первый кто?

– Мой дед. Он был очень страшным и могущественным человеком… и очень несчастным. А Реми… он совсем не такой – он добрый, хороший… он очень любит меня и Эйлен, но мир его ценностей… он опасный и неправильный. Для него огромное значение имеет семья, но дружба – это пустой звук. Есть только нужные люди и деловые партнёры… понимаешь, о чём я? Гена, ты мне очень нужен! Ты же поможешь мне, ты ведь не уедешь?

Я?!. Чёрт, но почему я?

Я сжимаю в объятиях самую роскошную женщину, но вместо душевного подъёма ощущаю растерянность – так странно и непривычно слышать отчаянные нотки в её голосе.

– Помогу, конечно, но ты же знаешь, что я узкопрофильный специалист. Правда, если надо кого-то успокоить… – я усмехаюсь, – ты только свистни.

– Не-эт, Гена, – теперь в голосе звучат стальные нотки, а Диана выпутывается из моих рук и снова становится той, кем и была всегда – привычной и милой моему сердцу Драконихой. – Мне не нужен специалист широкого профиля. Обычно я нахожу правильных людей, а уже потом делаю из них классных специалистов. Об этом мы поговорим позднее. А сейчас я хочу, чтобы в ближайшие пару недель ты прочувствовал все прелести моего гостеприимства и полюбил этот город. А уже потом… – Диана выдержала коварную паузу, – ты не захочешь отказаться.