Развод. Любить нельзя вернуться (СИ) - Романовская Ирина

Погружаемся, выныриваем и снова идем на дно. Осторожность граничащая с безрассудством. Жадность вперемешку с нежностью.

Запоминаю каждый вздох, каждое прикосновение. Дорожу каждым мигом, любая секунда на вес золота. Ласкаю, льну, поглощаю и отдаю. Плачу и восторгаюсь.

Взлетаю за облака. Туда, где звезды, где бесконечность. Ныряю туда, где даже в лютый мороз и вьюгу тепло и царит счастье. Туда, где даже в самый страшный зной имеется свой оазис и прохладная тень.

Дом. Он мой, а я его. Мы наконец-то Я дома. Мы наконец там, где живет наша любовь.

Эпилог

Эпилог

Каролина.

Через год.

— Вот зачем она спускается в подвал, Наз? — мой вопрос повисает в воздухе.

Разочарованно вздыхаю и бросаю в рот еще одну горсть попкорна. Назар опять навис над ноутбуком, где на весь экран развернут какой-то страшный финансовый отчет с бесконечным количеством таблиц и чисел.

С одной стороны, я понимаю зацикленность мужа на работе. Прошлогодний скандал с арестом главы «Мелофона» и обвинениями в сливе абонентских данных, никак не позабудутся ни отечественной прессой, ни конкурентами. Сложно расслабиться, когда от твоих решений зависит будущее тысячи работников, которые каждый день трудятсяпод твоим началом.

С другой — мне обидно и досадно, что каждый опять сам по себе. Мы вчера договаривались, что сегодня проводим совместный день лентяя: смотрим фильм, едим гадости, лежим в обнимку. У нас так редко совпадают выходные дни, что раз в месяц можно и отставить проблемы мира на другой день.

— Наз? — зову тихо.

Никакой реакции. Даже ухом не ведет, полностью погрязнув в рабочей аналитике. Может отобрать у Назара ноутбук и спрятать его на самой дальней полке шкафа?

Гоню шальную мысль прочь, все равно это не поможет.

Возвращаясь к просмотру триллера, который вчера мне так нахваливала визажистка. Не понимаю восторга девушки. Как по мне, фильм довольно посредственный. Еще и героиня — сплошная растяпа. В её дом проник злоумышленник, а она вместо того, чтобы спрятаться и вызвать полицию, марширует навстречу опасности.

— Ну куда ты несешься? Ты же прямо в лапы убийцы шагаешь, дурында! Наз, у нее что инстинкта самосохранения нет?

Назар все еще не реагирует на мои вопросы. Поджимаю раздраженно губы и толкаю его локтем в бок.

— Ау? Хотя бы для приличия иногда глаза к плазме поднимал.

— Угу, — не отрывая головы от экрана ноутбука, мычит Горский.

— Что «угу», Назар? Мы вместе сели фильм смотреть, а ты втупился в свою работу. От нее, знаешь ли, даже кони дохнут.

— Прости, Веснушка. Еще две страницы и я весь твой.

Горский тянет руку к тарелке с попкорном.

— Не трожь! — Рассерженно выкрикиваю я и шлепаю мужа по пальцам. Прячу тарелку с вредной едой на противоположную сторону дивана. — Кто не смотрит фильм, тот не ест. Таковы правила моего кинозала.

Героиня киноленты медленно спускается по скрипучей лестнице в темный подвал. Выключатель в цокольном помещении её дома, естественно, не работает. Музыкальное сопровождение сцены накаляет атмосферу. Волоски на теле встают дыбом. Адреналин крадется по венам, разгоняется пульс. Беру еще несколько зерен попкорна, но до рта их так и не доношу. Замираю в ожидании экранной вспышки.

Неожиданное прикосновение холодных пальцев к оголенному участку спины срабатывает как спусковой механизм. Подскакиваю на месте. Визжу во все горло вместе с героиней фильма. Опрокидываю миску с попкорном на пол.

— Испугалась? — с дьявольской ухмылкой интересуется повеселевший Назар.

Я так сосредоточилась на фильме, что даже не заметила, когда он закончил работать.

Пульсация сердца отбивается в ушных раковинах. Дыхание рваное. Кровь несется по сосудам словно гоночный болид по трассе. Жарко и душно становится в комнате. Лоб покрывается липкой испариной.

Бью Горского кулаками в грудь, пытаясь отодвинуться.

— Совсем ополоумел! Меня чуть сердечный приступ не схватил.

Пыхчу как самый настоящий, загнанный ёжик. Несмотря на брыкания, Назару без труда удается усадить меня к себе на колени.

— Ты такая забавная, когда визжишь от страха.

Назар гладит мою шею, большим пальцем очерчивает линию подбородка. Опускает взгляд на мои пухлые губы. Вижу как дергается его адамово яблоко. Он пытается губами дотянуться до моего рта, но я успеваю отвернуться. Скользит вдоль щеки. Разочарованный мужской стон оглушает мое ухо.

— Упрямая вредина.

Пальцы Назара давят на затылок. Жду, что он заставит меня поддаться. Хочу, чтобы овладел мной. Делаю круговые движения бедрами, чтобы избавить низ живота от нахлынувшего давления. Сверлим друг друга потемневшими взглядами.

Мы так редко бываем только вдвоем. Я слишком соскучилась. Потом как-нибудь пободаемся из-за ерунды.

Упираюсь руками в крепкие плечи мужа. Кайфую от рельефа, который ощущаю под подушечками пальцев. Заползаю под воротник его футболки, царапаю ногтями кожу. Чувствую как нарастает его желание. Впиваюсь губами в его приоткрытый рот.

Язык к языку, тело к телу. Сплетаемся языками, бьемся зубами. Жуткие крики героев фильма еще больше разгоняют кровь по нашим венам.

— Мы опоздаем за Соней, — на выдохе бормочет Горский.

Чувствительные зоны тела хнычут от паузы.

— Её детский сад работает до семи. Пять минут особой роли не сыграют.

Возвращаюсь к ласкам. Настойчиво требую ответных действий.

— Пять? — удивленно вскидывает бровь Назар, во второй раз разрывая наш поцелуй.

Раздраженно стону, кусаю за подбородок.

— Пять или десять. Велика ли разница? Не отвлекайся.

Руки Назара скользят под резинку спортивных штанов, он по-хозяйски сжимает мои ягодицы. Вдавливает в себя, красуясь степенью готовности. Ехидная улыбка растягивается на моих губах.

Поддеваю края его футболки, тяну вверх. Горячая кожа и четко очерченный пресс. Трогаю, горю, наращиваю голод.

Одним движением Назар меняет положение наших тел. Нависает сверху, вдавливая в мягкую обивку дивана. С каждой секундой все больше одежды оказывается на полу. Дышим рвано, бьемся зубами.

Громкая трель мобильного телефона Назара врывается в нашу сладкую идиллию.

— Игнорируй, — командую я, скрещивая ноги вокруг бедер мужа.

Желание все еще на пике. Выдержка на нуле. Зрачки расширены, в них плещет страсть и похоть. Звонящий не унимается. За первым вызовом сразу следует второй. Сбиваюсь с ритма. Чересчур концентрируюсь на том, чтобы заставить мозг абстрагироваться от посторонних звуков. Смыкаю зубы на языке Назара. Сладкий поцелуй превращается в болезненный укус.

Горский ойкает и дергается. Переносит вес тела с одной руки на другую, наваливаясь локтем на мои волосы. Кожа головы болезненно натягивается.

— Ай, ай! — на глазах наворачиваются слезы.

— Прости.

— Нет, ты прости.

Мелкие конфузы вместе с настойчивой трелью мобильного телефона срабатывают как пожарный огнетушитель. Тело все еще горят от желания, но разум уже переключился на посторонние звуки.

Вслед за сотовым Назара начинает вибрировать и мой телефон. Вскакиваем с дивана, испугавшись, что настойчивая трель касается Сони.

— Кто тебе звонил? — спрашиваю, после своего разговора с курьером.

Поднимаю с ковра всю одежду, передаю Назару футболку и штаны.

— Илья. — При упоминании младшего брата на лице Назара пролегает грустная тень. — А у тебя?

— Курьер из цветочного. Сказал через десять минут подъедет с букетом.

— Понятно.

Спокойствие Горского неприятно царапает под ребрами.

— Не хочешь поинтересоваться кто отправитель? — спрашиваю с досадой, наблюдая за ровной реакцией мужа.

— Нет, — надевая худи через голову, коротко отвечает Наз.

Обида разливается по венам. Мы только что ласкали друг друга, а ему даже не интересно, кто и зачем шлет мне по вечерам букеты цветов.

— Совсем не ревнуешь? — не унимаюсь я. — Может это Марьян снова ко мне в женихи набивается?