Подними завесу (ЛП) - Риверс Грир

Где они убили Бенни.

Во мне вспыхивает ярость, выжигая весь контроль над собой и мысли на тему «что мне делать».

Морщинки в уголках глаз Босси становятся глубже, когда возвращается ее улыбка, как у милой бабушки.

— Как ты, деточка? Они хорошо с тобой обращались по пути сюда?

Я разворачиваю плечи и поднимаю подбородок.

— О, они обращались со мной хорошо для похитителей, — мой голос трещит от гнева. — Где. Орион?

Босси секунду рассматривает меня, пока у нее не вырывается резкий смешок, от которого у меня внутри все переворачивается.

— Ой-ей, Барти. Тебя ждет с ней много интересного.

— Я с удовольствием ее воспитаю, мэм, — он усмехается у меня за спиной, его голос полон издевки. — Хотя, судя по этому следу от укуса, ее уже как следует объездили и подчинили. Понадобится время, чтобы избавиться от вони Фьюри.

Кровь стынет у меня в жилах, но я отказываюсь позволить им увидеть, как вздрагиваю, так что я с шипением выдавливаю:

— Пошел нахуй, Барт…

— Так-так-так, от тебя я тоже не потерплю таких выражений, барышня, — Босси цокает языком и поднимает трость, заставляя меня умолкнуть. — И никаких жалоб. Ты могла получить кого получше. Озиас бы хорошо с тобой обращался. Но его здесь нет, и я бы не просила его появиться, — ее взгляд мечет молнии, когда она смотрит за мое плечо. — Особенно когда Фьюри испортили ему улыбку.

Я прослеживаю ее взгляд…

Мир вокруг меня будто рассыпается, как разбитое стекло.

— Орион? — всхлипываю я.

Он обмяк на стуле, лодыжки привязаны к ножкам, а руки связаны спереди.

Ноги несут меня сами собой, сердце болезненно стучит в груди.

Он не двигается. Он не двигается. Он не…

— Орион?

Слезы застилают мои глаза.

Он не…

— Нет! — кричу я, склоняясь к нему, и тут меня оттаскивают. — Пустите меня! Пустите…

Он шевелится, и крик замирает у меня на губах.

— Орион?

Он медленно поднимает голову, будто она слишком тяжелая. Он моргает, осматривая помещение потерянным взглядом остекленевших глаз.

— Ты… жив, — всхлипываю я, и от облегчения у меня слабеют колени. — Ты жив. Слава богу.

Но он едва может сидеть прямо и дышит коротко, кровь сияет багровым на его черной футболке. По обе стороны от него стоят охранники, один целится ему в спину из арбалета, второй хмурится, сложив руки на груди и лениво держа пистолет, будто знает, что Орион не в состоянии драться.

Пока что, уроды.

Я видела, как Трэвис Уайлд выстрелил дротиком в его плечо, но также видела и то, что пружина застряла до того, как Трэвис успел полностью ее сжать. Если бы мне удалось украсть…

— Луна? — выдыхает Орион, когда его взгляд замирает на мне.

Мое сердце сжимается от желания броситься к нему, но я заставляю себя стоять смирно, чтобы хватка Барта не стала крепче.

— Я здесь. Все хорошо. Ты жив. Мы оба живы.

— Живы, — шипит Босси, давая волю гневу. — В отличие от моего малютки Руфуса.

Орион переводит взгляд на Босси и рычит:

— Ты про того «малютку», который подсыпал Луне наркотики?

Босси отмахивается от него.

— Он делал то, что должен был. У Озиаса был план, как ее завоевать, — она закатывает глаза. — Но парню никогда бы это не удалось. Этот дурак вообразил, что уже любит кое кого другого.

От подтверждения моей догадки у меня перехватывает дыхание, но Барт горько усмехается еще до того, как я успеваю это как следует осознать.

— Если бы он с самого начала ее трахнул, мой брат был бы жив. Часть Труа-гард, принадлежащая Бордо, была бы в безопасности давным-давно. Вместо этого пришлось вмешаться нам с Руфусом и, так сказать, ускорить дело.

— Погоди, — мямлю я, складывая все вместе. — Озиас знал о том, что мне подсыплют наркотики?

— Не-а. Это сделали мы с Руфусом, — Барт говорит об этом так легко, что мне хочется его прирезать. — Наш пай-мальчик должен был сделать хотя бы то, что сделал Фьюри.

Он дергает подбородком в сторону Ориона и говорит ему:

— Как я вижу, ты и то больше похож на Уайлда.

Босси впечатывает трость в пол, разбивая гнилые доски сквозь дыру в ковре.

— Я не потерплю таких слов. Родня есть родня. Ты это знаешь.

— Видите? Все говорит о том, что Озиас бы этого не хотел, — пытаюсь достучаться до ее человечности. — Он милый, добрый и…

— Слабый, — просто заканчивает Босси. — А эта война не для слабых. Он знал, что должен был сделать, чтобы искупить грехи своего рода, и провалился. Ему придется с этим жить. Он также знает, что за жизнь платят жизнью. Кровью за кровь. И если после всех трупов, что этот мальчик, — на тычет тростью в сторону Ориона, — оставил позади в Лост Коув, Озиас не принял нашу сторону, то никогда не примет. И для нас он бесполезен.

Вот оно. Волк, притворяющийся бабушкой. Матриарх, которого боятся даже Фьюри.

На этот раз я не могу не вздрогнуть от холода в ее глазах.

— Мы имеем полное право забрать обе ваши жизни, — шипит она, и от яда в ее голосе моя кровь застывает. — И мы так и поступим.

— Нет! — Орион бросается вперед, натягивая веревки. — Вы ее не тронете!

Парень с пистолетом бьет кулаком Ориона в челюсть так, что его голова отлетает в сторону.

— Орион!

— Я в порядке, птичка, — фыркает он, заставляя себя выпрямиться. Он шевелит челюстью и выплевывает кровь на мужчину, который его ударил.

— Ах ты ублю… — он снова заносит кулак, но громкий свист Босси заставляет его замереть на середине движения.

— Заканчивайте, вы оба, — говорит она ровным, усталым тоном. Потом она смотрит на Ориона так, будто собирается отругать его за плохое поведение на воскресной службе. — Не бойся. Наше предложение более, чем справедливо. Мы не хотим, чтобы она погибла.

Она смотрит на меня, и мое сердце стучит быстрее.

— Мы решили пойти более… изобретательным путем.

— О чем ты, Босси? — спрашивает Орион.

Губы Босси изгибаются.

— Мы хотим, чтобы она связала свою жизнь с Уайлдами.

— Это еще блядь хуже, — фыркает Орион.

Босси вздыхает, ее грудь едва вздымается.

— Кажется, ума у тебя столько же, сколько у папаши, мальчик, — она кивает охраннику позади Ориона. — Давай, Вон.

Он бьет рукоятью арбалета по затылку Ориона. Я подавляю крик, когда тот падает вперед, и начинаю дышать снова только когда он шипит и поднимает на меня взгляд.

Босси постукивает пальцами по набалдашнику трости.

— Теперь все будут вести себя прилично? Фьюри, ты жив лишь по одной причине, и я не позволю тебе позорить нас при других гостях.

По моей коже пробегает холодок.

— Других гостях?

— Так ты еще не поняла, деточка? Сейчас здесь будет свадьба, — она наклоняется ко мне, будто хочет рассказать секрет. — А ты станешь счастливой невестой.

У меня отвисает челюсть.

Она усмехается.

— Ты уже одета в белое и все такое, — ее взгляд скользит по моему костюму лебедя, заляпанному черным и красным. — Ну, почти.

Во мне смешиваются злость и страх, но, прежде чем я успеваю закричать, побежать, начать драться, сделать хоть что-то, двери часовни распахиваются, ударяя по стенам.

Все вокруг целятся в двух мужчин, входящих внутрь так, будто они готовы сжечь весь мир. Один из них — сам Король Нового Орлеана, Призрак Французского квартала, чье покрытое шрамами лицо морщится от гнева. Рядом с ним — разгневанный, смертоносный принц Нового Орлеана, точная копия отца.

Несмотря на поднятые ножи, наведенные пистолеты и даже арбалет, Соломон Бордо идет по церкви, глядя на всех сверху вниз и даже не дрогнув. Гром гремит, когда он останавливается в центре и рычит:

— Какого хуя здесь происходит?

32. Луна

Буря в Уитби Роуз.

— Папа? Нокс? — выдыхаю я.

Нокс выглядит готовым убивать, а грудь отца вздымается так, будто он только что бежал сквозь огонь лишь затем, чтобы сжечь все на своем пути. Что, учитывая его историю, вполне может оказаться правдой.