Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

Шаги Германа возобновляются, приближаясь к спальне. Тяжелые, пружинящие, полные темной, разрушительной энергии. Я поспешно закрываю глаза, заставляя свое лицо расслабиться. Дышу ровно и глубоко, имитируя фазу глубокого сна, хотя сердце колотится так, что готово проломить ребра.

Дверь распахивается настежь.

Я чувствую его присутствие кожей. Он останавливается у изножья кровати и молчит. Не выдержав, я вздыхаю и приоткрываю веки, изображая медленное пробуждение.

То, что я вижу, заставляет меня внутренне содрогнуться.

Лицо Мрачко изменилось до неузнаваемости. От расслабленно-вальяжной лени эстета не осталось ни следа. Черты заострились, глаза потемнели и лихорадочно блестят. Его искажает хищный оскал человека, который находится в одном крошечном шаге от своего главного триумфа, и это сводит его с ума.

Герман в два шага преодолевает расстояние до кровати и грубовато-собственнически хватает меня за плечо, заставляя сесть.

- Просыпайся, любовь моя, - рычит он вибрирующим от адреналина голосом.

Затем нетерпеливо достает из кармана маленький ключик, вставляет в скважину наручников и резко проворачивает. Щелчок. Еще один. Розовый мех отпускает мои запястья, и руки безвольно падают на матрас. Я не могу сдержать тихого болезненного шипения, когда в онемевшие кисти устремляется кровь, а затекшие плечи сводит жестокой судорогой.

Но Герман не дает мне времени на то, чтобы прийти в себя. Он нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моих бедер, и жарко шепчет:

- Иди в душ, красавица. Умойся и надень халат. Тот коротенький шелковый, который ничего не скрывает.

Я вскидываю на него глаза. Мой голос дрожит, пока я отчаянно пытаюсь потянуть время своим "непониманием".

- Герман, что происходит? Зачем...

- Затем, что зритель уже покупает билеты на наше шоу, - жестоко обрывает он меня, и его губы кривятся в жуткой усмешке. - Мой дорогой братец так спешил к тебе, что решил заглянуть на огонек прямо с утра. И я хочу встретить его при полном параде.

Я пытаюсь отстраниться, инстинктивно сжимая пальцами борта своего кашемирового костюма, в котором спала. Пытаюсь вжаться в стену, создать хоть какую-то дистанцию, выиграть хоть минуту, чтобы придумать, как прорваться на кухню.

- Герман, подожди... руки совсем не слушаются... - лепечу я, отчаянно пытаясь выиграть время под маской испуганной жертвы, но он не дает мне ни секунды.

- Я сказал - быстро! - рявкает он, окончательно теряя контроль.

Его пальцы железной хваткой впиваются в ворот моей одежды. Я вскрикиваю, инстинктивно пытаясь перехватить его запястья, но разница в физической силе колоссальна. Герман просто игнорирует мое сопротивление и одним агрессивным рывком стягивает с меня кофту. Дорогая ткань жалобно трещит. Меня обдает холодом, и я остаюсь в одном тонком шелковом белье, пытаясь инстинктивно прикрыться руками.

Но он уже хватает меня за предплечье, рывком вздергивает с кровати так, что у меня темнеет в глазах, и силой тащит через комнату. Я спотыкаюсь о край ковра, едва не падая, но он волочет меня за собой, как тряпичную куклу.

Мрачко заталкивает меня в ярко освещенную ванную комнату. Босые ноги скользят по гладкому кафелю так, что я по инерции ударяюсь плечом о стеклянную душевую кабину.

- Пять минут, Лиза! - бросает он мне в лицо, тяжело дыша. - Халат висит на крючке. Если через пять минут ты не выйдешь отсюда в том виде, в котором я приказал, я сам приду и вытащу тебя голой. Время пошло!

Глава 48. Абсурдная битва

Шум горячей воды, которую я врубила на полную мощность исключительно для вида, эхом разносится по ванной комнате. Какой к черту душ, когда счет идет на драгоценные минуты?!

Я наскоро умываюсь, чтобы хоть немного остудить пылающее от адреналина лицо, и торопливо смачиваю волосы, сбивая их пальцами во влажные пряди. Для Германа сойдет, главное - создать нужную картинку покорности.

Затем я поворачиваю хромированный рычаг смесителя до упора, резко обрывая гул потока.

Пар густым облаком висит под потолком, оседая мелкими каплями на зеркалах. Я замираю, прикрыв глаза, и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, которое стучит где-то в самом горле. Мой мозг работает на предельных оборотах, лихорадочно, до мельчайших деталей прокручивая в голове спасительный план.

Мне просто нужно прорваться на эту чертову кухню и выиграть для нас с Батяниным хотя бы немного времени. Выжечь кислород, создать непроницаемую дымовую завесу, ослепить скрытые камеры и того снайпера!

Окно здесь бронированное, я сама в этом убедилась, так что снаружи стрелять никто точно не будет. Значит, стрелок прячется внутри. Наверняка Бейбарыс караулит в кромешной тьме коридора или в какой-нибудь скрытой технической нише прямо напротив входа. Он просто ждет, когда Батянин выбьет створку и шагнет в спальню, став идеальной, ничем не защищенной мишенью...

Решительно встряхиваю головой, отжимая мокрые волосы.

Хватит трястись, Лиза. Пора действовать!

Толкаю стеклянную дверцу и ступаю босыми ногами на пушистый коврик. Прохладный воздух ванной комнаты тут же обжигает распаренную кожу, покрывая ее колючими мурашками. Я стою в одном тонком нижнем белье, в котором Герман бесцеремонно втолкнул меня сюда, и мой взгляд обреченно цепляется за хромированный крючок на стене.

Там висит тот самый короткий ослепительно-белый шелковый халатик, который Мрачко приказал мне надеть.

Никакой другой одежды здесь нет. Ни моего офисного мятого костюма, ни уютного свитера, в котором можно было бы почувствовать себя хоть немного защищенной. Мой похититель всё продумал и намеренно не оставил мне выбора, заставляя влезть в эту откровенную скользящую ткань. Чтобы, выйдя из ванной, я чувствовала себя максимально обнаженной, беспомощной и уязвимой перед его властью.

Стиснув зубы, я снимаю халатик с крючка и быстро натягиваю его на влажное тело. Тонкий шелк льнет к коже, холодит ее, и меня не покидает тошнотворное ощущение, что я надеваю на себя саван для пошлой игры маньяка. Ткань едва прикрывает бедра. Я запахиваю полы так сильно, как только могу, и туго, с остервенением затягиваю пояс на два мертвых узла, словно это может меня от чего-то спасти.

Затем на цыпочках, стараясь даже не дышать, крадусь к приоткрытой двери, ведущей обратно в спальню.

Оттуда, из полумрака гостиной, доносится голос Мрачко.

- ...значит, на камерах его нет? Испарился? - тянет Герман, растягивая гласные, но в его интонациях вместо тревоги сквозит откровенное предвкушение. - Хм... ладно, я недооценил классику. Наш стратег всё-таки меня перехитрил. Тихо прошел в обход, пока Короленко с Медведским устроили этот шумный штурм для отвода глаз... - Он делает короткую паузу и вдруг негромко, с искренним удовольствием усмехается. - Плевать, что вся наша охрана стянулась к главному входу на эту погремушку. Оставьте их там, мне здесь лишние зрители ни к чему. Слушай мою команду, Бейбарыс. Батянин идет за своей женщиной. Я нутром чую - он уже рядом. Неважно, как именно он просочится сквозь бетон, но скоро он появится именно у этой двери. Будь начеку. Слейся с темнотой. Дай ему выбить створку и войти. Держи его голову на мушке каждую гребаную секунду, но не сметь стрелять без моего личного приказа!

Телефон коротко пикает, отсекая связь.

Меня накрывает волной такого черного ужаса, что я физически перестаю дышать. В панике начинаю пятиться от двери на ватных ногах, отступая вглубь ванной комнаты. Сердце колотится где-то в самом горле, отдаваясь глухими ударами в ушах.

И в этот самый момент створка двери бесшумно распахивается шире.

На пороге появляется Герман.

Свет из ванной падает на его лицо, и я вижу, что он уже небрежно, одной рукой расстегивает верхние пуговицы своей темной рубашки. Его лихорадочно блестящие глаза мгновенно находят меня, вжавшуюся спиной в холодный кафель, и плотоядно осматривают мою закутанную в белый шелк фигуру, задерживаясь на влажных прядях волос, падающих на открытые ключицы.