Между ними. Тайфун (СИ) - Зайцева Мария

А следы-то все больше и больше остывают…

И, кстати, земля тут не моя, заява явно упадет не в наш отдел, а потому можно и не напрягаться.

Конечно, хотелось взять вора, получить за него лишнюю галочку и, чем черт не шутит, звание, например…

Но не судьба.

Мысли эти — явные свидетели того, что в тепле мозги теряют свою остроту, а присутствие красивой девочки — меняет ориентиры любого нормального мужика.

И я не сопротивляюсь им, находя все новые и новые доводы.

Стягиваю шапку, улыбаюсь.

Девочке.

Мирка стоит с не особо довольной рожей, напряженный какой-то. Оно и понятно, у него тут на мази все было, пока я не пришел.

Картинка-то, которую увидел, вполне однозначной была.

Вот шустрый он, подметки на ходу рвет!

Девочка его едва знает, а уже и полапать успел, и, если б я не заглянул на огонек, то целовал бы. Или даже трахал прямо тут, среди витрин.

В голове на мгновение возникает вполне однозначная картинка, как рыженькая красотка закатывает свои золотистые глазки от кайфа, как губки кусает… Ох, бля…

А сколько времени у меня секса не было?

Хрен знает, сколько…

Верка ушла пару недель назад.

Я по этому поводу не плакал, но и замену особо не искал.

Значит, пара недель.

Похоже, замену пора искать, да.

Рыженькая малышка — как раз отличная кандидатура.

Я расстегиваю куртку, делаю шаг ближе. И отмечаю, что Мирка щурится недовольно.

Но мне сейчас на его недовольство пофиг.

— Может, заметили кого-то, когда сюда шли? Припомните, пожалуйста, постарайтесь, — вкрадчиво говорю я у рыженькой, — давайте, я все же показания у вас возьму.

— Но… — она снова хлопает ресничками, а губки так трогательно поджимает. Куколка просто. Нихрена Мирке не отдам. Моя будет. — Я же, в самом деле, ничего не…

— Ну вот так и запишем…

Я изо всех сил делаю сосредоточенное серьезное лицо. Работу работаю, типа. А потом понимаю, что нет у меня с собой листов опросных, вообще ничего нет.

— Но здесь неудобно, давайте к вам домой пройдем.

Это наглость, конечно, чистой воды, но я никогда не был особо чистоплотным в этом вопросе. Короче, если девочка нравилась, не тележился. Протупишь, тут же утащит кто-то другой.

Мирка, вон, опытный чел в этих делах.

Были неприятные ситуации, были…

И сейчас как бы не влез.

С ним, конечно, тоже прикольно было встретиться, мы не то, чтоб дружили в школе, но приятельствовали. Оба из неполных семей, у меня мама одна, у него — отец. И малоимущие, получали дополнительное питание бесплатно… Льготы всякие. И жутко, помню, стыдились этого питания, булки и какао, которые нам выставляли за отдельным столом. Остальные одноклассники ели первое, второе и еще что-то, за что платили их родители, а мы…

Короче, мы понимали друг друга.

Во всех отношениях.

И на девочек у нас вкусы были одинаковые, да…

— Ой, нет, — почему-то пугается рыжулька, — давайте здесь лучше. Мне дома… Неудобно. Да и вообще…

Что «вообще», она не успевает сказать, потому что раздается дикий хруст, перекрывающий даже усиливающийся вой ветра.

Мы втроем подпрыгиваем на месте и разворачиваемся к двери.

— Что это? — голос у малышки становится испуганным, нервным.

— Что-то упало, что ли… — Мирка идет к двери, пытается ее открыть… И нихрена!

— Что там? — я подхожу тоже, рыжулька, взволнованно заламывая пальчики, остается на месте, явно прячась за нашими спинами.

— Дерево, мать его, — говорит Мир.

Через мутное стекло двери виден толстый темный ствол, перегородивший полностью выход.

Я снова пробую открыть дверь, но результат все тот же. Нулевой.

Дверь заклинило намертво. Она открывается наружу, в нарушение всех правил, которые приняты на Острове.

И мы попали, похоже…

Глава 7. Мила. Взаперти

Я не сразу понимаю всю глубину… зад… то есть, ситуации, в которой оказалась. Поначалу просто смотрю, трусливо спрятавшись за спины двоих сильных парней, на происходящее.

Они явно лучше меня знают, что делать.

Хотя я и не привыкла полагаться на мужчин, брак мой меня от иллюзии, что мужик способен все решить, отучил, но тут, похоже, исключение из правил.

Потому что ведут они себя так, что моя помощь явно будет лишней.

Сначала пытаются, с матерными заклинаниями, аккуратно открыть дверь.

Но ничего не получается, дерево, похоже, упало настолько неудачно, насколько это вообще возможно, заблокировав выход намертво.

Потом осматриваются в поисках чего-то, с помощью чего можно отжать дверь. Находят и даже применяют.

Но, опять же, бессмысленно.

— Так… — высокий, невероятно крупный полицейский, Виталий, кажется, Вит, как его назвал Мирослав, стягивает с плеч форменную куртку, оставаясь в рубашке и брюках. Я моргаю на то, как обтягивает ткань широченные плечи, и ворот открывает крепкую мощную шею. Какой брутальный!

Мир, который тоже снял куртку, оставшись в тонком свитере, отдувается, оглядываясь вокруг, словно пытаясь понять, что еще можно применить для нашего спасения. И взгляд у него такой, словно он тут не знает ничего, впервые видит. Хотя, если он недавно работает, то, возможно, так оно и есть…

Я невольно сравниваю обоих парней. И думаю, что это просто какое-то двойное комбо для любой женщины. Они оба офигенные, каждый по-своему.

Виталий, светловолосый, коротко стриженный, такой классический русский богатырь, сильный, надежный, правильный.

А Мирослав, на контрасте, огненный мачо, в испанском стиле. Жгуче черный, уже в плечах, но тут любой по сравнению с Виталием, будет уже. А сам по себе Мирослав очень… фактурный. Тонкий свитер удачно облегает сухощавую гибкую фигуру. Он, как барс, черный и хлесткий.

А Виталий — мощный медведь, опасный и неукротимый…

А я — дура озабоченная. И это — стопроцентно верный вывод.

Потому что заглядываюсь на совершенно посторонних, чужих мужчин! В такой ужасной ситуации! Боже, Марат дома, может, ищет меня уже…

Но эта мысль даже сейчас кажется нелепой. Не ищет он меня. Он не вспомнит про меня просто.

Почему-то очень горько становится.

А я ведь могла не дойти до магазина. Замерзла бы… И все. Никто бы не искал… Никому я не нужна…

Всхлипываю, неожиданно для себя самой даже.

И так получается, что мой всхлип попадает именно в момент затишья.

Только что парни жарко спорили, что делать дальше, выясняли про наличие телефонов друг у друга, изумлялись, что ни у одного, ни у второго нет связи… И тут я отвлекаю своей истерикой.

Они поворачиваются в мою сторону, взгляды у обоих удивленные до невозможности.

Они что, тоже забыли, что я тут?

Забыли про меня?

Почему-то это окончательно добивает.

И я рыдаю. Самозабвенно. Отвернувшись и стыдливо пряча лицо в ладонях. Сама все понимаю, что это глупо и не к месту, и вообще… Какого фига людей отвлекаю своими соплями? Но слезы никак не останавливаются!

А потом я неожиданно оказываюсь между парнями! Они стоят рядом, Мир впереди, аккуратно старается убрать мои ладони от лица, что-то говорит своим голосом-сексом, тихо, успокаивающе… А позади себя я ощущаю горячую, невероятно надежную стену. Виталий кладет тяжелые ладони мне на плечи, сжимает, словно поддержать хочет, а на деле, просто придерживает, чтоб не заваливалась назад, не падала. И дыхание его, шумное, чуть взволнованное, ощущаю на макушке.

— Тихо, ну тихо, ай… Ну что ты? Все же нормально… — бормочет Мир, настойчиво убирая мои ладони от лица, заглядывая в глаза с тревогой и вниманием, — мы тут, мы рядом… Испугалась, да?

Киваю, не в силах ничего сказать.

И тяжелые ладони на плечах каменеют.

— Не бойся, — падает сверху, внушительно, серьезно, — тебе ничего не угрожает.

Я почему-то начинаю плакать еще сильнее. От облегчения, наверно. И стыда.