Белоснежка для босса (СИ) - Амурская Алёна

Я чуть поворачиваю гудящую голову и краем глаза замечаю картинку на экране.

Там светится какая-то темная улица возле обшарпанной пятиэтажки. Дверь стоящей там неприметной машины открывается, и на асфальт выпихивают маленькую, перепуганную насмерть девочку в розовой куртке. Малышка растерянно оглядывается, утирая слезы, и бросается бежать к освещенному подъезду. Видео обрывается.

Из груди Кирилла вырывается такой страшный, надрывный звук, словно ему только что вынули нож из сердца. Он с шумным всхлипом выдыхает, закрывая лицо дрожащими мокрыми ладонями.

- Да... да... я вижу... - захлебываясь слезами облегчения, униженно бормочет парень. - Спасибо... спасибо вам...

- Не стоит благодарности, это просто бизнес, - хмыкает Мрачко, небрежно бросая планшет на соседнее сиденье. - А теперь вали. И мой тебе личный совет, хакер. Заройся так глубоко, как только сможешь. Забирай свою малолетнюю сестру и исчезни. Потому что Батянин скоро поймет, что его идеальную, неприступную систему безопасности вскрыли изнутри. Он теперь из-под земли тебя достанет и на куски порвет. Будет сдирать с тебя шкуру так медленно, что ты будешь умолять о пуле... Так что лучше беги, Кирюша, беги. Часики-то уже тикают!

Кирилл отнимает руки от лица, и его затравленный, полный невыносимой боли взгляд перемещается в салон и сталкивается с моим.

Смотрю на него, не моргая.

Я всё понимаю. Он был загнан в угол, у него не было выбора, любой нормальный человек пожертвовал бы чужой теткой ради родной маленькой сестренки. Я всё понимаю, правда...

Но от этого ледяная пустота внутри меня не становится меньше.

- Простите, Лиза... - жалко шепчет он одними посиневшими губами. - Простите меня, если сможете...

Герман брезгливо кривится, словно наступил на грязь, и нажимает кнопку на подлокотнике. Окно с глухим стуком захлопывается, мгновенно отрезая нас от шума дождя и плачущего предателя, и мы остаемся одни.

Я сижу неподвижно, стараясь дышать как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания. Даже дыхание отдается тупой болью в мышцах. Но Герман, естественно, не собирается оставлять меня в покое. Он плавно поворачивает голову в мою сторону.

В тусклом свете пролетающих мимо уличных фонарей его лицо выглядит по-настоящему пугающе. Он буквально лучится самодовольством, а его глаза горят триумфом. Ну еще бы, ведь он только что утер нос самому Андрею Батянину! Играючи вскрыл его напичканный электроникой бункер на десятом этаже и забрал оттуда его самую главную слабость. Меня.

- Ну вот мы и одни, Лиза, - мягко, с пугающей интимностью произносит Мрачко, слегка придвигаясь ко мне по гладкой коже дивана.

Он протягивает руку, и я инстинктивно вжимаюсь лопатками в дверцу, ожидая удара, грубости или пошлости, но его пальцы действуют с поразительно трепетной осторожностью. Герман аккуратно убирает прилипшую к моей влажной щеке прядь волос, заправляет её мне за ухо, а затем так же бережно поправляет сбившийся воротник моей кофты.

Его прикосновения вызывают у меня мороз по коже. В его движениях нет агрессии. Вообще ни капли. А в его глазах плещется только какая-то странная симпатия и щенячий восторг человека, который наконец-то получил самую желанную игрушку в мире.

- Тебе больно? - воркует он тихим обволакивающим шепотом, словно разговаривая с ребенком. - Этот сопливый придурок-айтишник перестарался с шокером. Ничего, Лиза, ничего. Потерпи немного, скоро всё пройдет. Теперь ты в полной безопасности. Ты даже не представляешь, как всё теперь будет правильно. Андрей не заслуживал тебя. Он бы всё равно тебя сломал, заморозил бы своим ханжеством. А я... покажу тебе настоящую жизнь!

Я слушаю этот вкрадчивый бред, и при виде его заискивающего поведения меня вдруг накрывает странным спокойствием, отсекая лишние эмоции.

Паника, которая должна была бы поглотить меня с головой, отступает. У меня нет даже брезгливого физического отвращения, которое обычно испытывает женщина рядом с маньяком. Включив свой мозг на полную мощность, я смотрю на Германа сквозь призму своей эмпатии и вдруг вижу всё кристально ясно.

Передо мной сидит не всемогущий злодей из криминальных боевиков. И уж тем более не страстный влюбленный романтик, похищающий даму сердца.

Передо мной глубоко сломанный, искореженный собственными комплексами психопат. Он похож на забитого бешеного пса, который всю жизнь пытался доказать окружающим свою значимость, кусая всех подряд, а теперь вдруг решил, что я - его новая, идеальная, всё понимающая «хозяйка». Он смотрит на меня и ждет одобрения. Ждет, что я прямо сейчас оценю его гениальность и превосходство над братом.

У меня из груди вырывается тяжелый обреченный вздох.

Я даже не пытаюсь отодвинуться от его руки - бесполезно злить психа резкими движениями. Вместо этого отворачиваюсь к наглухо тонированному окну. Мне нужно срочно собрать в кучу разбегающиеся мысли и найти хоть какую-то зацепку для спасения.

В эту секунду двигатель внедорожника оживает с тихим сытым рыком. Автомобиль бесшумно трогается с места и вливается в поток других машин, а через несколько метров плавно притормаживает перед выездом на широкий проспект. Мой взгляд скользит по залитому дождем тротуару и вдруг намертво цепляется за одинокую фигуру под стеклянным козырьком пустой автобусной остановки.

Это Кирилл.

Я удивленно моргаю, не веря своим глазам. Какого черта он здесь делает?! Вместо того чтобы в панике бежать, ловить такси, спускаться в метро и прятаться на дно, как велел ему Герман, этот худой, промокший насквозь айтишник нерешительно топчется на одном месте. Он выглядит так, словно его разрывает на части невидимый конфликт.

И вдруг фигура парня ломается.

Он как-то безнадежно горбится, втягивая голову в плечи, и задирает подбородок вверх, неотрывно глядя сквозь пелену дождя прямо на светящиеся окна десятого этажа корпорации «Сэвэн». А затем с видом человека, обреченно шагающего на эшафот, Кирилл достает из кармана худи свой мобильный телефон, набирает номер и прижимает трубку к уху.

Мое сердце делает кульбит и срывается куда-то в район желудка. Интуиция начинает вопить прямо мне в мозг о вспыхнувшей надежде на спасение.

Я знаю, кому он звонит! Чувствую это всем нутром!

Кирилл решил выкинуть смертельный номер. Он убедился, что его маленькая сестренка в безопасности, и его замучила совесть. Его чертова, айтишная совесть! Прямо сейчас, стоя под дождем, он звонит генеральному директору, чтобы лично признаться в своем предательстве и сдать Батянину Мрачко, прекрасно понимая, что тот за предательство его скорее всего уничтожит.

Краем глаза улавливаю рядом шевеление, и меня прошибает холодным потом.

Герман, сидевший всё это время в расслабленной позе, уловил мое внезапное напряжение, и его хищный профиль поворачивается ко мне. Он хмурится, сузив глаза, и начинает наклоняться вперед, чтобы посмотреть, что именно так сильно привлекло внимание его пленницы.

Боже мой, только не это!

Если Герман сейчас увидит в окно Кирилла с телефоном возле уха, он мгновенно сложит дважды два. Этот параноик всё поймет. Он немедленно отдаст приказ своему водителю или охране сопровождения перехватить парня, избить или вообще убить прямо там, на остановке, пока тот не успел передать Батянину информацию.

Мне нужно срочно отвлечь его. Сбить с мысли.

Делаю глубокий вдох и резко поворачиваюсь к Мрачко, закрывая собой обзор на окно. Мозг лихорадочно подкидывает единственную спасительную зацепку: я ведь помню, как он реагировал на меня раньше. Герману до одури нравилось, когда я его смешила. Ему нравилась моя простодушная непринужденность и юмор, и для его больного эго это всегда было особым развлечением.

Значит, надо бить именно туда.

- Слушай, Герман... - мой голос звучит чуть хрипловато после удара шокером, но я вливаю в него максимум своей самоиронии, глядя ему прямо в его сощуренные глаза. - Я, конечно, всё понимаю. Криминальные разборки, месть брату... Но похищать взрослую женщину прямо с работы и так бессовестно испортить ей обувь - это полная катастрофа.