Неистовые. Меж трёх огней (СИ) - Перова Алиса

Я, может, ничего и не понимаю в любви, но на моих глазах в этой каше варились мои сёстры. Но даже чокнутая Сашка сумела направить свои бурные эмоции в полезное русло.

Моя же любовь к Феликсу никогда не была болезненной, она стала для меня мощным стимулом и в работе, и в учебе. Поэтому на вопрос Наташи я неопределённо пожала плечами, а она продолжила:

– А, собственно, кого волнует моё падение? Наверняка только мама станет переживать, что я позорю семью. А до меня самой никому нет дела!

– Даже тебе? – я разозлилась. – Странно, что ты совсем не замечаешь людей, которые п-пытаются тебе п-помочь. Разве Гена не сорвался по п-первому твоему зову? – я едва удержалась, чтобы не рассказать, от какой фигуристой Сонечки ему пришлось оторваться. – И разве мы не п-предложили тебе помощь?

Наташа как-то сразу вся сжалась и обхватила себя руками за плечи.

– Прости, Стеш! Да, всё так, и ты права, конечно, но… Просто я тебе не сказала… мне неприятно об этом… О, Господи!.. – она закрыла лицо руками и выпалила себе в ладони: – Я ведь заметила, как Генка на тебя смотрел!.. Я ж чуть с ума не сошла от ревности! Веришь, мне захотелось тебя прибить! Прости… но я очень плохо справляюсь. Нет, я вам всем очень благодарна – правда!.. Но это сильнее меня… и я просто не понимаю, как мне быть. Пока ты была с ним на улице, а потом ещё бегала вниз за коньяком, я… – она взглянула на меня и тихо беспомощно всхлипнула. – Мне было так плохо! Прости, пожалуйста…

Вся моя злость мгновенно испарилась, а я вдруг почувствовала себя предательницей – и за свои недавние эксперименты над Геной, и за те ощущения, что я испытала наедине с ним. Но подходящие слова растерялись и никак не находились, а я лишь растерянно развела руками и покачала головой, заранее отрицая любые подозрения. И Наташа спросила в лоб:

– Он тебе нравится?

– Не-эт! – для убедительности я так сильно замотала головой, что выпитый коньяк едва не выплеснулся наружу. Я придержала руками закружившуюся голову и повторила уже спокойнее: – Нет, совсем н-не нравится.

Но, на всякий случай, я всё же скрестила пальцы на ногах. Однако Наташу, судя по её взгляду, мой ответ нисколько не убедил, поэтому я решила закрепить свои слова:

– Знаешь, я д-думаю, тебе надо отвлечься и постараться не п-показывать Гене свой интерес. Это всегда действует. Он ведь п-привык к твоему вниманию, и если вдруг его лишится, то наверняка п-поймёт, как ему этого не х-хватает.

Или не поймёт и вовсе ничего не заметит.

– Ты правда так думаешь?

Нет!

– Да! Т-то есть, я не знаю, но… обычно это работает. Ты могла бы его чем-то увлечь, п-поразить…

– Чем, например? – Наташа скептически изогнула бровь.

– Ну… я не знаю… к-какими-то новыми знаниями или сп-пособностями. Можно ещё сменить имидж… волосы, например, п-перекрасить или… А вообще, что его больше всего п-привлекает в девушках?

– Огромные сиськи, ляжки и задницы, – с яростью выпалила Наташа, не задумавшись ни на секунду.

– А… ну это нам не п-подходит, – бормочу, рассматривая её хрупкую фигурку. – Может, что-то ещё?

– А я знаю? У него все девки такие. И его первая любовь тоже была с сиськами! А ещё она была очень способной шалавой, но это мне тоже не слишком подходит.

Я поспешно кивнула, а Наташа мечтательно продолжила:

– Хотя для него я бы выучила все позы Камасутры. Ты бы видела, какое у Генки тело…

Вообще-то я видела, но благоразумно об этом промолчала.

– А какой у него член!..

– К-какой? – вопрос вырвался сам, я даже подумать не успела.

Да мне даже неинтересно… вру, конечно, – ещё как интересно. И ответ от Наташи прилетел незамедлительно:

– Очень красивый!

И как мы вообще договорились до этой… красоты?!

Воображение враз подкинуло мне весь теоретический материал на эту тему, а следом в сознание протиснулся… нет – ввинтился штопор, и коньяк снова запросился наружу.

– Ты чего зажмурилась? – захихикала Наташка. – У тебя ни с кем ещё не было, да? Ладно, всё, молчу. А знаешь, ты права – мне надо срочно что-то менять. И если предложение ещё в силе, то я бы хотела начать с Айкиной кофейни. Надеюсь, в «Гейше» найдётся для меня занятие?

– К-конечно, найдётся! – обрадовалась я. – Тебе обязательно п-понравится, обещаю. Да ты станешь у нас самой красивой гейшей и увидишь – от п-поклонников отбоя не будет. К нам такие к-крутые дядьки заглядывают! И п-парни симпатичные…

– А вы разве включили в меню алкоголь?

– Нет, но ты не п-представляешь, какой у нас чай! Его даже чаще, чем к-кофе заказывают. А п-пирожные какие вкусные! Я всё тебе расскажу, п-покажу и научу… х-хочешь, завтра начнём? Ой, то есть уже сегодня.

– Хочу! – радостно пискнула Наташа и порывисто меня обняла. – Спасибо, Стеш! И не обижайся на меня, ладно?

Не знаю, с какими мыслями засыпала Наташа, но мне хочется верить, что с сегодняшнего дня её жизнь заиграет новыми красками – конечно, позитивными!

А у меня сегодня экзамен по вождению (помоги мне, Господи!), а ещё вечером прилетает Сашка – как же я успела по ней соскучиться! Надеюсь, нас всех ждёт потрясающий день!..

И действительно – трясти нас всех начало с самого утра.

Глава 36 Стефания

Сперва потряхивает несильно – это как плавное покачивание на волнах. Волны рождаются внизу живота, щекотно подкатывают к груди, отчего моё сердце ёкает и трепещет, словно пойманная птичка. Горячие ладони гладят по моему обнажённому телу – касаются груди, очерчивают талию, сжимают бёдра. И ёкает уже повсюду – даже там, где ещё не блуждала рука… мужчины. И никакая другая рука, кроме моей, до сих пор не прикасалась к моим самым сокровенным местам. Сейчас это происходит впервые, но мне совсем не страшно – мне волнительно и сладко!.. И остро!

– Стеф! – настойчивый шепот проникает в мою обнаженную идиллию. – Стеша!

Я теряю контакт, выныриваю неохотно и, распахнув глаза, встречаю чернющий взгляд Айки. Вздрагиваю, не сообразив откуда она здесь взялась, и прикрываю руками грудь. Но едва ладони касаются шершавой махровой простыни, я выдыхаю с облегчением – приснилось. И тут же зажмуриваюсь, сбегая от Айкиного взгляда и от солнечного света, и зарываюсь лицом в подушку, надеясь нагнать ускользающий сон. Ведь я так и не разглядела ЕГО лицо, хотя точно знаю, кто именно был со мной этой ночью.

– Стеш, уже полдевятого, – шепчет Айка, окончательно и неумолимо вытягивая меня в будничную реальность.

Мне хочется отмахнуться, захныкать, но слова вдруг обретают значение, и я резко подскакиваю в постели.

– Ск-колько?! Уй, у меня же экзамен в десять!

Неужели я не услышала будильник?

Озираюсь и только сейчас замечаю спящую рядом Наташку. «Везёт же!» – проносится в голове, но я уже торопливо и неуклюже сползаю на край кровати и нащупываю босыми ногами тапочки. У меня максимум минут сорок на сборы.

– Вы что, здесь пили? – Айка морщит нос, кивая на два бокала. – Духан, как в пивнушке.

Это даже не упрёк, а скорее, удивление, но я мысленно ругаю себя за то, что поленилась замести следы, и виновато улыбаюсь.

– Совсем чуть-чуть, – демонстрирую сестрёнке крошечный зазорчик меж подушечками пальцев и подглядываю в него.

– Собирайся уже, пьяница, завтрак готов, – усмехнулась Айка.

Из-за двери вдруг послышался призывный и требовательный визг малышек, и сестрёнка мгновенно выпорхнула из комнаты, оставляя меня наедине с моим запоздалым раскаяньем. Дело в том, что завтрак в этом доме обычно готовлю я, чтобы Айка могла поспать подольше, но, как видно, не сегодня.

Спустя пятнадцать минут я расчёсываю перед зеркалом слегка влажные волосы (по пути высохнут) и подглядываю за Наташей. Она лежит на спине, раскинув руки, простыня сползла до самых бёдер. Какая же красивая девчонка, но совсем плоская. Я с раздражением вспоминаю вчерашнюю Сонечку и придирчиво разглядываю в зеркале свою грудь в белом кружевном бюстгальтере.