Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

— Чего трясёшься? Больниц тоже боишься, как и воды? — спрашиваю, заметив, как губы побелели, а глаза начинают беспокойно бегать.

— Я с тобой никуда не поеду! — выдыхает она хрипло, почти шёпотом.

— Это почему? — шалею от её неожиданного заявления, я и сам бы с удовольствием никуда не поехал.

— Ты водить не умеешь! — зло фыркает, надув щёки.

— Не неси чушь, я гонщик со стажем, — говорю твёрдо, поддаваясь вперёд. — У нас концентрация выше, чем у обычных водителей.

Молчит, но по её лицу ясно, что дело не в этом. Догадываюсь, что боится ехать со мной из-за аварии. Подхожу ближе и, не давая ей времени на возражения, подхватываю её с кресла.

— Ты чего делаешь?! — вырывается, но я лишь крепче прижимаю к себе.

— Не волнуйся, — говорю спокойно. — Всё будет в порядке.

Открываю дверь машины и пытаюсь посадить девчонку на пассажирское сиденье. Упирается в крышу руками и не даёт её запихнуть в тачку.

— Кукла, блядь! Ты чё устраиваешь, м-м-м? — цежу сквозь зубы. — Тебя везу в больницу я! Смирись!

— Нет! — истерично визжит.

Да у неё настоящая паника. Лоб покрыт капельками пота, щёки пылают, а дыхание сбилось до всхлипов. Понимаю, что дело плохо — так мы далеко не уедем.

— Если сейчас не угомонишься, я тебя поцелую! — произношу змеем-искусителем и пытаюсь Соньку отвлечь.

Но она не реагирует, вцепилась в машину так, что и не сдвинешь с места. Маленькая, а силы капец сколько! Приближаюсь ближе, наклоняюсь к её губам. Впиваюсь в манящие с первой встречи меня губы. Дерзко. Жадно. Без предупреждения. Будто имею право брать, как хочу. Подавляю и подчиняю своей воле. Одурманиваю бешеным напором. Я сожрать Соньку готов. Вышибаю напрочь дыхание из нас двоих. Чувствуя замешательство, улыбаюсь, а затем, облизав каждую губу, языком вламываюсь в её рот, прохожусь по дёснам, достаю до нёба. Губами жёстко сминаю бантик, краду воздух из лёгких. Чувствую, как сначала цепенеет, а затем дрожит, но отвечает мне. Меня торкает от поцелуя похлеще адреналина, я ей насытится не могу. Короткий вдох, и щеку обжигает от пощёчины. Ухмыляюсь, глядя на неё, наконец-то вернувшуюся к реальности.

— Вот и ладушки! Очнулась, значит! — говорю с насмешкой, замечая, как сжимает кулачки и ощетинивается, шипя на меня.

Пока она в шоке от «терапии», быстро сажаю её на сиденье. Охает и пытается стукнуть меня ещё раз, но я только смеюсь и закрываю дверь. Кричит, бьёт ладошкой по стеклу, как в немом кино, глаза сверкают молниями. Хорошо, что в «Мустанге» такая отличная шумоизоляция — не слышно ни единого звука.

Складываю её коляску и убираю в багажник, а сам сажусь за руль. В машине царит пугающая тишина, нарушаемая только её сердитым пыхтением.

— Лопнешь же... — с насмешкой бросаю ей, глядя вперёд.

— Больше так не делай! — отзывается она, даже не взглянув на меня.

— А то что? — дразню её.

Склоняюсь к ней снова и трусь кончиком носа об Сонин, губы почти касаются моих. Лёгкое дыхание на моем лица. Торможу. Боюсь шевельнуться. Такое чувство, что хоть одно действие с её стороны, и случится взрыв. Я опять сомну спелый персик в поцелуе. Закрываю глаза и считаю до трёх, на счёт три защёлкиваю ремень безопасности на девчонке. Возмущённо отпихивает меня, и я, хохотнув, поддаюсь. Напоследок дёргаю за игривый локон, обрамляющий личико. Завожу мотор и выезжаю со двора.

ГЛАВА 35

СОНЯ

Приезжаем в больницу. Денис помогает мне пересесть в кресло, его руки мягко поддерживают меня. Стараюсь не встречаться с ним взглядом, чувствую себя неловко после недавнего поцелуя.

Больно закусив губу, вспоминая поцелуй, стараюсь пережить бушующие эмоции внутри меня. Денис порочный и дикий, он не спрашивал, а брал, как будто его! Сердце ноет в груди, он нравится мне как парень. Даже его поведение не отталкивает, меня тянет с ним спорить, ругаться. Ловлю себя на мысли, что в эти моменты чувствую себя живой, обычной девочкой, которой понравился мальчик. С ним переживаю свои первые чувства. Сегодня он застал меня врасплох. Воспользовался моментом. Я неумело ответила на поцелуй, не сдержалась... Как любая девочка, мечтаю о взаимных чувствах. Хочу доброго, чуткого, нежного и понимающего парня. А меня угораздило влюбиться в избалованного мажора.

— Готова? — спрашивает он.

— Что? — вздрагиваю и стараюсь скрыть своё волнение.

— Где летаешь, мелочь? — Ухмыляется и склоняется ко мне, крадётся носом по моей щеке к уху и низко рокочет: — Ты тоже смакуешь в мыслях наш поцелуй? Я бы повторил… — соблазняя шепчет, прикусывает мою мочку ушка.

— Размечтался, — раздраженно соплю. Вот ведь!

Щёки горят, предательские мурашки бегут по рукам, разгоняя кровь, его губы рядом, щекочут шею, он спускается ниже, отодвигает ворот жилетки и целует пульсирующую венку на шее. В моём теле вспыхивают искры удовольствия от происходящего. Это так приятно, тело как будто горит, а в пальчиках на руках я чувствую покалывание. Денис высекает из меня разряды. Мой взгляд стекает на его губы, хочется к ним прикоснуться пальцами. Смотрю и не решаюсь… Он как будто читает мои мысли, выдавливает смешок, целует свои пальцы, а затем прикасается ими к моим губам.

— Хочешь, чтобы поцеловал? Попроси! — Подкалывает с сияющей улыбкой.

Робею и отвожу взгляд, сама не попрошу! Никогда! Хочет, пусть целует!

А ты, София, и рада, чтобы сам поцеловал… — нашёптывает противный внутренний голосок. Печать из поцелуя горит на губах, подушечки пальцев его были горячими и ласковыми, между нами определенно есть притяжение… А какие у него руки! Сильные и уверенные, словно созданы для того, чтобы защитить и поддержать. Несмотря на его суровую маску, в глубине глаз я вижу что-то другое — тёплое и доброе, что пробивается сквозь внешнюю жесткость. Я не могу объяснить, почему это чувствую, но что-то в его взгляде говорит, что передо мной совсем не тот человек, которым он старается казаться. В глубине скрыта душа, к которой я стремлюсь пробраться, хотя сама ещё не до конца понимаю, зачем.

Мы общаемся взглядами, тону в его океане и пытаюсь найти ответы, — прерывает нас громкая мелодия его мобильника.

— Да. Алевтина Петровна, не кипишуй, — говорит он в телефон, слегка раздражённо. — Возле больницы мы. Да это не мы так долго, а девчонку ты мне подсунула капризную. Полчаса в машину запихивал, ехать со мной отказывалась.

Слышу, как старушка что-то говорит ему на другом конце линии, но не разбираю слов.

— Обманщик, — отзываюсь тихо, голос предательски срывается.

— Ты права, — подхватывает он, ухмыляясь. — Сказал бы бабушке правду: кукла меня поцелуями отвлекала, не виноватый я!

— Денис, ты бываешь настоящим? — перебиваю его и слежу за реакцией, пытаюсь проникнуть в его мысли.

Он замолкает на мгновение, но, не отвечая на мой вопрос, направляет нас к главному входу в больницу.

Мы проходим через холл и останавливаемся у двери кабинета травматолога. Секретарь сразу замечает нас и с интересом рассматривает.

— Вы на приём к Василию Фёдоровичу? — спрашивает она.

— Скажите, Баринов приехал, — отзывается Денис холодно.

Секретарь докладывает о нашем прибытии и затем открывает дверь:

— Брат может подождать, а вы заезжайте.

— Я не брат, а сиделка, — с усмешкой отвечает он и везёт меня в кабинет.

— И где же таких сиделок нанимают? — удивляется секретарь.

— Нулей на счету не хватит, — бросает через плечо ей и закрывает дверь.

В кабинете нас встречает Василий Фёдорович, и сразу же переходит к делу:

— София, судя по последним анализам и результатам МРТ, у нас есть хорошие новости. Наблюдается значительная положительная динамика. По моим прогнозам, чувствительность в ногах может вернуться в ближайшие месяцы. Это значит, что реабилитация идёт по плану, и твой организм реагирует на лечение.

Я киваю, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Денис стоя рядом, внимательно слушает каждое слово врача.