Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

— Прибила бы! — шиплю на него.

Денис разжимает отпускает мою руку и она падает рядом с его бедром на кровать. Дениса сотрясает хохот на всю комнату, и я на нервах, не контролируя себя, впиваюсь ногтями в его окорок!

— Сучка, — вопит и подскакивает с постели.

Смотрит на своё бедро и выступившую кровь из ранок.

— В следующий раз расцарапаю лицо, — язвительно шиплю.

— В следующий раз моя рука будет на твоём бутоне, надо уравнять счёт, — чешет бровь, ухмыляясь. Ты меня уже ласкала, теперь моя очередь.

— Ничего я не ласкала, — с досады луплю ладошкой по кровати.

— Было… было, Сонь, — подмигивает мне, — и мне понравилось.

— Осёл! Чтобы я тебя больше не видела в своей спальне, ничего не было, оставь свои влажные фантазии при себе.

— Это у тебя, кукла, — влажные мечты! Даже не надейся от меня избавиться, я теперь каждую ночь сплю с тобой в одной постели.

— В смысле? — переспросила, всё ли я правильно услышала.

— Госпожа замка, в котором ты гостишь, отдала тебя дракону, то есть мне, увеличив смену.

— Зачем? — Ахаю я.

— Правильнее спросить «Почему?»

— Почему? — Повторяю шёпотом за ним, зная ответ.

— Из-за тебя, маленькая ябеда! — Возмущённо разводит руками.

Алевтина Петровна наказала не его, а меня, что же мне так не везёт. Блин, впредь ничего рассказывать не буду! Взрослеть и умнеть не только Денису нужно, но и мне, получается.

— И насколько твои часы увеличили?

— Теперь, дорогуша, в нашем распоряжении двенадцать часов! — играя желваками, отвечает.

— А-а-а, почему ночью? — неловко мне оттого, как он на меня смотрит, холодные мурашки бегают по рукам.

— Представляешь… днём я работаю. Ещё тупые вопросы есть? — потягивается во весь рост, и я пробегаю глазами за всеми перекатами мышц на его сильном теле.

— Работничек, а не припозднился ли ты с пробуждением? Так-то уже не раннее утро.

— Деревня ты малограмотная, работать можно и не батрача от рассвета и до заката. Хотя кому я объясняю… — машет на меня рукой.

— Сам ты тупой! — Кричу на него. Вывел из себя!

— Всё, ушёл. Вечером продолжим, — зашагал на выход из комнаты, в одних трусах. Где его одежда?

— Будешь паинькой, закажу диван, — остановился возле двери и со смешком произносит.

— Да пошёл ты… — почти провыла от раздражения в потолок.

ГЛАВА 34

ДЕНИС

Настоящие документы по аварии не нашёл. Я перерыл весь кабинет и сейф, и, стыдно признаться, даже в спальне у бабули побывал. Но всё без толку — никаких следов. Значит, хранит она их в одном из офисов или в банковской ячейке.

Придётся подкупать ментов и предлагать им больше, чем Алевтина Петровна. Она, конечно, умна и предусмотрительна, но у меня своя цель, и я хочу добраться до правды любой ценой.

Проходя мимо кабинета бабушки, заметил, что дверь открыта, а Владимир с напряжённым лицом что-то настойчиво объяснял ей. Бабушка сидела с каменным выражением, лишь ритмичные постукивания пальцами выдавали её напряжение и раздражение.

— Чего это вы такие переляканные? Как будто кто-то умер! — Решил зайти и узнать, что случилось.

— Ты вовремя, заходи, — отозвалась бабушка, бросив на меня быстрый взгляд. — Пока никто не умер... Отец твой окончательно оборзел.

— Что он сделал? — спросил, тяжело вздохнув.

Бабушка устало покачала головой.

— Рыбодобывающая компания во Владивостоке, которую он курировал, оказалась в центре скандала. Отец вывел значительную часть средств через фиктивные счета и подставные компании. В итоге счета компании были арестованы налоговой службой, а отдел безопасности по экономическим преступлениям взялся за расследование. Обнаружена неуплата налогов, сокрытие доходов и вывод денег за рубеж. Теперь все счета компании арестованы, а мы под угрозой многомиллионных штрафов и судебных разбирательств.

Я занялся бизнесом, как хотела моя госпожа, окопался в биржах, счетах и бумагах. Сегодняшние новости не из приятных. За эту неделю я осознал, насколько же мы богаты, и сколько людей работает на нас, чтобы зарабатывать такие деньги. Бабушка — поистине великий финансист, создала и удержала на плаву нашу империю. Отец и мать владеют лишь незначительной долей акций — пять или десять процентов. Папаня мой так и не смог найти ключ к сердцу и кошельку своей матери.

— На когда брать билеты? — спросил Владимир.

Бабушка глубоко вздохнула, а затем, сцепив пальцы в замок, ответила:

— Через два дня полечу. Нужно подготовить все документы и встретиться с адвокатами.

— Дело сложное. Но думаю, мы сможем всё уладить. Главное — разобраться с налоговой, а репутационные потери уже произошли, к сожалению, их назад не отмотаешь, — сказал Владимир.

— Значит, через два дня вылетаем во Владивосток? — оглядел их вопросительно.

Бабушка хмыкнула, словно это была похвала за мою инициативу, но затем холодно произнесла:

— Похвально, но ты остаёшься здесь. Я сама разберусь с ситуацией, как и обещала. Выходка Олега касается только нас с ним. — Она открыла выдвижной ящик стола и вынула мои водительские права и ключи от машины, положила их на стол передо мной. — Забирай. Сегодня у Сони приём в больнице, отвезёшь и пройдёшь врачей вместе с ней. Вера Васильевна уехала на выходные.

— У меня сегодня встреча с друзьями, — скрипнул зубами. Я уже смирился с бизнесом, но вот с ролью сиделки никак не могу!

— Возьмёшь её с собой. После больницы вы свободны. Она развеется немного и познакомится с ребятами. Ей необходимо общение. Не забывай, что она не выходила дальше палаты и спальни несколько месяцев. Я надеюсь на твоё благоразумие, внук.

— Не дави на меня! — зарычал я, чувствуя, как раздражение разгорается внутри.

— Не давлю, а напоминаю, что девочка больна, и жду от тебя сострадания.

— Сострадание? Да я на неё смотрю и, кроме раздражения, ничего не испытываю! Она — живое напоминание о моей ошибке!

Бабушка прищурилась, бросив на меня хитрый взгляд.

— Знаешь, внучек, когда человек раздражает, между людьми так не искрит...

— Пф-ф... — фыркнул я, отвернувшись.

— И ещё одно, знаю, что ты спишь с ней на одной кровати. Только попробуй испортить девочку!

— Тебе не кажется, что разговоры о том, как вести себя с девочками в постели, уже не актуальны? Сам разберусь, портить её или нет. Купила мне дорогую куклу — что хочу, то и делаю!

Бабушка покачала головой, смотря на меня с тем же хитрым прищуром.

— Дурачок ты, Дениска, но я тебя предупредила... Ах да, забыла сказать: после Владивостока я улечу в Европу. На переговоры со швейцарской фирмой.

— Понял, — кивнул я, осознавая, что времени на споры больше нет.

Бабушка посмотрела на свои золотые наручные часы и добавила:

— Иди. У Сони через два часа приём. И купи диван!

Стою возле машины, наблюдая, как горничная катит мою «куклу» в инвалидном кресле. На Соне вязанный костюм голубого цвета, белые кеды и тёплая осенняя жилетка, идеально подходящую под цвет кроссовок. Волосы на скорую руку свернуты в пучок, из которого одна игривая прядка выбилась и обрамляет лицо. Такая милаха она, домашняя девочка!

Подъезжают ближе, замечаю, как её глаза испуганно расширяются, и ведь я ещё ничего не сделал! Смотрю, не отрываясь, пытаясь понять, что сейчас вертится у неё на уме.

— Денис Олегович, я могу идти? — голос горничной отрывает меня от размышлений.

Не отвечаю, а просто машу рукой, показывая, что свободна. Исчезает. Оставшись наедине с Соней, ловлю себя на мысли, что она действительно красива. Жаль, что у нас так печально всё сложилось. Могли бы, наверное, и повстречаться какое-то время…

Девочка — воплощение утончённой красоты, созданной, чтобы очаровывать. Она словно персонаж, вышедший со страниц старинных книг о любви. Её большие глаза небесно-голубого цвета, занимающие почти половину лица, смотрят на мир с любопытством. Пухлые губы так и манят к себе. Густые белокурые волосы. Хрупкая и стройная, с длинными худенькими ногами, она напоминает изящную фарфоровую статуэтку — прекрасную и трепетную. Соня скрывает свою природную красоту за образом тихой, незаметной мышки. Внутри её хрупкости кроется милая и нежная натура, воздушная, как лёгкий ветерок в весенний день. Именно такие девочки пробивают мальчиков на чувства и заботу. Забыл уточнить, пробивают правильных мальчиков! Но не меня! У нас другая история…