Моя любимая ошибка (ЛП) - О’Роарк Элизабет

Я хочу быть тем, кто надерёт Блейку задницу за то сообщение, которое он отправил вчера вечером, и я буду тем, кто это сделает, независимо от того, одобрит она это или нет.

Я влюблен по уши, и так было всегда, в женщину, которая была сестрой моей девушки. В женщину, которая только что разорвала отношения и до сих пор носит с собой прах другого мужчины, потому что не может его отпустить.

В женщину, которая уверена, что ее сестра никогда не простит ее, если у нас будут отношения.

Она улыбается мне через плечо, одетая в бикини, которое ничего не скрывает. Ветер разметал ее копну золотистых волос, а на носу у нее появились три крошечные веснушки, которых я раньше не видел. В ее глазах есть что-то очень, очень взрослое.

Я обещал ей, что ничего не случится, и поэтому так и будет, но, Господи, она не облегчает мне задачу.

Глава 18

Кит

Ты никогда больше не будешь так счастлива.

Эта мысль не раз приходила мне в голову сегодня утром. Может, это не так — я надеюсь, что это не так, — но я реалистка. У меня сейчас нет работы, я нахожусь в самом красивом месте на земле с единственным мужчиной, которого когда-либо обожала, не считая Роба.

Каковы шансы, что это когда-нибудь повторится? Я уверена, что нет. Я знаю, что Марен и мама обрывают мой телефон, и чувство вины поглотит меня, если я позволю ему это сделать. Я стараюсь не обращать внимания. Я действительно хочу насладиться моментом, пока он длится.

Проведя утро в воде, мы возвращаемся в дом и готовим тосты с авокадо и смузи, которые выносим на террасу: он — на широкий шезлонг, а я — в большое удобное кресло в нескольких футах от него. Смузи ничего, тост с авокадо просто ужасен.

— Меня беспокоит, что мы умудрились испортить тосты с авокадо, — говорю я. — Твоей маме следовало научить тебя готовить.

— Твоей маме следовало научить тебя готовить.

— Полагаю, ты знаком с моей мамой, не так ли? — спрашиваю я.

Он смеется.

— Справедливо. Она должна была попросить одного из своих мужей научить тебя готовить.

Когда мы заканчиваем есть, я уговариваю его взять сапборды с веслами. Справа от бухты есть длинный залив, вода в котором настолько прозрачная, что видно все дно, и он тянется вдоль миль пляжа с белым песком, усеянного лишь маленькими приземистыми пальмами.

— Это волшебное место, — говорю я ему, пока мы плывем бок о бок. Мы еще не видели здесь ни одного человека. Здесь нет шума — ни музыки, ни машин, ни строительства. Не считая случайного пролетающего над головой самолета, мы словно перенеслись на триста лет назад.

— Это была моя первая крупная покупка после того, как моя компания встала на ноги, — говорит он. — Я приехал сюда подростком, и с тех пор это место не выходило у меня из головы.

— Возможно, если я когда-нибудь добьюсь успеха, — отвечаю я, — я тоже куплю здесь что-то. И под большим успехом я, конечно же, подразумеваю получение моего трастового фонда.

Он качает головой.

— Скорее всего, у тебя ничего не выйдет. Остров принадлежит лишь нескольким из нас, землю нельзя разделить, и никто не продает. Возможно, тебе придется останавливаться у меня.

Я улыбаюсь и отвожу взгляд, внезапно смутившись, охваченная страстным желанием именно этого — продолжать возвращаться сюда с ним, год за годом. Конечно, в этой фантазии у него нет ни жены, ни детей. Мы по-прежнему только вдвоем, платонические друзья, жизнь которых не движется вперед.

— Мне придется найти способ оплатить свое проживание, — отвечаю я.

Его пристальный взгляд окидывает меня с ног до головы, и я вздрагиваю в ответ.

— Этот разговор неожиданно стал интересным.

Я смеюсь.

— Я имела в виду, ну, знаешь, приготовление пищи или уборка.

— Судя по тому, что я выяснил о твоих навыках домашней работы, — говорит он, — возможно, нам придется рассмотреть другие варианты.

Мы обмениваемся взглядами, и у меня внезапно пересыхает в горле. Есть что-то такое в том, что эти слова произносит потрясающе привлекательный мужчина, что отправляет мои мысли в самом непристойном направлении. А может, дело в том, что этот мужчина — Миллер.

Вернувшись в дом, я сбрасываю бикини и иду в огромный душ, расположенный рядом с моей спальней. Под струями воды, с массивными световыми люками над головой и ветерком из открытой двери, я словно все еще нахожусь на улице, и я совершенно спокойна. Наверное, я чувствовала себя так весь день, потому что здесь мне лучше, чем где бы то ни было за долгое время. Килиманджаро был близок к этому, но там я был измотана, мне было некомфортно, я боролась с высотой, едой и дерьмом Джеральда, втайне переживая, что испорчу жизнь всем остальным.

Здесь же я могу позволить быть себе самой собой, и когда в последний раз я чувствовала себя так? Когда в последний раз я была счастливой и расслабленной? Не была утомлена своей жизнью и не боялась будущего? Прошли годы… Возможно, когда-то, путешествуя с Робом, а это очень длительное время, чтобы не чувствовать себя хорошо, не так ли?

Я выхожу на террасу в обрезанных шортах и майке, с мокрыми волосами. Миллер растянулся на широком шезлонге, чистый после душа и без рубашки, читает книгу, которую опускает при моем приближении.

— Твой отец прислал мне сообщение, — говорит он. — Он просит тебя проверить телефон.

Я вздыхаю.

— Я бы предпочла этого не делать.

Он кладет книгу на стол рядом с собой.

— Просто покончи с этим. Наверняка у тебя внутри все переворачивается, когда ты думаешь о том, что они тебе написали.

Я полагаю, что, как бы мне ни хотелось продолжать притворяться, что ситуация не существует, я не могу делать это вечно.

Я иду в свою комнату и достаю телефон. Когда я включаю его, у меня двести сообщений, а заряд батареи составляет двадцать процентов.

— Батарея совсем разрядилась, — говорю я, возвращаясь обратно и надеясь, что он позволит мне сорваться с крючка.

Он двигается и похлопывает по месту рядом с собой.

— Кит.

Он имеет в виду… что батарея не настолько разряжена. Хватит искать оправдания.

Я опускаюсь рядом с ним и сглатываю, снова беру телефон в руки и открываю сообщения. Некоторые из них — просто от моих друзей, обычная порция мемов и статей.

Но есть и десятки от Марен, и десятки от моей мамы, и несколько от мамы Блейка и его сестры.

Я решаю просматривать их в порядке от наименее злобных к наиболее яростным, и начинаю с отца.

Папа: Тебе лучше написать им. Я боюсь, что Марен обратится в ФБР.

Папа: Я сказал им, что получил от тебя весточку. Марен действительно звонила в полицию. Она также сказала им, что твоя квартира, похоже, была разграблена, как будто это не нормальное состояние.

Папа: Теперь они расстроены, что я получил от тебя весточку, а они — нет.

Далее я перехожу к сообщениям от Марен.

Марен: Кит, что происходит?

Марен: Слушай, мне не нравится, что я все порчу, но ты должна вернуться. Блейк здесь, и его семья тоже. Он собирается сделать предложение. Мама готовила все это последний месяц.

Марен: Я волнуюсь, что ты не отвечаешь. Пожалуйста, дай мне знать, что с тобой все в порядке.

Марен: Я приеду.

Марен: Я в твоей квартире. Где ты, черт возьми, находишься? Я позвонила в полицию, но поскольку прошло всего полчаса, а ты написала сообщение раньше, они ничего не собираются делать.

Марен: Я написала папе. Он говорит, что с тобой все в порядке. Почему ты не отвечаешь?

После этого еще больше сообщений. Ее чувства задеты из-за того, что ей приходится узнавать обо всем от папы, а почему не должны быть? С каких это пор я доверяю ему больше, чем ей? Мне бы тоже было больно.

Я: Я с другом, и со мной все в порядке. Прости за молчание. Мой телефон был выключен и сейчас почти разряжен, но я в порядке.