На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

Её одурачили и обманули, и теперь она предполагала, что даже те интимные моменты, которые они разделили, были частью какого-то большого плана по проникновению в департамент, краже улик или того, для чего он, в конечном счёте, здесь появился. Это злило её, уязвляло её гордость, и, если уж быть честной, причиняло ей боль.

Эмброуз был первым мужчиной, с которым она по-настоящему сблизилась после Таннера. И хотя она чувствовала себя идиоткой из-за того, что её обманули, она также испытывала чувство вины, потому что в каком-то смысле ей казалось, что она предала Таннера, отдав часть своего сердца, которое она обещала ему, лживому преступнику.

«Просто я не умею строить отношения». Что это было? Способ предупредить её, пока он не использовал её? Намёк, который она, в конечном счёте, не поняла?

Но зачем всё это? Зачем он так рисковал? Если бы его задержали, он бы попал в тюрьму.

Боже, она чувствовала себя глупо. Такой доверчивой и жалкой. Она сводила себя с ума вопросами, на которые не было ответов. У неё вдруг появилось столько свободного времени. Конечно, она могла сидеть, размышлять и корить себя за сложившуюся ситуацию. Или можно было что-то предпринять.

Она решила, что личное расследование никому не повредит. В данный момент у неё не было полицейских полномочий, поэтому ей придётся проявлять изобретательность и смекалку. И если Марс выдавал себя за агента ФБР, чтобы разузнать больше о деле с таблетками «ББ», то, возможно, он знал что-то, чего не знала она. Вероятно, для кого-то это дело было очень важным, и о причинах такой важности полицейские пока не были осведомлены. Она была уверена, что с тех пор, как её отстранили от работы и отправили домой, за дело взялись другие инспекторы. Но это означало, что всё расследование отстает от графика, так как им придётся сначала ознакомляться с делом, заново изучать улики, ещё раз опрашивать тех, кого уже допросили и пытаться войти в курс дела. И это при том, что они расследовали ещё и другие дела.

До того, как на неё напали в палатке, Леннон успела найти кое-какие зацепки и, чёрт возьми, собиралась отбросить осторожность и проверить их. Люди, которых она намеревалась опросить, обычно не хотели иметь ничего общего с полицией, а это означало, что они могут и не заговорить с ней. Но они также вряд ли и донесут на неё, если вдруг у них возникнут какие-то подозрения. Возможно, эти зацепки никуда и не приведут. Но тогда, когда её восстановят в должности, у неё уже будет определённое преимущество. В любом случае, попробовать стоило. Кто знает, может быть, она столкнётся с преступником, известным как Эмброуз Марс, ведь если он заинтересовался делом о таблетках «ББ» настолько, что проник в полицейский департамент, то, скорее всего, он всё ещё ошивается где-то рядом. А это значит, что он тоже будет искать ответы на вопросы, какие бы цели он ни преследовал.

Как только солнце начало клониться к закату, она направилась в Тендерлойн, надеясь, что уже достаточно поздно, чтобы пробок уже не было, но ещё достаточно рано, чтобы у секс-работниц было несколько минут для разговора с ней.

Если, конечно, они вообще захотят говорить.

Но сначала она заглянула в клуб «Подвал», о котором упоминал Дариус Финчем. Это было мрачное подземное заведение, которое наверняка не пройдёт проверку на пожарную безопасность. Внутри было жутковато, но она специально пришла туда ранним вечером, чтобы через вход ещё проникал свет, а клиентов практически не было.

Ну, ты и трусиха. Ну и ладно, ей не очень-то хотелось находиться там, когда вечеринка была бы в самом разгаре, хотя она вернулась бы в клуб, если бы ей не повезло с Гири.

Было неудивительно, что одинокий бармен не дал ей никакой информации о предполагаемых женщинах, которые работали в задних комнатах. Более того, он вообще отрицал, что ему что-то известно об этом. Так что теперь она вернулась на Гири, надеясь на больший успех, чем в «Подвале».

На скамейке сидела женщина в облегающем чёрном платье, ела яблоко и что-то бормотала себе под нос, и, хотя она была одета как проститутка, Леннон решила оставить её наедине с её бормотанием. Вместо этого она подошла к женщине в обтягивающих красных шортах, которая, прислонившись спиной к фонарному столбу, курила сигарету. Но когда она попыталась заговорить с ней, женщина подняла руку, показав Леннон свои длинные острые ногти, и сказала: «Убирайся отсюда, свинья. Я не делаю ничего такого, за что твой парень не был бы рад мне заплатить». По крайней мере, Леннон не пришлось демонстрировать пустой чехол от значка и надеяться, что этого никто не заметит. Люди, живущие здесь, сразу засекли бы её. Отлично. В свете нынешних обстоятельств это упрощало ситуацию.

— У меня всего лишь несколько вопросов, — обратилась к ней Леннон.

Но женщина подняла руку и показала средний палец, а затем выкрикнула: «Пошла ты!», на случай, если Леннон не поняла этот жест.

Она вздохнула. Томми всегда лучше удавалось выудить информацию у секс-работниц. Сначала они делали ему предложение, а, когда он вежливо отказывался в своей очаровательной манере, они, казалось, всё равно стремились угодить ему любым доступным способом. А ей? Не очень.

— Какого чёрта ты смотришь? — спросила другая девушка, к которой Леннон начала подходить.

Леннон одарила её легкой улыбкой и повернула в другую сторону.

После ещё нескольких безуспешных попыток она решила, что это ни к чему не приведёт, и повернулась, чтобы уйти. Погружение в свои страдания дома не вдохновляло её, но, по крайней мере, она знала, как добиться успеха в этом деле.

— Ищешь информацию? — спросила женщина в розовой пачке и серебряных сапогах до бедра.

Леннон остановилась, в ней зародилась надежда.

— Да. У меня есть фотография. Я надеялась, что кто-нибудь на неё посмотрит. — Она начала доставать свой телефон.

— Двести пятьдесят баксов, — сказала женщина.

— Двести пятьдесят? Это...

Женщина повернулась и пошла прочь.

— Эй, у меня только двести. Это все деньги, которые у меня есть с собой.

Женщина повернулась, оглядывая её с ног до головы.

— Двести и этот чехол для телефона.

Леннон посмотрела на свой чехол, который она купила меньше недели назад почти за семьдесят баксов. Это было небольшое расточительство, но он должен был соответствовать военному стандарту, а с её работой...

— Отлично. — Она вынула телефон из чехла и протянула его женщине.

— И это ожерелье.

Леннон изумленно уставился на неё.

— Ни за что. — Это ожерелье подарила ей мать.

Женщина снова пожала плечами и зашагала прочь.

— Хорошо, — крикнула ей Леннон, и женщина снова вернулась.

Леннон отцепила ожерелье и положила его в раскрытую ладонь женщины.

— Деньги?

— Сначала ты должна посмотреть фотографию.

— Сестрёнка, я ничего тебе не должна. Наличные, — потребовала она, сделав ударение на этом слове.

Леннон снова уставилась на раскрытую ладонь женщины и потянулась к своему маленькому кошельку на цепочке с ключами, висевшему у неё на запястье. Что, чёрт возьми, она делала? Неужели она действительно собиралась отдать наличные женщине, которая уже явно её грабит? Но какой ещё у неё был выбор? Она вытащила двести долларов в двадцатках, которые сняла в банкомате по дороге сюда, намереваясь выдать двадцатки за информацию, и протянула женщине всю сумму. Затем открыла телефон и показала ей фотографию жертвы, которую до сих пор идентифицировали только как Чериш.

— Это Чериш, — сказала она, и выражение её лица изменилось, когда она поняла, что это фотография мёртвой женщины.

— Да, — сказала Леннон. — Знаешь её фамилию или где она живет?

— Понятия не имею. — Она начала отворачиваться, но Леннон мягко схватила её за руку, женщина дёрнулась, но потом повернулась к ней.

— Эта женщина была убита, — сказала Леннон. — Жестоко убита. Она была очень молода, ты знаешь это. На вид ей было не более двадцати лет. Ещё недостаточно взрослая, чтобы даже пить. Но она работала здесь, подвергая себя риску с мужчинами, которым было на неё плевать. Один из них мог лишить её жизни. Я пытаюсь восстановить справедливость. Пытаюсь сделать так, чтобы этого не случилось с другой женщиной, которая работает на этих улицах. — Она потрясла телефоном, на котором была фотография Чериш.