Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

— Только не дёргайся! А, блин, забыл! — ухмыляется.

— Не смешно, — сдавленно хриплю, слёзы катятся крупными каплями по щекам, застилая мне видимость происходящего.

— Идеально! Набери воздуха, я ныряю…

— А-а-а, помогите! — визжу, оглушая себя и его.

Чувствую на своих губах влажную ладонь парня, хлопаю глазами и замолкаю, он держит меня одной рукой за талию и вжимает в себя. Ощущаю его каменные кубики на прессе, от мысли, что я на нём лежу, щёки начинают гореть со стыда. Закрываю глаза, пряча свои эмоции. Перестаю дышать, боясь соскользнуть с парня и утонуть.

— Мелочь, ответь честно… Ты вспоминала наш поцелуй? М-м-м? — охрипшим голосом спрашивает меня.

И мой испуг и стыд проходят в момент, за секунду становлюсь злой, мне сейчас и море поколено! Мычу в его ладошку, награждая эпитетами за наглость, чёрствость и избалованность. Надоело его поведение.

— Ух… сколько огня! Вспоминала, значит! — довольно улыбается со смешинками в глазах.

Кусаю его за ладонь, ошарашенно дёргает и трясёт ею в воздухе.

— Ты беспринципный идиот! Какой поцелуй? Знаешь, что я вспоминаю каждый день?! — шиплю на него. — Как ты, олух, меня сбиваешь и колёсами дорогой тачки рушишь мою жизнь! — не дожидаясь ответа, продолжаю.

— Я?! — рявкает в ответ. — Какого хуя ты выбежала на дорогу? Расскажи о своём плане… Подставиться и потом бабки всю жизнь тянуть? Ответь, блядь? — встряхивает меня, выговаривая зло свои претензии. — Дай угадаю, навела обо мне справки после ресторана? И, узнав меня в ту ночь на дороге, прыгнула под колёса? Так было?

— Пусти, мне больно! — надсадно дыша от боли, кусаю губы.

Когда он меня встряхнул, моё тело сковало адской болью, каждый вздох простреливал позвонки. Боль заполняла сознание, и я боялась отключиться. Он замолчал, слышно было только его бешеное сердцебиение и как яростно цедит воздух сквозь зубы. Открыв глаза, посмотрела в его искажённое бешенством лицо.

— Сейчас заткнись… — ловя мой взгляд, — если хочешь вернуться целая в свою комнату. Ни слова, чтобы не слышал от тебя!

Видя его состояние, понимаю, что добром дальнейшая ругань не закончится. Мне страшно его таким видеть, он слишком зол. Закрываю снова глаза и глубоко в душе реву навзрыд, от обиды и боли.

Зарываюсь в себе и не замечаю, как оказываюсь снова в кресле.

— Скажу сиделке, чтобы забрала тебя, — бросает коротко мне, и развернувшись, уходит.

Начинаю реветь в голос, я больше не выдерживаю. Царапая горло, кричу в пустоту помещения, от безысходности, несправедливости и, конечно, злости. Я больше не могу! Жизнь меня не любит!

У меня от боли даже нет сил смахнуть слёзы. Считаю минуты, когда придёт Вера Васильевна и заберёт меня. Спину пронизывают огненные стрелы. Вижу, как в дверь входит Алевтина Петровна.

— Соня, что случилось?

— Сделайте укол, — прошу сквозь плач. — Мне больно... — жалобно смотрю на неё.

— Это внук сделал? Гадёныш! Ну, я ему устрою!

— Отве-зите меня в спа-льн-ю, — вою, сил становится всё меньше.

Обстановка плывёт перед глазами, болевой шок поглощает меня. Она шепчет успокаивающие слова, которые почти не доходят до моего сознания.

В спальне меня аккуратно укладывают на кровать. Вера Васильевна готовит ампулы с лекарствами, и я чувствую укол, который должен принести облегчение. Боль постепенно отступает, и я погружаюсь в полузабытье, слыша обрывки их разговора.

— Заигрался, внучок, — гневно произносит Алевтина Петровна. — Сейчас пришлю Тоню, а вы идите отдыхать.

— Я останусь и позабочусь о ней, главное, чтобы она сейчас отдохнула.

Мир вокруг меня начинает меркнуть, и я, наконец, проваливаюсь в темноту, зная, что хотя бы на какое-то время боль отпустит.

Алевтина Петровна

Спасибо тебе, Серёжа!

Удружил!

Достав телефон, набираю Царёву, нет чтобы Таню добиваться, да семью строить, он решил в мои дела нос совать.

— Алевтина Петровна, рад вас слышать, — радостно отвечает на звонок.

Это ты ещё, милок, не знаешь, как проштрафился передо мной, сейчас получишь бонусы за инициативу.

— Серёж, скажи, ты мне мстишь? — начинаю вкрадчиво.

— И в мыслях не было, — тушуясь, произносит. — Что случилось? — деловым тоном.

— Ты зачем полез в моё дело с внуком? Планы мне портишь! Науськиваешь его на расследование, — и вроде мужик в возрасте, а всё разжёвывать приходиться.

Аннушка их балует, ладно с Матвеем я вовремя вмешалась, а этого уже поздно исправлять.

— А у нас есть план? — а нет, не совсем потерян, дошло, наконец.

— Есть! Просьба у меня, не мешать. Сама справлюсь.

— Понял. Вы извините, я же к ним как к сыновьям, мается Денис. Поддержать его хотел, —оправдывается.

— Поддержкой делу не поможешь, с ним и дрына мало будет.

— Жёстко. Но заслуженно, перегибают парни иногда, — соглашается со мной.

— Зато действенно. Как дела с Танюшей?

— В осаде, — вздыхает уставши.

— Заслуженно. Набедокурил ты, — хмыкаю в ответ.

Поговорив ещё немного, прощаюсь и направляюсь в кабинет Владимира, что-то расслабились все. Захожу и с порога интересуюсь.

— Володь, а что у нас с Валерием? Его нашли?

— Ищем, он как сквозь землю провалился, — вставая из-за стола, отвечает.

— Месяц уже прошёл, уверен, что найдёшь? Мне как девчонку со двора отпускать? В больницу возить? Знаешь же, что охраной ее окружить не могу, у Дениса вопросы начнутся. Я хочу решить дело тихо.

— Алевтина Петровна, мы ищем, ориентировки висят. Наша служба работает, генерал участвует, — смеётся, — носом землю роет, всё старается извинится за Дениса.

— Хм-м, генеральские погоны он сохранить пытается, а не извиниться. И ты мне давай басни не рассказывай, а делом займись. Сдаёшь, Володь…

— Исправлюсь, — кивает. — Коньячку?

— Откажусь, ещё дела есть.

Покидаю кабинет Владимира, на очереди внук, решительно приближаюсь к его спальни. Навстречу мне по коридору идёт горничная с метёлкой и совком. У нас что пылесоса нет?

— Задержись, — заглядываю в совок, понятно осколки вазы. — Опять Люсьен?

— Да, в зелёной гостиной, разбил маленькую вазу.

— Пушистый дизайнер, — качаю головой, вот не любит он цветные вазы, почти все в доме истребил. Его тонкому вкусу только хрусталь подавай. — Дай мне метёлку, — уставившись на меня, неуверенно протягивает.

Забираю и перевернув, откручиваю щётку. Хлипкая, конечно, трубка, но пойдёт для задуманного. Вот в мою молодость всё деревянное было, а сейчас сплошной китайский пластик. Перехватываю палку поудобнее и прохожу мимо ошарашенной горничной. Скрываюсь в спальне внука. Пришло и твоё время, Дениска получать бонусы…

ГЛАВА 31

ДЕНИС

Заехал к парням в фитнес-центр, договорились позаниматься и просто попиздеть, как в старые добрые времена. Время уже не то — все заняты, личная жизнь затянула по самые уши. Я долго подкалывал их, зубоскалил, что они вляпались. Но, честно говоря, сам вляпался не меньше. Девочки, ну вот серьёзно, они всё меняют! Раньше было проще — тусовки, тёлки, алкоголь. Никто домой не спешил, отрывались на полную. Молодые и свободные! А сейчас? Бизнес, проблемы, любимые половинки. Хорошо, что из трёх пунктов меня только два зацепили...

На ресепшене Светлана что-то объясняла новеньким клиентам, которые покупали абонемент.

— Привет, боссы в зале?

— Да, уже разминаются, — коротко ответила она.

Не стал её больше отвлекать, отправился в раздевалку. Положил сумку у шкафчика, вытащил телефон из кармана джинсов и набрал сообщение Полине:

Я: Привет, каждый раз, когда заезжаю в центр, становится тоскливо без твоих язвительных приветствий.

Поля: Опять стариной трясёте? Завтра дождь обещают, суставы не болят?

Я: Идеально! Именно твоего яда и не хватает этим стенам. Ты оставила их без души, вредная девчонка!