Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна

— А что, если я скажу, что это Джулианна сама попросила меня сделать то, что я сделала утром?

Он начал усмехаться, но остановился. Нахмурился, уставившись куда-то мимо меня, затем сморщил нос. Без предупреждения вся сила его напряженного взгляда вновь обрушилась на меня. Сердце забилось сильнее, пока пульс не затряс тонкую золотую цепочку на моей шее.

Руди приблизился ко мне, по сути, не сделав ни шага, его дыхание коснулось моих губ.

— Так ты не хотела целовать квотербека?

— Ни капли.

— Ты целовалась с ним раньше.

— И тогда не хотела.

Мои слова повисли в воздухе между нами. Понимание затвердело в уголках его глаз. Затем, без единого слова и не меняя выражения, его губы коснулись моих. Мои глаза были открыты, и его тоже, и его голубые глаза слились в один циклопский взгляд, когда мой взгляд скосился.

Его губы были горячими, его тело дрожало — или это дрожала я? Сердце стучало в ушах, в подошвах ног и глубоко в животе.

Не успела я расслабиться и погрузиться в ощущения, как он отстранился, его лицо — темная, яростная буря.

— Не хотела, — сказал он. Это могло бы прозвучать презрительно, если бы не его сбитое дыхание.

Он отвернул покрасневшее лицо и вышел из комнаты.

Я сползла на пол, колени тряслись слишком сильно, чтобы удержать меня. Голова кружилась, ум кувыркался в облаках бабочек, только бабочки были объяты пламенем.

Руди был опасен во всех отношениях; социально, эмоционально, возможно, даже физически, если я решу поверить Джулианне на этот счет. Позволив ему поцеловать себя, я поставила себя в невыгодное положение в игре, в которую даже не хотела играть.

Я попыталась распутать этот клубок, но разум отказывался сосредоточиться. Внимание снова и снова возвращалось к моим губам, его вкусу, что все еще оставался на них, тому, как они все еще пощипывали.

Мое тело реагировало на воспоминание о его внезапном, властном жесте. Я сжала руки между бедер, пытаясь взять себя в руки.

Я так и не увидела конец фильма.

ГЛАВА 22

На следующее утро я ждала в машине, пока не представится идеальный момент. Руди и его братья стояли у входа, на своем обычном месте. Джулианна уже приехала и вела двух других к ступеням, оглядываясь в поисках меня. Когда две группы оказались достаточно близко, чтобы услышать друг друга, я вышла из машины и направилась через парковку.

У меня было время разглядеть лицо Джулианны, пока я приближалась. Ни малейшего намека на химические ожоги или последствия пилинга. На самом деле, она выглядела точно так же, как и всегда. Безупречно.

По какой-то причине безупречность ее кожи злила меня даже больше, чем сам факт предательства. Я сохраняла нейтральное выражение лица, пока не подошла к ней. К тому моменту она была уже так близко к Сейморам, что даже обычный разговор наверняка долетал бы до них.

Я тогда не понимала, почему для меня так важно, чтобы Руди услышал мою сторону истории. Годами я была убеждена, что я ему не нравлюсь по причинам, которые мне неподвластны, но последние несколько недель сделали его одним из немногих людей, чье мнение обо мне меня волновало. Меня не смущало, если он будет ненавидеть меня за что-то, что я совершила, но мысль о том, что он плохого мнения обо мне из-за чего-то, в чем я не виновата, приводила меня в ярость.

— Какого черта, Джулианна? — Возможно, не самый дипломатичный способ начать, но мне было плевать на дипломатию.

Ее милая улыбка изогнулась вниз в такую гримасу, что не оставляла морщин. Она была очень щепетильна в таких вещах.

— В чем дело, Кеннеди?

— Ты кинула меня и даже не сочла нужным предупредить? Что я должна была делать, когда ты не появилась, чтобы забрать своего здоровенного, как бык, бойфренда из моих рук?

Она смотрела на меня, словно не понимая, о чем речь, затем ее глаза расширились. Она прикрыла смех ладонью, затем потянулась ко мне.

— О боже, Кеннеди! Ты что, правда это сделала? О господи, я же пошутила! Ты думаешь, я бы правда попросила тебя флиртовать с моим парнем? Серьезно?

У меня в животе все перевернулось. Она просила меня, и она говорила это серьезно, черт возьми. Джоан и Мэйси смотрели на меня в шоке и неодобрении.

Я скрестила руки на груди и сузила на нее глаза, понимая, что сейчас любое мое слово прозвучит как оправдание. Она поджала губы и снисходительно приподняла брови.

— Ну, Кеннеди, недоразумения случаются. Ничего же не произошло, верно? Отлично. Значит, нет вреда, нет и преступления. И, девочки? На всякий случай говорю, я совершенно не виню Кеннеди за флирт с Томасом. Она просто слишком серьезно восприняла мою шутку, вот и все. — Она сияюще улыбнулась мне, словно оказала мне огромную услугу. — Вот! Теперь мы снова все подруги. Покажем этой школе, кто тут главные, а?

Я пошла за ними внутрь. Я чувствовала на себе взгляд Руди и знала, что мое лицо пылает. Я могла бы спланировать это получше, но я, хоть убей, не представляла, как еще можно было подойти к ней, чтобы она чего-нибудь не перекрутила.

Я весь день раздумывала над этой проблемой, но к окончанию уроков так ничего и не придумала. Остальные девушки вели себя как обычно, втыкая словесные шпильки в Сейморов и поднимая визг, когда те отвечали, но я по возможности держалась в стороне. Мне нужно было продумать месть.

Я даже не сделала вид, что поехала домой после школы. Вместо этого я пересекла реку, следуя за старым синим «Мустангом», битком набитым парнями Сейморами. За рулем был Руди. Я пару раз намеренно пристраивалась к нему в хвост слишком близко, пока не поймала его взгляд в зеркале заднего вида, а затем отстала. Я не пыталась его запугать. Я просто хотела, чтобы он меня увидел.

Я следовала за ними, пока Руди не свернул на их подъездную аллею, а затем проехала дальше. Я завернула за угол на маленькую улицу, окаймлявшую лес, подождала несколько минут, затем развернулась и поехала обратно.

Как я и надеялась, Руди ждал в одиночестве, прислонившись к задней части своей машины. Я затормозила прямо перед ним. Не знала, что сказать, но мне и не пришлось. Он улыбнулся мне своей улыбкой с ямочками. Я улыбнулась в ответ, и следующее, что я помню, — он садится на пассажирское сиденье. Я рванула с места, не дав ему даже захлопнуть дверь, чувствуя себя Бонни для его Клайда.

— Сталкерша, — сказал он с озорной ухмылкой.

— Не-а. Сталкинг — это когда ты следишь за кем-то с вершины холма рядом с его задним двором, пока он играет в удивительно поддерживающий баскетбол с двенадцатилетним пацаном, — безрассудно выпалила я.

Он замер. Я думала, он взбесится, но он поразил меня, запрокинув голову и заливаясь животным смехом.

— Лучше, чем твое «До свидания, папочка, я так тебя люблю, что разобью всю посуду в доме, когда ты уедешь, и заменю ее до твоего возвращения», — ехидно сказал он.

Я ахнула.

— Это было в прошлом году! И всего один раз. А ты сколько раз за мной следил?

— Всего один, — невинно ответил он. — И я не то чтобы следил. Это был Хэллоуин, помнишь? Мы с пацанами водили ребятню по домам за сладостями и просто случайно стали свидетелями драмы.

Я бросила на него подозрительный взгляд.

— Неужели? Тогда откуда ты знаешь, что я заменила посуду?

Он пожал плечами.

— Ты из таких. Хорошая девочка, если докапываться до сути.

Я фыркнула, вспоминая недавние конфликты с родителями и все дерьмо, в которое я ввязалась с Джулианной. То, чего мои родители бы не одобрили.

— Нет, это не так, — сказала я.

Руди ухмыльнулся, сверкнув той самой ямочкой, его глаза были полуприкрыты.

— Нет, так. Ты терпишь, как эта блондинка таскает тебя по торговым центрам, спуская все твои деньги с кредитки, а потом возвращаешь все это барахло, чтобы твоим родителям не пришлось за это платить. У тебя есть деньги, без сомнений. Но ты не третируешь тех, у кого их нет, — если только Джулианна не начинает первая. Ты хорошая девочка, Кеннеди. И богатая.