Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна

— Я говорила с ним сегодня утром только потому, что она сама попросила. Не моя вина, что он принимает обычную человеческую вежливость за флирт.

— Он и правда такой, — вставила Джоан, нервно потирая бедро. — Он целый месяц думал, что я им интересуюсь, только потому, что подняла и отдала ему уроненную бумажку.

Часть меня подумала, что, возможно, Джоан просто заступается за меня. Не то чтобы я не видела в этом правды. Но если она это озвучит, то вина снимется с меня, и когда Джулианна узнает — что, черт возьми, она уже знает, — у нее будут основания меня поддержать. Я могла ошибаться. И, подумав, поняла, что, наверное, так и есть.

Мэйси минуту обдумывала, затем резко кивнула.

— Я с ним никогда не бываю мила. Это объясняет многое. Ладно, Кеннеди, пока что тебе поверили.

— И что это значит?

Она самодовольно улыбнулась.

— Это значит, что пока Джулианны нет, моя работа — поддерживать статус-кво. Так что, хоть я и могу поверить в одно сомнительное оправдание, во второй раз тебе будет сложнее. Поняла?

— Ага.

Я совсем не переживала на этот счет. Я не собиралась флиртовать с Томасом — более того, если он еще раз ко мне подойдет, я могу дать ему пощечину, — да и с кем бы то ни было еще.

Меня беспокоили взгляды, летящие в мою сторону. Оскорбленное недоумение на лице Томаса, медленно сменяющееся идеей, которую я читала в его скулах. Горящие взгляды Руди, в которых ярость смешивалась с желанием. Испуганно-восхищенный взгляд Джоан, сопровождаемый нервным ерзанием, что означало: у нее наготове пикантные сплетни, которые она разнесет при первой же возможности.

Я еще никогда не была так рада окончанию обеда. Джоан не отходила от меня ни на шаг, пока мы шли на историю.

— Почему Джулианна просила тебя поговорить с Томасом? — спросила она.

Я пожала плечами.

— Они вчера поссорились. Наверное, я должна была стать для него оливковой ветвью или вроде того.

Она нахмурилась.

— На нее не похоже. Обычно она просто дает ему прочувствовать свою вину, пока не будет готова снова говорить. Делать первый шаг — значит показаться слабой, по крайней мере она так думает.

— Может, она взрослеет, — предположила я.

Джоан аж подпрыгнула.

— Ты что, называешь ее незрелой?

Я моргнула, подумала и склонила голову набок.

— Кажется, да, — удивилась я сама себе.

— Хм. — Джоан так сильно замотала головой, что у меня зарябило в глазах. — Смотри, чтобы она никогда-никогда этого не услышала.

Я начинала осознавать, как много моих мыслей и чувств Джулианна никогда не должна услышать. Их накапливалось все больше, по крайней мере по одной в неделю. Если только Джоан не была сверхчувствительна к ее чувствам.

Я посмотрела на нее, на то, как загораются ее глаза при виде драмы. Нет, если бы она видела шанс на хорошую драму без серьезных последствий, она бы не вмешивалась. Ей слишком нравился этот ажиотаж.

К тому же, она не сказала мне о Джулианне ничего, чего я бы уже не поняла сама. Джулианна была хрупкой и опасной, ядерной боеголовкой в красивом платье.

Меня тошнило от мысли, что она может сделать вид, будто разговор с Томасом — не ее идея, и взвалить на меня всю вину по каким-то своим причинам, которые я не могла даже представить.

Кабинет переставили для просмотра видео: парты сложили стопкой, а стулья расставили полукруглом перед большим экраном. Джоан заняла место в самом конце и жестом позвала меня к себе, но мне нужно было время подумать, и я сделала вид, что развязываю шнурок. Когда я подняла голову, места рядом с ней уже не было.

Я извиняюще пожала плечами и села на стул ближе к двери. Если повезет, я смогу избегать всех до конца дня.

У Руди, очевидно, были другие планы. Он не смотрел на меня, когда садился рядом, но ему и не нужно было. Каждая клетка моего тела взвыла тревогу, и я чувствовала его сосредоточенность в окружающей тишине. В голове загудело, и я подняла глаза, проверяя, не заметил ли кто-нибудь моей резкой реакции на него. Только Джоан смотрела в нашу сторону, и ее недовольство было адресовано лишь ему. Я расслабилась, выдохнув дрожащий вздох.

Свет погас, и начался фильм. Заменяющий учителя — что и объясняло кино — закинул ноги на учительский стол, откинул голову и натянул солнечные очки. Он уснет через пару минут, но, так как большинство сидело к нему спиной, сомневаюсь, что многие это заметят. Руди заметил. Я украдкой взглянула на него и увидела, как тот же вывод мелькнул у него на лице. На его месте осталась маленькая ямочка.

Мне ужасно нравилась эта ямочка.

Фильм был неплохой, популярная картина рейтингом старше тринадцати, имевшая к истории лишь отдаленное отношение — разве что главный герой был заморожен анабиозом со времен Второй мировой.

Я даже не была уверена, насколько показанная «история» была историчной, но это не имело значения. Это был приятный перерыв от всей этой драмы, и в темноте я могла представить, что это настоящий кинотеатр. Что означало бы, что мы с Руди на свидании, полагаю…

Странное, возбужденное ерзание в животе от этой мысли мгновенно сменилось тревогой, когда Руди толкнул меня в руку. Я посмотрела на него, он кивком показал на дверь, затем встал и бесшумно вышел.

Я окинула взглядом лица вокруг, но, казалось, никто не заметил его ухода. Все же я не могла разглядеть глаза Джоан с моего места — если бы она увидела, как он ушел, а затем и я сразу за ним, она бы наделала сумасшедших выводов.

Я ждала целых пять минут, пока холодный пот стекал по спине, решая, оставить ли его ждать снаружи или пойти и попытаться разрядить напряжение между нами так или иначе.

Отсутствие Джулианны стало решающим фактором; это мог быть мой единственный шанс поговорить с ним без того, чтобы она немедленно об этом узнала. У нее была невероятная способность знать все, что происходит в школе, даже если ее там и близко не было.

Сердце колотилось, затаив дыхание, я выбралась из класса как можно тише. Руди ждал меня в другом конце коридора, скрестив смуглые руки на груди, голубые глаза пылали под густыми темными бровями.

Он снова кивком подозвал меня и скрылся в темном классе напротив —тот был пуст с тех пор, как Билли Фаркус случайно устроил там пожар в прошлом году.

Комната была отремонтирована за лето, но стена напротив двери все еще была черной в высоком, зубчатом, похожем на пламя узоре. То, как Руди стоял перед ней, вызывающе и гордо, делало его похожим на демона-принца. Я шла в ловушку, и знала это, но стоило мне сделать шаг из класса, повернуть назад было уже поздно.

Я встретила его сверкающий, вызывающий взгляд своим собственным.

Я становлюсь стервозной, когда нервничаю.

Стервозной и агрессивной.

Часть меня гадала, знал ли он это, рассчитывал ли, что я скажу что-то не то и дам ему повод наброситься на меня. Так что я молчала, скрестив руки на груди в подсознательном отражении его позы, и прислонилась к стене у двери.

Тишина растянулась между нами, напряженная, как перетянутая струна гитары.

Он сделал шаг ко мне, его зрачки расширились в темноте. Сердце подпрыгнуло к горлу, все мое тело приготовилось к тому, что он может сделать.

— Ты всегда так ищешь приключений? — Его голос был низким, хриплым и слегка дрожал.

Я моргнула.

— О чем ты, блядь, Сеймор?

Он ударил ладонями по стене по обе стороны от моей головы.

— Знакомо? — спросил он. Его дыхание овеяло мое лицо, теплое, с мускусным оттенком, словно зубная паста, которой он чистил зубы утром, и еда из столовой уступили место, чтобы обнажить его возбужденное состояние.

Я подняла подбородок, чтобы встретиться с его глазами.

— Ага, — сказала я, проклиная дрожь в собственном голосе. — По-моему, ты копируешь тролля с мозгом размером с арахис.

Он усмехнулся. Это была недобрая усмешка.

— Ты сама его заманила, и ты это знаешь.

— И что?

— И что? И ты со всеми своими подружками так поступаешь или только с Джулианной?