Бывший - все сложно (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна

Я даже не сразу понимаю, что он мне показывает.

А я не верю. Не понимаю, как это могло быть.

– Можешь спросить у нее, – Олег спокойно поправляет рукав. – Она, конечно, будет отрицать. Но единственный вариант – тест ДНК. Можно сделать и сейчас, внутриутробно. Да, есть риск, но зато все станет ясно.

– И ты вот так, просто, в лицо… – я не верю, что это происходит.

– А что тянуть? – он встает. – Либо правда, либо живешь в иллюзии. Между нами не было никакой романтики, но, если ты вдруг решишь не воспитывать чужого ребенка, то я конечно уговорю ее, чтобы мы растили вместе нашего ребенка.

Встает. Уходит. Оставляет меня наедине с мыслями.

Я долго лежу. Не понимаю, как это могло случиться? Как она могла быть с ним? А я? А наша любовь? Планы? Будущее? Свадьба?

Она шлет мне фотки детской мебели, я между прочим спрашиваю, где она, она беззаботно рассказывает. Это недалеко, тогда я сразу еду в тот торговый центр и вижу их. Они с Олегом выбирают детское постельное, он поможет носить.

Сука! Мне хочется разломать тут все уже сразу. Но я сдерживаюсь, еду домой. Подожду их там. Вот будет сюрприз, но Кира возвращается одна.

– Ник, – радуется, вроде даже искренне, или хорошо играет? Лезет обниматься.

– Кира, скажи честно… чей это ребенок? – убираю ее руки с себя.

– Ты с ума сошел?

– Просто ответь!

– Никита, ты ненормальный? Твой это ребенок! Чей еще?

– Давай сделаем тест. Если это мой – докажи, что это мой ребенок!

– Не буду я тебе ничего доказывать.

– Значит, не мой?

– Ты что, не веришь мне.

– Я спросил, это мой ребенок или нет?

– Ты правда думаешь, что это не твой ребенок?

– Я не думаю, я знаю.

– Хах, зачем ты тогда меня спрашиваешь, если знаешь?

– Хочу правду. – Ты же ее знаешь.

– Значит, не мой.

– Значит, не твой!

Сказала, словно под дых дала.

– Сука!

Не разбирая вещи, собираюсь.

– Ты куда?

– Какое тебе дело?

– То есть ты меня тут одну бросишь? Беременную? Да?

– С кем мне изменила, тот будет рядом, пусть он и растит.

– Тебе кто вообще этот бред наплел?

– Ты сама все подтвердила.

– Ты не уедешь просто так и не бросишь меня! – становится в двери и упирается руками в дверные косяки.

– Тогда давай сделаем тест. Если я отец, чего бояться.

– Того, что может быть выкидыш. Это все равно риск. Жди семь месяцев, потом делай.

– Хочешь, чтобы я привык, а потому уже не ушел от тебя? Или замуж хочешь скорее запрыгнуть, чтобы я воспитывал твоего ребенка.

– Это наш ребенок, – меняет уже свои показания.

– Так чей? – обуваюсь.

– Твой.

– Доказательства!

– Будет тебе доказательства, когда рожу.

– Вот когда будут, тогда и вернусь.

На следующий же день написал рапорт на контракт.

Плевать куда, лишь бы подальше.

А потом… потом уже поздно было что-то менять.

Мне, конечно, тогда надо было пересдать анализы в другом месте. Но когда тебе друг говорит, что переспал с твоей девушкой, а она не особо-то и отрицает и отказывается проводить тест ДНК, ходит с ним по магазинам, выбирает игрушки, сложно не верить.

И я тогда с этой идиотской верой, что если мне сказали, что "не твой" – значит, так и есть.

Вместо того чтобы разобраться, я сбежал, как мальчишка.

Сам виноват.

Теперь думаю – а если бы тогда остался, не повелся? Поверил бы ей, разобрался во всем. Сейчас бы мы с ней жили бы вместе, и у нас была семья, у меня был сын, и я не довел бы Киру до всего того, через что ей пришлось пройти.

Она меня никогда не простит. И будет права. Потому что я сам себя не хочу за это прощать.

Если исправить какие-то ошибки и можно, то время, которое я отнял у нас и убил, никогда не вернуть.

Он знал, что я жив и не сказал ей. Добавил ей еще больше страданий и наслаждался тем, как она вянет без меня, как цветок без воды.

Я просто так это не оставлю. Он ответит за все. Я также его жизнь сломаю. Красиво, чтобы и не понял, как все вдруг превращается из успешной карьеры в прах.

Глава 34. Никита

Утром первым делом везу Киру к врачу.

Она молчит. Как будто снова обиделась. Зря шутил вчера.

Но казалось, что после той ночи, между нами будто можно что-то вернуть. Или показалось только.

– Скажи, что можешь быть беременна, – напоминаю ей.

Она молчит. И я не знаю, скажет или нет.

Сижу в коридоре, жду, сколько надо.

Кира также молча выходит с больничным листом.

– До какого дали?

– До конца недели.

– Отлично, – отвожу ее домой, разогреваю бульон, заставляю хоть пару ложек съесть. Она сопротивляется, конечно, но проглатывает.

Укладываю под плед, поправляю подушку.

Выпивает лекарства и засыпает.

Опять ни слова. Что я сделал-то? Она ведь вчера даже после моих шуток разговаривала. Утром – все, как отрезало.

– Вань, – звоню начальнику нашего пожарного караула, – нужен совет. У тебя связей много.

– Здоров, что надо?

Я мог бы пойти к Олегу прямо сейчас. Сказать все, что думаю, врезать, выбить зубы. Но это будет тупо. Мне нужен козырь. Не просто эмоции – факты. Тогда он не отвертится.

– У тебя есть кто-то знакомый, что может решить сложный вопрос. Меня подставили пять лет назад, я хочу сейчас, чтобы кто-то собрал на него инфу, чтобы наказать по закону.

– Посадить? А что случилось?

– Ну, если вкратце, то мне подменили результаты анализов и из-за этого сломали полжизни. Это было намеренно сделано. Я хочу докопаться до правды…

– Сложно как…

– Да, полиция с этим разбираться не будет. Слишком много возни, а выхлопа никакого. Мне нужен частник, который за деньги может все.

– У меня у соседа по даче юридическое агентство, но вроде как “дочка” есть с детективным уклоном. Я сейчас наберу его.

Через пять минут Ваня скидывает адрес и говорит найти Домбровского Юрия Александровича, сказать, что от Борзова.

Мне и не верится, что можно что-то нарыть, но если есть хоть минимальный шанс, то я заплачу, чтобы воспользоваться им.

В офисе пахнет кофе и дорогой бумагой. Мужик лет сорока с холодным взглядом кивает на стул.

– Мне Иван вкратце пересказал, что за проблема, но прошу еще раз, со всеми подробностями. И я разговор запишу, чтобы потом если какой-то момент вспомнить, переслушать.

– Конечно.

Я рассказываю. Как "друг" пришел и сказал, что я бесплоден. Как уверил, что ребенок Киры не мой. Как я повелся и ушел.

– То, что он меня оклеветал, уже ничего не вернет, но я хочу, чтобы его как врача, может, лицензии лишили, или с работы сняли, или посадили. Он в свое время не побоялся и не постеснялся разрушить мою жизнь, я не хочу делать его жизнь проще.

– Понял. Значит, нужно нарыть такое, от чего он сам в отставку уйдет.

– Или чтобы его туда отправили.

– Значит, по сути, – произносит он, – врач, действуя умышленно, внес заведомо ложные сведения в медицинские документы и сообщил тебе недостоверную информацию о твоем состоянии здоровья. Так?

– Да. И сделал это, чтобы я ушел из семьи. Не спрашивай только, почему так сделал, это…

– Скажем так, я тебя не осуждаю, был не в похожей ситуации, но женщину свою мне возвращать пришлось. Тоже наговорила мне всего, я и поверил по глупости. Так что ты следующий раз каждое их слово проверяй по десять раз.

– Вернул?

– Вернул. Было бы желание. Так, мотив мне понятен, но в уголовке он второстепенен. Главное – состав преступления. Здесь я вижу минимум две статьи уголовного кодекса. Первая – 292, служебный подлог, если он работал в госучреждении. Вторая – 327, подделка официального документа, если клиника частная. Оба состава реальны.

– Госучреждение. И я хочу, чтобы он сел.

– Хотеть мало, – Домбровский чуть усмехается. – Сначала нужно собрать доказательную базу. Причем так, чтобы он не понял, что за ним идут. Иначе все подчистит, а в суде останешься с голыми руками.