Фарфоровая кукла. Ненависть на грани (СИ) - Риччи Ева

— Я... должна подумать, — прошептала, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Конечно, — Алевтина Петровна поднялась со стула. — Но помни, время не на твоей стороне. Я вернусь завтра за твоим ответом.

— Не нужно меня торопить, — огрызнулась завуалированно.

— Тогда я вынуждена использовать свои связи и влияние, чтобы решить эту проблему по-другому. Уверяю, Сонь, тебе не понравится, — её слова прозвучали как предупреждение.

Направилась к выходу, оставив меня в тишине и смятении.

Шок!

Боль!

Я инвалид?

Меня начало знобить, от стресса стало не хватать воздуха, я, задыхаясь, хрипло крикнула «Помогите» и погрузилась в бездну.

ГЛАВА 24

ДЕНИС

Проснулся от ледяного шока, кто-то лил на голову воду. Инстинктивно попытался укрыться, но покрывало бесцеремонно сорвали. Открыв один глаз, недовольно уставился на бабушку, которая держала в руке пустую бутылку. Облизал пересохшие губы, во рту настоящая Сахара. Голова раскалывалась от похмелья — я вчера явно перебрал с алкоголем.

«Ничего, сейчас приму душ и поеду поправлять здоровье», — промелькнула мысль в голове.

— Вставай, охламон! — прикрикнула бабушка.

— Отстань, — буркнул и закрыл глаза руками, пытаясь хоть немного убежать от реальности.

— Денис, заканчивай гробить жизнь, твой бунт не увенчается успехом, — хмыкнул Владимир.

Повернув голову, посмотрел в сторону звука. Понятно, кто сдёрнул покрывало. Госпожа без своего верного слуги никуда, да у неё бы не хватило сил. Раздражение и злость начали накапливаться внутри, как взрывоопасная смесь. Моё терпение иссякало.

— Вышли из моей спальни! — взревел, едва сдерживая себя от того, чтобы не перейти на мат.

Хотелось уединения и немного покоя, чтобы справиться с головной болью и собраться с мыслями. Но вместо этого я опять в центре семейного конфликта, который, казалось, никогда не закончится. Сел на кровати и схватился за голову, соображая, как выкарабкаться из болота, в которое попал. Бабушкины требования казались бредовыми.

В моей жизни появилась сломанная кукла!

Недобитый воробей, блядь!

Я, конечно, рад, что девчонка выкарабкалась!

Но это мои деньги помогли ей!

— Вы можете оставить меня в покое?! У меня жизнь превратилась, блядь, в руины!

— И ты не нашёл ничего лучше, как начать пить? — недовольно проговорила моя госпожа.

— А мне оставили другой выбор?! Я. Не. Виноват! Ясно вам?! Курица сама прыгнула ко мне под колёса!

— Сама не сама, ничего не меняет. Возьми себя в руки и будь мужиком. Начни уже отвечать за поступки!

— Не-е-е, Алевтина Петровна, не мужиком! Сиделкой! Мой удел — горшки таскать за лежачей! Называйте вещи своими именами. — Меня переполняли раздражение, злость и бессилие. — Хрен вам, — прошептал хрипло. — Я не обязан с ней нянчиться. Все расходы на её лечение покрыл, считаю, заплатил по долгам сполна.

Раздражение и усталость накатывали волнами.

Это не моя драма!

Я сделал достаточно!

— Ты будешь сидеть с Соней по графику! — проговорила строго. — Я наняла одну сиделку, и ей нужно отдыхать. Вопрос решён и обсуждению не подлежит.

— Алевтина Петровна, признайтесь, ваше детище под названием «Внук» прогорело! Разочаруйтесь ещё в одном наследнике и смиритесь с правдой. Мужчины рода Бариновых — провалившийся инвестиционный проект.

— Не неси чушь! — раздражённо кинула в меня пустую бутылку, отбил ладонью, и она, упав на ламинат, создала противный звук, резанувший меня по больной голове.

— Тяжело признавать поражение, моя железная леди? Я такой же, как твой сын Олежа! Да и гены у меня, сама знаешь, разбавлены. Напомни, как ты зовёшь мою мать? — сощурился, глядя на неё.

— У тебя наши гены, — отвернулась бабушка, избегая смотреть мне в глаза.

— Ну-ну, — засмеялся. — Вспомнил: «Подстилка, которую сын снял с шеста». Что хорошего может дать танцовщица стриптиза из Бирюлёва? Алкоголизм и блядство у меня в крови, — хмыкнул. — Ведь именно от алкоголя умерли её родители. Так что, бабушка, я сын своих родителей, генетика, как видишь, сильнее. Выбор неправильных баб, как у отца, и пристрастие матери взяли своё. Смирись.

— Денис, хватит упираться, берись за ум. Соня переезжает к вам не на всю жизнь. Максимум полгода. А потом продолжишь жить прежней жизнью, — пытается достучаться до меня Владимир.

— Володь, бред тащить её к нам! Пусть у себя лежит, мы сделали и так много.

— Они на пятом этаже живут, кто Соню будет затаскивать на этаж после поездки в больницу? — зашипела бабушка.

— Родители, её парень, в конце концов! Меня это мало интересует, с чьей помощью она будет заползать в квартиру.

— Нет, внучок! Тебя интересует, и я больше скажу… Твоя прямая обязанность поставить девочку на ноги! Ты сломал — тебе и чинить!

— Как же ты меня задрала со своими идеями! Я же её уничтожу! Не жалко? М-м-м? — рявкнул.

— Только попробуй! — угрожающе посмотрела на меня.

— Я предупреждал…

— У тебя пятнадцать минут, жду в гостиной. Пройдёте с Верой Васильевной инструктаж с физиотерапевтом. Владимир, проследи за ним. — Отдала распоряжение и горделивой походкой покинула мою спальню. Прекратив дальнейшую ругань.

— Дэн, будь взрослым, — устало проговорил мой надзиратель. — Всё временно…

— Я не виноват! И ваши заключения по аварии меня не устраивают! Вы мне что-то не договариваете.

Встал с кровати и скрылся в ванной комнате. Чуйка у меня работает хорошо, дело нечисто. И я докопаюсь до правды.

Встал под холодные струи и закрыл глаза, месяц я действую на нервы Алевтине Петровне, гуляю и не ночую дома. Ушёл в полный отрыв из-за бабушкиного приговора и аварии. Пытаюсь сделать всё, чтобы она окончательно разочаровалась и оставила меня в покое. Мой месяц ада и ожидания вердикта врачей. Девчонку перевезли в Германию, сделали несколько операций, опустошив мои счета. Неделю, как она вернулась, но перелёт сказался на сосудах головного мозга. Пришлось искать лучшего невролога Москвы. Справились и с этой проблемой. Как заверил врач, временное ухудшение здоровья из-за наркоза и давления в небе, впредь такое не повторится. Мне пофиг, что у неё повторится или нет. На шею себе не позволю сесть.

И я не собираюсь становиться сиделкой. Меня трясёт от одной мысли, что должен возиться с незнакомой девушкой.

— Да что за бред! — вскрикнул, ударив кулаком по кафелю.

Вышел из душа злее, чем был. Хотят посмотреть шоу? Я им устрою! Полгода у меня в райдере сольные концерты.

— Остыл? — скептически спросил Володя.

— Не дождётесь. Веди меня на лекцию, я хоть под бубнёж высплюсь, раз в собственной кровати не дали, — саркастично выплюнул.

Он ничего не ответил и только хмыкнул в ответ.

Войдя в гостиную, увидел сидящей в кресле бабку лет шестидесяти пяти, с гулей на голове и с густо нарисованными бровями. В строгом сером платье, напоминающим прикид восемнадцатого века. Передёрнул плечами, мы с ней точно не сработаемся. Бабуля её из женской колонии выписала? Она похожа на хищника. И взгляд внимательный, как на добычу.

На диване лысеющий мужик перекладывал бумажки. На голове и на бороде были проплешины, вид у него был удручающий. Вечно заёбанного человека. Ясно, сейчас своим занудством вынесет мозг.

— Добрый день. Давайте я вас представлю друг другу, — подошёл к дивану Владимир и окинул собравшихся взглядом.

— Валяй, — махнул рукой и упал в кресло, стоящие напротив дивана.

— Вера Васильевна, сиделка Сони, — указал он на бабку. — Вениамин Игоревич, мануальный физиотерапевт. И хозяин дома Денис Олегович, — кивнул на меня. — Я вас оставлю, приступайте к обучению. Софию завтра выписывают. Мы должны быть готовы.

Усмехнулся, надо же, повысил меня от оболтуса до хозяина дома, да ещё по имени-отчеству представил. Пытается сгладить моё бешенство.

— Можешь идти, — со смешком кинул ему.

Я же хозяин, можно и барские замашки врубить. Владимир посмотрел на меня недовольно, но промолчал.